Все унижения, через которые она заставляла его пройти сегодня, в будущем станут той самой соломинкой, что сломает хребет ей самой.
От этой мысли Цзинань усмехнулся.
В этой самоуничижительной улыбке было нечто такое, от чего Маньюй вдруг стало не по себе.
— Чего смеёшься? — она нахмурилась, изо всех сил давя подступившую тревогу, и в её голосе прибавилось металла.
Цзинань ничего не ответил. Улыбка медленно сошла с его лица.
Не удостоив жену и взглядом, он двинулся к выходу. Телохранители рефлекторно напряглись, ожидая, что он пойдёт на прорыв.
Но Цзинань просто остановился перед ними и буднично бросил:
— Пошли.
— Мы едем в больницу или как?
Здоровяки переглянулись, сбитые с толку, и вопросительно уставились на хозяйку.
Маньюй тоже опешила.
Он... просто согласился?
Вся заготовленная тирада застряла в горле комом — ни проглотить, ни выплюнуть.
Его внезапная покорность не принесла никакого облегчения. Наоборот, раздражение вспыхнуло с новой силой.
Цзинань с каменным лицом первым вышел за дверь.
Телохранители тут же пристроились по бокам, словно конвоиры. От «защиты» тут не было и следа — чистой воды конвоирование.
Злая ирония.
Маньюй холодно фыркнула и на шпильках процокала следом.
Глядя на его сутулую, безжизненную спину, она видела человека, который сдался. Смирился с судьбой.
И почему-то от этого зрелища сердце снова предательски кольнуло.
Может... она и правда перегнула?
Но она тут же задавила эту мысль на корню.
Она всё делает правильно!
Бить людей нельзя!
Цзинань накосячил — значит, должен осознать вину и ответить за последствия!
Она же его спасает! Для его же блага старается!
Стоит ему извиниться, и Цинь Фэн не пойдёт в полицию.
Всё это ради сохранения их семьи!
Да, именно так!
И пусть запястье Цинь Фэну сломал не сам Цзинань напрямую, но именно из-за его удара тот упал, опёрся на руку и получил перелом.
Так Маньюй убеждала саму себя. Только так она могла хоть как-то успокоить свою грызущую совесть.
Чёрный Mercedes уверенно скользил в городском потоке.
В салоне повисла душная, гнетущая тишина.
Цзинань сидел на заднем сиденье, прислонившись лбом к стеклу, и бездумно смотрел на пролетающие мимо высотки, деревья и случайных прохожих.
Маньюй сидела рядом, отодвинувшись на расстояние вытянутой руки.
Она несколько раз порывалась что-то сказать, чтобы разбить эту тишину. Но, глядя на его отстранённый профиль, не находила слов.
Она понимала, как сильно ранила его вчерашней угрозой.
Но слово не воробей.
Извиниться?
Гордость не позволяла.
Утешить?
А станет ли он её слушать в таком состоянии?
В душе заворочались непрошеные, яростно отрицаемые сожаление и страх.
— Цзинань, — всё же не выдержала она. — Когда приедем, веди себя нормально. Извинись перед Цинь Фэном по-человечески.
— Если он тебя простит и не даст делу ход, всё останется в прошлом.
— Я ведь о тебе забочусь. Не хочешь же ты, чтобы из-за такой ерунды тобой занялась полиция?
Цзинань не шелохнулся. Он продолжал смотреть в окно, будто её вообще не существовало в природе.
От такого тотального игнора лицо Маньюй снова потемнело от злости.
Жалкие остатки вины и сожаления тут же сгорели в огне ярости.
Ну погоди, Цзинань!
Тебе дают шанс спустить всё на тормозах, а ты ещё и кочевряжишься?!
Если бы не она, его бы уже давно забрала полиция! Какая же неблагодарность!
Грудь Маньюй тяжело вздымалась от возмущения. Она резко отвернулась, решив больше не обращать на него внимания, вытащила смартфон и раздражённо принялась листать рабочую почту.
В салоне вновь повисла тяжёлая тишина.
Вскоре машина свернула на территорию лучшей частной клиники Цзянчжоу.
Цинь Фэн, разумеется, лежал в самой дорогой VIP-палате.
Телохранители привычно встали по бокам от Цзинаня.
Маньюй на высоких каблуках шагала впереди. Эта колоритная процессия, больше похожая на конвой, решительно двинулась по коридорам стационара, собирая на себе любопытные, недоумённые взгляды пациентов и их родственников.
Стоило распахнуть дверь палаты, как в лицо ударил резкий запах антисептика.
Цинь Фэн полулежал на кровати. Левое запястье закатано в гипс и подвешено на перевязи к шее. Лицо бледное, губы сухие, а во взгляде — идеально выверенная смесь хрупкости и меланхолии.
Заметив вошедшую Маньюй, он просиял, в глазах мелькнуло едва уловимое злорадство.
Но секундой позже на лицо легла маска искреннего шока и беспокойства. Он попытался приподняться.
— Маньюй, ты пришла...
Но стоило его взгляду наткнуться на стоящего позади Цзинаня, как радость мгновенно сменилась животным ужасом.
Цинь Фэн вжался в подушки, словно увидел перед собой монстра.
— З-зачем... зачем ты его привела? — Его голос задрожал от паники. — Маньюй, умоляю, прогони его! Я... я боюсь...
Этот спектакль испуганной жертвы моментально включил в Маньюй инстинкт защитницы.
Она бросилась к кровати и заворковала:
— Цинь Фэн, не бойся. Пока я здесь, он тебя и пальцем не тронет.
Затем она резко обернулась. Окинула мужа ледяным взглядом и приказала:
— Цзинань, чего застыл? Быстро подойди и извинись!
Он даже не пошевелился.
Цзинань холодно наблюдал за этой дешёвой театральщиной.
Гениально. С таким талантом этому манипулятору надо не по компаниям тереться, а ехать за «Оскаром».
От его тяжёлого, пронизывающего взгляда Цинь Фэну стало не по себе. Он съёжился ещё сильнее и вцепился в край пиджака Маньюй:
— Маньюй...
— Цзинань! Прекрати на него так пялиться, аж в дрожь бросает! — рявкнула она, закипая. — Я сказала — извинись! Оглох?!
— Не видишь, ты его до полусмерти напугал?!
Цзинань не сдвинулся с места, но перевёл взгляд на жену.
И медленно, раздельно произнёс:
— Извиниться? Да пошла ты. Гу Маньюй, ты конченая идиотка.
Она замерла, лицо пошло пятнами.
Он только что её обматерил?!
Да ещё так грязно.
Всё, что она пыталась до него донести — всё впустую?!
Волна невиданного унижения ударила в голову, мгновенно трансформируясь в бешенство.
— Цзинань... да как ты смеешь... повтори, что сказал! — взвизгнула она.
В этот момент Цинь Фэн слабо потянул её за рукав.
— Маньюй, оставь... не надо... не дави на него.
Говоря это, он бросил на Цзинаня быстрый, полный яда взгляд из-под ресниц и тут же потупился.
— К тому же... мне кажется... Цзинань сделал это не специально.

Комментарии

Загрузка...