— А? — опешил Мэн Чун.
— А? — опешил Мэн Чун.
Фэй Сы сощурился: — Ты на что-то намекаешь. Что ты имеешь в виду? Неужели тех троих демонических практиков привёл ты?
Фэй Сы сощурился: — Ты на что-то намекаешь. Что ты имеешь в виду? Неужели тех троих демонических практиков привёл ты?
— Чушь собачья! — выругался Сунь Ле. — Слишком много надумываешь, ясно?
— Чушь собачья! — выругался Сунь Ле. — Слишком много надумываешь, ясно?
Он перевёл взгляд на Мэн Чуна: — А тебе сейчас ничего странным не кажется?
Он перевёл взгляд на Мэн Чуна: — А тебе сейчас ничего странным не кажется?
Мэн Чун растерялся, а затем хлопнул себя по лбу: — О, точно! Старик Сунь, вы же говорили, что мне нельзя просто так выходить из печи Пурпурного Солнца. Иначе внешнее давление спадёт, лекарственной подпитки не станет, и мои жизненная сущность, энергия и дух начнут неудержимо истекать, пока я не превращусь в ничтожество.
Мэн Чун растерялся, а затем хлопнул себя по лбу: — О, точно! Старик Сунь, вы же говорили, что мне нельзя просто так выходить из печи Пурпурного Солнца. Иначе внешнее давление спадёт, лекарственной подпитки не станет, и мои жизненная сущность, энергия и дух начнут неудержимо истекать, пока я не превращусь в ничтожество.
— Но ведь я уже выбежал наружу и прервал приготовление пилюли, а ничего не истекает!
— Но ведь я уже выбежал наружу и прервал приготовление пилюли, а ничего не истекает!
Сунь Ле улыбнулся: — Разумеется, я тебя обманул.
Сунь Ле улыбнулся: — Разумеется, я тебя обманул.
Мэн Чун: — А?
Мэн Чун: — А?
Сунь Ле сказал: — Искусство человеческой пилюли — алхимический метод демонических практиков. С чего бы мне, последователю праведного пути, им владеть?
Сунь Ле сказал: — Искусство человеческой пилюли — алхимический метод демонических практиков. С чего бы мне, последователю праведного пути, им владеть?
Мэн Чун: — А?
Мэн Чун: — А?
Сунь Ле раскрыл истину: — Настоящее рассеивание духовной силы нужно начинать с тебя самого. Ты наделён бессмертным талантом особого разряда, редчайшим в мире совершенствования. Он и есть лучший ключ.
Сунь Ле раскрыл истину: — Настоящее рассеивание духовной силы нужно начинать с тебя самого. Ты наделён бессмертным талантом особого разряда, редчайшим в мире совершенствования. Он и есть лучший ключ.
Мэн Чун спросил: — Вы имеете в виду мой «Буйный натиск внезапного грома»?
Мэн Чун спросил: — Вы имеете в виду мой «Буйный натиск внезапного грома»?
Сунь Ле кивнул: — Именно.
Сунь Ле кивнул: — Именно.
— «Буйный натиск внезапного грома» — бессмертный талант особого разряда, встречающийся у одного практика на миллион. Дар поистине исключительный!
— «Буйный натиск внезапного грома» — бессмертный талант особого разряда, встречающийся у одного практика на миллион. Дар поистине исключительный!
— Но я обнаружил, что ты так и не овладел этим даром по-настоящему. Какая жалость! Он словно драгоценное снадобье, таящее необычайные целебные свойства, которым не дают раскрыться. Настоящее расточительство небесных даров!
— Но я обнаружил, что ты так и не овладел этим даром по-настоящему. Какая жалость! Он словно драгоценное снадобье, таящее необычайные целебные свойства, которым не дают раскрыться. Настоящее расточительство небесных даров!
— Стоит тебе по-настоящему раскрыть этот талант, и ты сможешь быстро рассеять духовную силу. Полдня, возможно, не хватит, но одного дня точно будет достаточно.
— Стоит тебе по-настоящему раскрыть этот талант, и ты сможешь быстро рассеять духовную силу. Полдня, возможно, не хватит, но одного дня точно будет достаточно.
— Поэтому я и подстроил всё это, чтобы загнать тебя в безвыходное положение.
— Поэтому я и подстроил всё это, чтобы загнать тебя в безвыходное положение.
— Оказавшись в безвыходном положении, ты должен был сосредоточиться без единой посторонней мысли, отбросить всё и бесстрашно ринуться вперёд — тогда ты смог бы пробудить свой необыкновенный дар!
— Оказавшись в безвыходном положении, ты должен был сосредоточиться без единой посторонней мысли, отбросить всё и бесстрашно ринуться вперёд — тогда ты смог бы пробудить свой необыкновенный дар!
Мэн Чун: — А?
Мэн Чун: — А?
Юный гений заморгал и, вдруг о чём-то догадавшись, спросил напрямик: — Выходит, старик Сунь, когда вы велели мне намазаться мёдом и зирой, это и правда была шутка?
Юный гений заморгал и, вдруг о чём-то догадавшись, спросил напрямик: — Выходит, старик Сунь, когда вы велели мне намазаться мёдом и зирой, это и правда была шутка?
Сунь Ле хлопнул себя по бедру и расхохотался: — Конечно! Тут-то я тебя не обманывал!
Сунь Ле хлопнул себя по бедру и расхохотался: — Конечно! Тут-то я тебя не обманывал!
Фэй Сы нахмурился: — Молодой господин Мэн Чун обладает бессмертным талантом особого разряда и приходится родным внуком правителю города, а ты запекал его, словно еду? Да ещё и устроил всё это? Откуда такая уверенность, что этим удастся пробудить его бессмертный талант?
Фэй Сы нахмурился: — Молодой господин Мэн Чун обладает бессмертным талантом особого разряда и приходится родным внуком правителю города, а ты запекал его, словно еду? Да ещё и устроил всё это? Откуда такая уверенность, что этим удастся пробудить его бессмертный талант?
Сунь Ле покосился на Фэй Сы и пренебрежительно бросил: — Ты великий мастер алхимии? Что ты в этом понимаешь?
Сунь Ле покосился на Фэй Сы и пренебрежительно бросил: — Ты великий мастер алхимии? Что ты в этом понимаешь?
— Всё сущее между Небом и Землёй можно рассматривать как лекарственное сырьё.
— Всё сущее между Небом и Землёй можно рассматривать как лекарственное сырьё.
— Человек — не исключение. В человеке его природа и есть лекарственное свойство. Полностью пробудить человеческую натуру — значит пробудить и лекарственные свойства.
— Человек — не исключение. В человеке его природа и есть лекарственное свойство. Полностью пробудить человеческую натуру — значит пробудить и лекарственные свойства.
— На демоническом пути, прежде чем использовать человека для изготовления снадобья, его обычно подвергают жестоким мучениям, наполняя сердце болью, ненавистью, гневом, скорбью и прочими чувствами. Это тоже делается ради пробуждения лекарственных свойств.
— На демоническом пути, прежде чем использовать человека для изготовления снадобья, его обычно подвергают жестоким мучениям, наполняя сердце болью, ненавистью, гневом, скорбью и прочими чувствами. Это тоже делается ради пробуждения лекарственных свойств.
Объяснив это, Сунь Ле вновь спросил Мэн Чуна: — Ты когда-нибудь задумывался, почему твой бессмертный талант — не какой-то иной, а именно «Буйный натиск внезапного грома»?
Объяснив это, Сунь Ле вновь спросил Мэн Чуна: — Ты когда-нибудь задумывался, почему твой бессмертный талант — не какой-то иной, а именно «Буйный натиск внезапного грома»?
Мэн Чун: — А?
Мэн Чун: — А?
Сунь Ле покачал головой: — Ты считаешь это простой случайностью. Но это не так! Бессмертный талант — не только дар Неба и Земли, он тесно связан и с самим практиком.
Сунь Ле покачал головой: — Ты считаешь это простой случайностью. Но это не так! Бессмертный талант — не только дар Неба и Земли, он тесно связан и с самим практиком.
— Именно потому, что по натуре ты храбр и бесстрашен, не любишь сложностей, предпочитаешь простоту и действуешь напролом, у тебя и появился такой талант.
— Именно потому, что по натуре ты храбр и бесстрашен, не любишь сложностей, предпочитаешь простоту и действуешь напролом, у тебя и появился такой талант.
— Врождённый талант и природный нрав перекликаются между собой, являясь внутренней и внешней сторонами одного целого.
— Врождённый талант и природный нрав перекликаются между собой, являясь внутренней и внешней сторонами одного целого.
— Поэтому достаточно полностью пробудить твою натуру и подкрепить это алхимическими методами, чтобы раскрылся и твой талант.
— Поэтому достаточно полностью пробудить твою натуру и подкрепить это алхимическими методами, чтобы раскрылся и твой талант.
— Да и лекарственное сырьё в алхимической печи я тщательно подобрал — оно вовсе не было бесполезным.
— Да и лекарственное сырьё в алхимической печи я тщательно подобрал — оно вовсе не было бесполезным.
Фэй Сы прищурился, в щёлках его глаз блеснул острый огонёк. К этому моменту он всё понял и догадался о замысле Сунь Ле.
Фэй Сы прищурился, в щёлках его глаз блеснул острый огонёк. К этому моменту он всё понял и догадался о замысле Сунь Ле.
Сунь Ле посмотрел на Мэн Чуна: — То, что я поместил тебя в печь Пурпурного Солнца, использовал метод человеческой пилюли и велел намазаться мёдом и зирой, — всё это было лишь прикрытием.
Сунь Ле посмотрел на Мэн Чуна: — То, что я поместил тебя в печь Пурпурного Солнца, использовал метод человеческой пилюли и велел намазаться мёдом и зирой, — всё это было лишь прикрытием.
— Я собирался притвориться, будто во время алхимического процесса опьянел и крепко уснул, и надолго оставить тебя запекаться. Так ты должен был ошибочно решить, что оказался в безвыходном положении.
— Я собирался притвориться, будто во время алхимического процесса опьянел и крепко уснул, и надолго оставить тебя запекаться. Так ты должен был ошибочно решить, что оказался в безвыходном положении.
— Этим я хотел вынудить тебя проявить свою глубинную натуру.
— Этим я хотел вынудить тебя проявить свою глубинную натуру.
— Как только ты, невзирая на мои прежние угрозы, вырвался бы из алхимической печи и преодолел созданное мной огромное давление, твоя натура выплеснулась бы наружу.
— Как только ты, невзирая на мои прежние угрозы, вырвался бы из алхимической печи и преодолел созданное мной огромное давление, твоя натура выплеснулась бы наружу.
— Этот всплеск натуры, подкреплённый алхимической энергией и смешанный с рассеивающейся духовной силой, не только пробудил бы твой талант «Буйный натиск внезапного грома», но и увеличил бы его мощь более чем в десять раз.
— Этот всплеск натуры, подкреплённый алхимической энергией и смешанный с рассеивающейся духовной силой, не только пробудил бы твой талант «Буйный натиск внезапного грома», но и увеличил бы его мощь более чем в десять раз.
Договорив до этого места, Сунь Ле протяжно вздохнул.
Договорив до этого места, Сунь Ле протяжно вздохнул.
— В беде познаётся верность, перед лицом смерти проявляется истинная суть.
— В беде познаётся верность, перед лицом смерти проявляется истинная суть.
— Если хочешь увидеть истинную натуру человека, смотри на его выбор и поступки в решающие минуты, когда речь идёт о жизни и смерти.
— Если хочешь увидеть истинную натуру человека, смотри на его выбор и поступки в решающие минуты, когда речь идёт о жизни и смерти.
Мэн Чун произнёс: — Так вот оно что.
Мэн Чун произнёс: — Так вот оно что.
Он наконец всё понял.
Он наконец всё понял.
Прежде талант «Буйный натиск внезапного грома» срабатывал у него через раз.
Прежде талант «Буйный натиск внезапного грома» срабатывал у него через раз.
— А только что я думал лишь о том, как убить того демонического практика! В решающий миг «Буйный натиск внезапного грома» вырвался наружу, и я несказанно обрадовался, решив, что мне просто повезло.
— А только что я думал лишь о том, как убить того демонического практика! В решающий миг «Буйный натиск внезапного грома» вырвался наружу, и я несказанно обрадовался, решив, что мне просто повезло.
— Я ещё удивлялся, почему на этот раз «Буйный натиск внезапного грома» оказался таким мощным.
— Я ещё удивлялся, почему на этот раз «Буйный натиск внезапного грома» оказался таким мощным.
— И подумать не мог, что это ваша заслуга, старик Сунь!
— И подумать не мог, что это ваша заслуга, старик Сунь!
Сунь Ле улыбнулся: — Я и сам не ожидал, что в этот момент демонические практики внезапно нападут на усадьбу Пурпурного Солнца.
Сунь Ле улыбнулся: — Я и сам не ожидал, что в этот момент демонические практики внезапно нападут на усадьбу Пурпурного Солнца.
— Моя жизнь тогда висела на волоске, а ты, не думая о собственной жизни, вырвался из алхимической печи мне на выручку.
— Моя жизнь тогда висела на волоске, а ты, не думая о собственной жизни, вырвался из алхимической печи мне на выручку.
— Этого я не забуду, парень!
— Этого я не забуду, парень!
Сунь Ле показал Мэн Чуну большой палец.
Сунь Ле показал Мэн Чуну большой палец.
После случившегося Мэн Чун пришёлся ему исключительно по душе.
После случившегося Мэн Чун пришёлся ему исключительно по душе.
Мэн Чун выпятил грудь и гордо вскинул голову: — Моя фамилия Мэн, а клан Мэн — один из величайших родов бессмертного царства Южных Бобов! Как мог я струсить и отступить в бою? Как мог спокойно смотреть, как убивают соратника?
Мэн Чун выпятил грудь и гордо вскинул голову: — Моя фамилия Мэн, а клан Мэн — один из величайших родов бессмертного царства Южных Бобов! Как мог я струсить и отступить в бою? Как мог спокойно смотреть, как убивают соратника?
— По правде говоря, я вообще не раздумывал. Все ваши прежние наставления, старик Сунь, просто вылетели у меня из головы.
— По правде говоря, я вообще не раздумывал. Все ваши прежние наставления, старик Сунь, просто вылетели у меня из головы.
— В тот миг меня переполнял гнев, мне нестерпимо хотелось одним ударом разнести того демонического практика в прах, вот я и ринулся наружу.
— В тот миг меня переполнял гнев, мне нестерпимо хотелось одним ударом разнести того демонического практика в прах, вот я и ринулся наружу.
Сунь Ле восхищённо произнёс: — Это и есть пробуждение твоей натуры.
Сунь Ле восхищённо произнёс: — Это и есть пробуждение твоей натуры.
— По-моему, с таким бессмертным талантом особого разряда тебе вовсе не нужно бороться за наследие искусства механизмов. В совершенствовании есть сотни искусств, но искусство механизмов тебе совершенно не подходит.
— По-моему, с таким бессмертным талантом особого разряда тебе вовсе не нужно бороться за наследие искусства механизмов. В совершенствовании есть сотни искусств, но искусство механизмов тебе совершенно не подходит.
— Тебе подходит техника, позволяющая сокрушать всё на пути и нестись вперёд без всяких ограничений.
— Тебе подходит техника, позволяющая сокрушать всё на пути и нестись вперёд без всяких ограничений.
Фэй Сы кашлянул и поспешно прервал Сунь Ле.
Фэй Сы кашлянул и поспешно прервал Сунь Ле.
Сунь Ле принижал решение правителя города, и Фэй Сы, как его подчинённый, естественно, должен был это решение отстаивать.
Сунь Ле принижал решение правителя города, и Фэй Сы, как его подчинённый, естественно, должен был это решение отстаивать.
Фэй Сы сказал: — Верховный мастер Трёх Сект был великим практиком уровня Очищения пустоты, и резиденций у него было несколько. Просто бессмертный дворец Лавы представляет собой механический бессмертный город, где хранится наследие искусства механизмов.
Фэй Сы сказал: — Верховный мастер Трёх Сект был великим практиком уровня Очищения пустоты, и резиденций у него было несколько. Просто бессмертный дворец Лавы представляет собой механический бессмертный город, где хранится наследие искусства механизмов.
— На самом деле, согласно сведениям, собранным правителем города, и результатам расчётов, наследие бессмертного дворца Лавы хотя и основано преимущественно на искусстве механизмов, но отнюдь им не ограничивается.
— На самом деле, согласно сведениям, собранным правителем города, и результатам расчётов, наследие бессмертного дворца Лавы хотя и основано преимущественно на искусстве механизмов, но отнюдь им не ограничивается.
— Благодаря выпавшим на его долю необычайным возможностям верховный мастер Трёх Сект совершенствовался сразу по трём путям, что встречается крайне редко. Говорят, в последние годы жизни он создал чудесный метод одновременного совершенствования по трём путям, а бессмертный дворец Лавы обустроил именно в этот период.
— Благодаря выпавшим на его долю необычайным возможностям верховный мастер Трёх Сект совершенствовался сразу по трём путям, что встречается крайне редко. Говорят, в последние годы жизни он создал чудесный метод одновременного совершенствования по трём путям, а бессмертный дворец Лавы обустроил именно в этот период.
— «Канон дыхания пяти стихий», переданный колоколом передачи Дхармы, словно не раскрывает всего замысла до конца: хотя это техника даосской школы, в ней прослеживаются идеи буддийской и демонической школ. Изучив её, правитель города предположил, что, скорее всего, существуют ещё две дополняющие её техники, предназначенные для двух других даньтяней.
— «Канон дыхания пяти стихий», переданный колоколом передачи Дхармы, словно не раскрывает всего замысла до конца: хотя это техника даосской школы, в ней прослеживаются идеи буддийской и демонической школ. Изучив её, правитель города предположил, что, скорее всего, существуют ещё две дополняющие её техники, предназначенные для двух других даньтяней.
— Скажи, если совершенствоваться по чудесному методу Трёх Сект и пройти Заложение основ, насколько прочным станет фундамент совершенствования? Много ли в мире методов Заложения основ, позволяющих одновременно совершенствовать три даньтяня?
— Скажи, если совершенствоваться по чудесному методу Трёх Сект и пройти Заложение основ, насколько прочным станет фундамент совершенствования? Много ли в мире методов Заложения основ, позволяющих одновременно совершенствовать три даньтяня?

Комментарии

Загрузка...