Цин Бай последние несколько дней безвылазно сидел дома, погрузившись в тяжелое молчание. Он даже не пошел на похороны Синьюя. Лишь потом, когда все разошлись, он в одиночку пришел к его могиле. Долго стоял, глядя на фотографию на надгробии, затем положил перед ней сигарету и молча развернулся.
Прошло больше десяти дней. Сразу после праздника фонарей Цин Бай сказал родителям, что пора возвращаться на работу. Родители пожурили его за то, что он повел себя не по-людски, пропустив похороны Синьюя — сами-то они ходили, ведь долгие годы жили по соседству и поддерживали добрые отношения.
На самом деле, родители Синьюя ничуть не обиделись на отсутствие Цин Бая. Полиция рассказала им о том, через что прошел их сын, и они даже испытывали чувство вины и благодарность за то, что Цин Бай пытался вернуться, чтобы спасти его. В конце концов, случись что не так, на надгробии могло бы появиться и его имя.
Перед отъездом Цин Бай всё же заглянул к ним домой. Родители Синьюя были дома, их лица выражали глубокую скорбь. Цин Бай не смог вынести этого зрелища, сказал лишь несколько слов утешения, а уходя, произнес: Дядя, тетя, если что-то будет нужно — сразу звоните мне. Он с трудом сдерживал слезы и ушел. Он не знал, что еще сказать — любые слова казались бессмысленными.
В тот же день после обеда Цин Бай сел в частную машину до Пекина. Он настоял, чтобы водитель ехал по скоростной трассе: не хотел бередить раны и лишний раз смотреть на те места, даже на привычный горный пейзаж за окном, который неизбежно напомнил бы о покойном.
Всю дорогу на душе у Цин Бая было пусто. Раньше в такое время Синьюй наверняка тоже ехал бы в Пекин, везя с собой кучу вяленой говядины и солений, и радостно болтал бы с ним по телефону, хвастаясь гостинцами.
Этот сукин сын, ну и дела он наворотил.
На второй день после ареста Лысого, Цин Бай внезапно получил сообщение от капитана Гэ: Парень, после праздников зайди ко мне в участок, есть разговор. Цин Бай не придал этому значения: в конце концов, он тоже поучаствовал в поимке преступника, так что если капитан Гэ хочет угостить его обедом — это вполне нормально. К тому же, тогда Цин Бай был не в том состоянии, чтобы отвечать.
Позже он много думал об этом. Оглядываясь назад, он понимал, что тогда был слишком самонадеян. Если бы он в одиночку бросился спасать Синьюя, всё закончилось бы тем, что спустя пару дней родители Синьюя нашли бы два изуродованных трупа.
Сейчас он достал телефон и еще раз внимательно перечитал сообщение, охваченный странным нервным предчувствием — вдруг в этих словах есть какой-то скрытый смысл? Он долго колебался, но в конце концов махнул рукой. К черту, какая разница, что он имел в виду? Полиция ему не навредит, закон он не нарушал — от этой мысли стало легче.
Приехав в Пекин, Цин Бай сразу вернулся на съемную квартиру. Увидев вещи Синьюя, которые привез Старик Мяо, он снова почувствовал приступ тоски.
Черт возьми, я сейчас не могу на это смотреть! — пробормотал Цин Бай, сгребая вещи друга под кровать. Он открыл сверток с готовыми изделиями из нефрита и необработанными камнями, которые они с Синьюем когда-то собирали. Цин Бай решил продать их подороже и отослать деньги родителям Синьюя. Смерть друга вызывала у него необъяснимую печаль — трудно было смириться с тем, что живой человек так внезапно исчез из этого мира.
Жизнь полна случайностей, и он ничего не мог с этим поделать. Живым нужно идти дальше. Интересно, как там Синьюй? Привык ли он к новому дому?
Если будет время, приснись мне. Если там не хватает девчонок, я тебе пришлю, — пробормотал Цин Бай, вертя в руках камень.
Забыл сказать: новая подружка Синьюя, Фэйфэй, похоже, получила сильную психологическую травму. После того как она попала в больницу, её рассудок стал нестабильным: по ночам она забивается под кровать и дрожит, будто прячется от кого-то.
Ван Шэньнань, кажется, отстранили от работы в уголовном розыске из-за того, что она действовала без разрешения, что привело к ранению заложника. Куда именно её перевели, Цин Бай не знал — услышал краем уха, когда заходил в участок давать показания. Впрочем, все они были лишь прохожими в его жизни, и он не стал вдаваться в подробности. Сейчас его заботило лишь одно: прийти в себя и постараться помочь семье Синьюя, тем более что у него осталась сестра.
За раздумьями он продолжал разбирать вещи. Что делать с одеждой? Сжечь или отправить родителям? Цин Бай колебался, но в итоге решил при возможности отвезти их на могилу к Синьюю. Там ведь были брендовые вещи, а на том свете Синьюй наверняка хочет выглядеть солидно, чтобы клеить девчонок.
Цин Бай вдруг подумал, не купить ли где-нибудь игрушечное оружие и сжечь его для Синьюя? Вдруг там встретятся злые духи — будет чем защититься. Но тут же покачал головой: Синьюй вряд ли осмелится им воспользоваться, а если начальство того мира заметит — еще и накажут, не стоит того.
Люди устроены странно: пока живут, никто не думает о том, что будет потом. Но стоит кому-то из близких уйти, как начинаешь малодушно фантазировать о призраках и загробной жизни. Возможно, это просто способ найти утешение.
Едва он закончил, зазвонил телефон. Увидев имя капитана Гэ, Цин Бай по привычке закурил и ответил: Алло, капитан Гэ, это Цин Бай. Какие будут указания?
Я же сказал тебе прийти ко мне, как вернешься. Почему до сих пор не пришел? Ты где сейчас? — прямо спросил капитан Гэ.
Я только в Пекин приехал, разбираю вещи друга. Собирался зайти к вам вечером после работы, обед еще не скоро, куда спешить? — Цин Бай зашвырнул два камня под кровать, сел на край постели и затянулся.
Какой еще обед? Не заморачивайся. Где живешь? Я сам заеду, нужно кое-что обсудить, предупредить тебя, да и помощь твоя нужна, — ответил Гэ. Предупредить? Это что еще такое? Цин Бай опешил. Совесть его чиста, от чего его предупреждать? Неужели дело в Синьюе? Он ведь уже написал отчет по делу в отделе уголовного розыска, неужели нужно писать еще один? Сдвинув брови, он спросил: О чем речь, капитан? Это из-за Синьюя?
Не болтай лишнего, говори адрес, мы уже едем, — капитан явно не хотел обсуждать это по телефону. Цин Бай назвал адрес, и связь прервалась.
Он вышел в коридор и посмотрел на комнату, где жил Синьюй. Дверь была заперта — наверняка Старик Мяо постарался. Цин Бай заглянул в окно, но ничего не увидел, поджал губы и вернулся к себе.
Зайдя в QQ, он посмотрел на серый аватар Синьюя и набрал сообщение: Выходи на связь, если сможешь, только старайся днем, а то по ночам спать мешаешь.
Отправив сообщение, он открыл чат со Сяо Сун: Скучала? Не успел закрыть окно, как пришел ответ: Ой, скучала до смерти! Ты чем там занят, дядя Веревка? От переписки с ней на душе стало чуть менее пусто.
Цин Бай зашел в интернет — посмотреть, кто скупает камни и нефрит. Через пару дней сходит в Паньцзяюань, походит по лавкам, узнает, где дадут цену повыше, и сразу отправит деньги семье Синьюя. Это должно было хоть немного унять тяжесть у него на сердце.
Цин Бай считал себя довольно скрытным человеком, поэтому не любил делиться сокровенным и редко рассказывал о том, что у него на душе.
Помнил, как однажды Синьюй пришел к нему с бутылкой, настойчиво предлагая выпить — у него тогда случились неприятности, и он хотел выговориться.
Цин Бай, как думаешь, какого человека можно считать зрелым? — спрашивал он.
Если ты задаешь такой вопрос, значит, ты еще не достиг зрелости.
Я прошу тебя проанализировать, а не делать выводы, придурок!
Я считаю, что зрелость — это умение держать всё в себе, не паниковать при трудностях и не выворачивать душу наизнанку. Тот, кто умеет хранить в себе проблемы, в глазах других выглядит зрелым и надежным. Но какая, к черту, разница, зрелый ты или нет? Зрелость — это ярлык, который вешают другие, ты ведь живешь не для того, чтобы кому-то казаться зрелым.
А мне вот кажется, что люди как раз и живут для других.
В тот вечер они много болтали, съели три пачки арахиса, выпили две с половиной бутылки водки и, кажется, немало пива. На следующее утро, когда Цин Бай проснулся, вся комната провоняла арахисом, а в тазу для умывания он увидел остатки их вчерашних возлияний.
С тех пор, если Синьюй звал его пить, Цин Бай настаивал, чтобы они шли к нему — говорил, что так чувствует себя в безопасности.
За мыслями время пролетело незаметно. Прошел час, и в коридоре послышались шаги, а затем голос: Цин Бай, ты здесь?
Цин Бай встал, выглянул в окно и увидел капитана Гэ с Го. Он крикнул: Да, здесь я, сейчас открою! — и, шаркая тапками, пошел к двери.
Выйдя наружу, он с порога пожал руку капитану: Вы приехали издалека, я тронут, но как вам не стыдно приходить с пустыми руками?
Меньше болтай, у меня для тебя есть кое-какие новости, — с улыбкой сказал Го.

Комментарии

Загрузка...