Цин Бай только успел твердо встать на ноги, как капитан Цзян тут же оттащил его в сторону, многозначительно на него глянул, а затем повернулся к Ван Шэннань:
— Малышка Ван, следи за своими словами и поступками. Что за легкомыслие? Все вопросы и сомнения обсудим позже.
Затем капитан Цзян одной рукой легко похлопал Цин Бая по спине, повернулся к стоявшему рядом капитану Гэну и вежливо предложил:
— Капитан Гэн, хотя мы уже ознакомились с материалами, все же прошу вас еще раз ввести нас в курс дела. Это позволит нам глубже понять ситуацию и избежать непредвиденных ситуаций из-за плохой координации. Что скажете?
— Хорошо, тогда я скажу пару слов. Прошу всех тише, я изложу имеющиеся данные и предварительные выводы по делу об убийстве тридцать первого января. Преступление произошло на границе Пекина, звонок в полицию поступил в девять пятьдесят утра тридцать первого января. Тело обнаружили двое молодых людей, которые в тот момент собирались в районе места преступления... кхе-кхе-кхе... — капитан Гэн прикрыл рот рукой и несколько раз кашлянул, чтобы сгладить слово, которое не стоило произносить вслух, а затем продолжил: — Сотрудники нашего первого отдела уголовного розыска прибыли на место происшествия незамедлительно, обстановка нарушена не была. Согласно отчету судебно-медицинской экспертизы, смерть наступила примерно семнадцать-восемнадцать часов назад. Следов волочения на месте нет, что позволяет предварительно считать это место первоначальным очагом преступления. Жертва скончалась от массивной кровопотери в результате прокола печени острым предметом. При этом лицо погибшего серьезно обезображено, поэтому установить его личность за короткое время не удается. На месте не было обнаружено ни орудия убийства, ни других улик, связанных с делом. На теле не осталось никаких важных подсказок, отсутствуют любые документы и вещи, способные подтвердить личность, — судя по всему, их забрал подозреваемый. Руководство уже дало указания по этому делу. Особенно учитывая, что сейчас праздники, а тут такое тяжкое преступление — я уверен, что никому из нас не до шуток. Начальство требует в течение семи дней установить личность подозреваемого и произвести задержание.
Капитан Гэн кратко обрисовал суть дела, бросил взгляд на капитана Цзяна и добавил еще несколько фраз:
— Поскольку преступление произошло в пределах Пекина, мы сразу же проверили записи о въезде и выезде людей за последние несколько дней, но результатов это не дало. Из-за невозможности опознать погибшего расследование застопорилось. К счастью, на месте происшествия оказался свидетель, однако сейчас этот свидетель, судя по всему, уже удерживается убийцей. Вот этот молодой человек рядом со мной... этот... Цин Бай, верно?
Капитан Гэн смутно помнил, что Цин Бай стоял за спиной капитана Цзяна, и, повернувшись, попытался вытащить его вперед, чтобы тот рассказал об известных ему зацепках, но обнаружил, что Цин Бай куда-то пропал.— Я тебе говорю, ты понимаешь, что совершаешь противоправные действия? Я не преступник, какого черта ты заперла меня в этой темной конуре? Ты больная, что ли? Ты вообще закон хоть раз открывала? Как ты стала уголовным следователем?! Вернись! Открой немедленно! Да я просто в шоке от тебя, у тебя мозгов совсем нет?! — пока капитан Гэн излагал подробности дела, Цин Бай действительно стоял у него за спиной. Поскольку по дороге они очень спешили и у него не было времени сходить в туалет, он тихонько решил отлучиться, а потом вернуться. Но едва он вышел из кабинета, как его кто-то схватил за шею, прижал к полу и закол в наручники. Цин Бай даже вскрикнуть забыл, промелькнула мысль: неужели Лысый пришел? Когда сознание прояснилось, он понял, что Ван Шэннань уже приковала его в одиночной камере. Цин Бая охватила ярость: что за бред? Ничего не спросив, скрутили, заковали — это нормально вообще?
Под аккомпанемент его ругани Ван Шэннань закрыла дверь и ушла. Цин Бай был готов перебрать всех её родственников, как живых, так и тех, что уже давно покоятся в могилах. К тому же он всё ещё хотел в туалет — ну не издевательство ли это? Этот день и так вымотал его до предела, а теперь ещё и подобное унижение! Неужели они думают, что он сделан из глины и его можно вот так топтать?
Одна рука Цин Бая была прикована к радиатору отопления, другой он прижимал живот — не от побоев, а из-за того, что терпеть больше не было сил. Неудачный выдался денек — только это слово и приходило на ум. Вскоре дверь открылась, вошел Сяо Го с перекошенным лицом. Бросив лишь: Со мной в кабинет, — он снял с Цин Бая наручники и быстро вышел. Следом по коридору разнесся его заливистый смех.
Цин Бай, едва сдерживаясь, первым делом помчался в туалет. Пробормотав там под нос пару слов о том, что в органах работают далеко не одни лишь святые, он, подтянув штаны, вышел наружу. На этот раз он направился прямиком в тот самый кабинет. Почувствовав на себе направленные отовсюду взгляды, он с безразличным выражением лица сказал капитану Гэну:
— Капитан Гэн, всё, что я должен был сказать, я уже сказал. У меня больше нет ни сил, ни желания терять с вами время. Как бы вы там ни планировали свои действия, я собираюсь позвонить Лысому. До сих пор неизвестно, жив Синьюй или мертв, а я и так слишком долго не выходил на связь. Боюсь, что он решит нарушить правила игры и расправиться с Синьюем прямо сейчас.
Беспокойство Цин Бая было небезосновательным. У него действительно не было настроения слушать здесь объяснения по делу. Он хотел лишь одного: связаться с Лысым и убедиться, что Синьюй в безопасности. В конце концов, полиция уже вмешалась, так что терзаться вопросом, правильно ли он сделал, обратившись в органы, уже не имело смысла.
— Товарищ, после того как мы получили переданную вами информацию о деле, мы сразу же приступили к планированию и расследованию, — капитан Цзян, не поднимая головы от папки с делом, ответил Цин Баю. — Наша проверка указанного вами адреса подтвердила, что там действительно кто-то есть. Находятся ли там подозреваемые и семья вашего друга, мы пока подтвердить не можем. Из-за нехватки времени мы пока лишь установили скрытое наблюдение, чтобы не спугнуть преступников. Однако можно с уверенностью сказать: если ваш друг действительно там, то он и его семья сейчас в безопасности. Так что вы можете отправить подозреваемому сообщение, чтобы договориться о месте встречи.Цин Бай кивнул, понимая, что сейчас беспокоиться бесполезно. Достав из кармана телефон, он набросал сообщение и отправил лысому: «Я уже вернулся. Ты где? Мои друзья в безопасности?». Отправив сообщение, Цин Бай закурил сигарету — теперь оставалось только ждать.
Не прошло и нескольких минут, как телефон Цин Бая зазвонил: вжж... вжж... вжж. От неожиданности он вздрогнул прямо с зажатой в пальцах сигаретой, торопливо бросил её на землю, открыл телефон и прочитал сообщение: «Жду тебя в десять вечера у него дома». Дочитав, Цин Бай тут же поднял голову и посмотрел на капитана Гэна, а тот перевёл взгляд на капитана Цзяна. В конце концов, они находились в расположении Уголовного розыска, на чужой территории, так что всё зависело от того, как хозяева решат действовать.
— Передайте товарищам, которые дежурят на месте: убийца с большой долей вероятности затаился в доме заложника. Перекройте все возможные пути отхода, самодеятельности не проявлять! Сяо Ван, идите оформляйте заявку, пусть все получат табельное оружие на случай, если у преступника есть чем защищаться. При необходимости разрешаю ликвидировать на месте... И еще... — капитан Цзян встал и продолжил отдавать распоряжения на вечернюю операцию. Ван Шэннань молча кивнула и вышла.
Поздней ночью Цин Бай в одиночку направился к дому Синьюй. Капитан Гэн и остальные уже затаились по периметру: несколько полицейских присели под задним окном дома Синьюй, а за кирпичной стеной соседнего двора замерло целое отделение уголовного розыска. Подойдя к входу в переулок, Цин Бай поправил воротник. Странно, но теперь страх куда-то испарился. Чему быть, того не миновать, а если суждено выжить — проживёшь хоть тысячу лет. Эх, Синьюй, сынок мой, отец идет за тобой!
— Тук-тук-тук, — Цин Бай постучал в ворота. По обе стороны от входа вплотную к стене прижались четверо оперативников: если бы убийца открыл дверь один, они бы мгновенно его скрутили. Цин Бай кашлянул и тихо позвал в щель: — Я пришел, открывай.
В ответ — ни звука. Цин Бай постучал еще пару раз, но тишина не нарушилась.
Немного помедлив и бросив взгляд на стоявшего у стены Сяо Го, он положил руку на створку и сильно толкнул её. Двери подались. В тот же миг Цин Бай попятился на несколько шагов назад: он до ужаса боялся, что лысый поджидает прямо за порогом и сейчас ошарашит его ударом.
За воротами царила зловещая тишина, а входная дверь в сам дом была распахнута настежь. Глядя в эту черную пасть темноты, Цин Бай отчетливо почувствовал, будто из мрака на него кто-то в упор смотрит чьи-то глаза.
— Заходи и закрывай ворота! — из темноты донесся голос, судя по всему, того самого лысого.
Цин Бай не сдвинулся с места и ответил снаружи:
— Я пришел, я зайду, но сначала хочу увидеть своего друга и его близких.
Он же не дурак: раз велено заходить — так сразу и бежать? Да еще и ворота за собой закрывать, чтобы голову ему там свернули? Ни за что.
— У-у-у-у... — из темноты донеслось приглушенное мычание. Цин Бай догадался, что Синьюй, должно быть, заткнули рот.
Цин Бай нахмурился. Заходить или нет? Он боялся даже скосить глаза на стоявших рядом оперативников, опасаясь вызвать у лысого подозрения, но и стоять столбом вечно было нельзя. Сделав пару шагов вперед, он произнес:
— Включи свет, мне нужно убедиться, что это мой друг.
Нужно было хоть немного потянуть время. Раз лысый у парадного входа, значит, в задних комнатах, скорее всего, никого нет. Но если у него там затаился сообщник, дело примет скверный оборот.
— Хватит болтать! Не зайдешь — отрублю ему палец. Считаю до десяти, не войдешь — покончу с его родней. Раз...
Лысый явно не отличался терпением и давать время на раздумья не собирался, открыто запугивая Цин Бая. У того на лбу выступил пот, а в коленках появилась предательская слабость — когда в жизни доводилось видеть такое? Его словно силком погнали на амбразуру.
— У-у-у-у... — из дома раздался жуткий, задавленный стон, а следом из темноты к ногам Цин Бая что-то швырнули.
Он опустил голову, не сразу разобрав в темноте, что это, и присел на корточки, чтобы вглядеться.
— Твою мать, лысый! Я иду, иду, не трогай их, успокойся!
На земле валялось не что иное, как отрезанный палец. Цин Бая едва не хватил кондратий: тот и впрямь шутить не собирался! До него только сейчас с ужасом дошло: перед ним самый настоящий, хладнокровный убийца.
Трясясь всем телом, Цин Бай шагнул в темноту прохода. Повернуться и закрыть ворота он не смел, боясь, что лысый внезапно выскочит и полоснет ножом, поэтому затворял дверь наощупь, заведя руки за спину.
В тот самый миг, когда створки почти сошлись, из глубины дома грянул выстрел, за которым последовало несколько глухих звуков — будто что-то тяжелое рухнуло на пол.
Дверь еще не успела захлопнуться до конца, как Цин Бая отбросило назад мощным ударом налетевших людей. Растянувшись на земле, он услышал под ухом топот множества ног, а у самой стены замелькали тени бросившихся вперед бойцов:
— Стоять! Руки вверх! Подельников в доме нет, сначала взять его под стражу, живо сюда медика, раненый заложник!
Услышав это, Цин Бай кубарем, на четвереньках, бросился вперед.
Щелк! — в комнате зажегся свет.
Первым, что бросилось в глаза Цин Баю, был лысый, прижатый к полу несколькими оперативниками. Из распоротой руки преступника фонтанчиком била кровь. Бросив на него беглый взгляд, Цин Бай стремглав ринулся дальше внутрь.
— А-а-а-а! Ах ты тварь лысая, мать твою! Ты соврал мне, ублюдок, ты же не человек, я тебя сгною! — добежав до дальней комнаты, Цин Бай увидел лежавшее на полу тело. Рука мертвеца была вывернута под неестественным углом — судя по всему, кости переломили нарочно. Цин Бай сразу узнал убитого: это был Синьюй. Сукин сын этот лысый вовсе и не собирался оставлять его в живых!
Хотя Цин Бай отроду не видел покойников, он сразу понял, что Синьюй умер не только что — значит, лысый расправился с ним задолго до его прихода.
Но кто тогда стонал и истекал кровью? Цин Бай оттолкнул столпившихся у раненой оперативников и обомлел: перед ним сидела новая девушка Синьюй, Фэйфэй. Взгляд ее был совершенно стеклянным, на левой руке не хватало мизинца, грудь заливала непрерывно сочившаяся кровь, а глаза при этом намертво вперились в тело Синьюя.
В голове Цин Бая стоял гул, мысли спутались, и он совершенно не соображал, что делать. Оглянувшись на Синьюя, он подумал: и вот так просто погиб? Синьюй, неужели ты вот так бесславно умер?
Цин Бай безумно хотел заплакать, но слезы почему-то не шли.

Комментарии

Загрузка...