Когда Ван Ятин последовала за Ли Усе в Тёмную Зону, она словно что-то почувствовала и с пустым взором уставилась вперёд. Свет постепенно мерк, и её охватило лёгкое утомление.
– Сестрица Ятин, с тобой всё в порядке?
Ли Усе тоже заметил её ослабшее состояние и, боясь, что остаточное изображение исчезнет, слегка подтолкнул её рукой.
– Я в порядке, просто немного клонит в сон, – Ван Ятин глубоко вздохнула, и когда она снова подняла голову, обзор вокруг постепенно прояснился.
– Ладно, раз всё хорошо, то славно.
Ли Усе ещё раз убедился, что состояние спутницы не таит в себе никаких аномалий, и лишь после этого достал ту самую фотографию. Однако стоило ему только извлечь её на свет, как карточка внезапно превратилась в пожелтевшую черно-белую фотографию, края которой объяло пламя, постепенно сьедавшее снимок кусочек за кусочком.
Под воздействием Тёмной Зоны объекты, чья форма была насильственно изменена, в конце концов возвращались к своему первоначальному состоянию.
– Фотография меняется... Получается, люди, связанные с этим воспоминанием, тоже меняются?
Ли Усе обернулся и бросил взгляд на стоявшую позади Ван Ятин. Внезапно он заметил, что Ци Призраков вокруг неё стала намного гуще, причём потоки этой энергии тянулись в абсолютно одинаковом направлении — они указывали на деревню позади Ли Усе.
– Люди после смерти погружаются в сны, и эти сны становятся невероятно реальными. По сути, сон и есть Тёмная Зона. У каждого свой жизненный опыт, и Тёмная Зона, сформированная из воспоминаний подсознания, у всех разная. Впрочем, некоторые Тёмные Зоны принадлежат не одному человеку, а сразу нескольким.
С этими словами Ли Усе вновь ступил на тропу, ведущую к той деревне.
А вот его контрактный призрак Сяо Фань, напротив, испытывала некоторое нежелание продолжать путь и потому завязала разговор с Ван Ятин:
– Сестрица Ятин, ты в детстве жила в деревне?
– Не знаю, многое я уже забыла, – Ван Ятин попыталась напрячь память, но всё же разочарованно покачала головой.
– Ничего страшного, сестрица Ятин. Мне очень нравятся игровые приставки из вашего времени, и играть с тобой в игры на фамикоме было так здорово! – с улыбкой утешила её Сяо Фань.
– Вот видишь, мы обязательно поможем тебе отыскать твои воспоминания, – продолжала Сяо Фань.
И в этот самый момент ни Усе, ни даже Сяо Фань, являвшаяся лишь аватаром Императора Призраков, совсем не заметили, что ступни Ван Ятин уже стали совершенно прозрачными.
В то же время мать того ребёнка в комнате Ван Цзе тоже с удивлением почувствовала, что какая-то часть её тела постепенно исчезает.
– Почему?
Находившийся рядом мужчина, похоже, догадался в чём дело, и произмолвил:
– Не бойтесь, вы пока позаботьтесь о тетушке Цзян Ли, а я спущусь вниз и поищу свою маму.
Женщина рядом кивнула:
– Хорошо, любимый.
Тем временем в глубинах Тёмной Зоны отряд Ли Усе издалека разглядел сквозь плотную пелену густого тумана обветшалое жилище. Стены этого дома были по большей части сложены из обычной глины, а верхняя его часть выложена множеством камней — судя по всему, для того чтобы дождевая вода не размывала глиняную кладку.
Вплотную к глинобитному дому примыкало строение, полностью сбитое из дерева, а чуть дальше виднелся навес. Под этим навесом стояла сложенная из камней и глины печь, напоминавшая место для приготовления пищи под открытым небом.
Ван Ятин вежливо шагнула вперёд и, повысив голос, обратилась к дому:
– Извините, есть кто дома?
Однако изнутри не последовало никакого ответа, если не считать порыва ветра и звука упавшего в кадку с водой плода, сорвавшегося с дерева у печи.
– Похоже, там никого нет, пойдём прямо внутрь, – Ли Усе с размаху толкнул плетеную из бамбука наружную стену и направился внутрь дома.
– Братец Усе, так врываться... – растерянно начала было Ван Ятин, но, заметив, как парящая рядом Сяо Фань обернулась и покачала головой, тут же умолкла.
Стоило только толкнуть деревянную дверь, как в глаза ударил царивший внутри глиняной хижины полумрак. Внезапно вспыхнула свеча, осветив небольшой столик, на котором лежало несколько листов грубой бумаги.
– Сестрица Ятин, ты знаешь этих людей? – спросил Усе, делая шаг вперёд и поднимая грубый лист бумаги.
– Не знаю, но мне почему-то кажется, что я уже бывала здесь раньше, – Ван Ятин повернулась к выходу и, казалось, увидела в этот момент картину из прошлого: вот маленькая девочка вприпрыжку, полная радости и восторга, прибегает сюда.
Порой, оказавшись в знакомой обстановке, многие чувствуют себя чужаками лишь потому, что не смогли найти правильный ракурс — угол зрения, способный пробудить их воспоминания и позволить взглянуть на весь мир по-новому.
– Правда? Вот и отлично! – Ли Усе развернул грубый жёлтый лист бумаги и принялся внимательно вчитываться в написанный на нём текст.
Этот неразборчивый почерк был выведен тушью при помощи кисти, и послание походило на приглашение.
В доме старосты радостное событие — у Ван Цзюаня родился долгожданный сын. По сей причине созываются все уважаемые сельчане и старейшины деревни для совместного празднования.
– Выходит, они звали людей на пир? Только вот... фамилия Ван? Почему она кажется мне такой знакомой?
Ли Усе вспомнил недавнюю Ван Цзе, вспомнил стоявшую за его спиной Ван Ятин, вспомнил призрачные образы из Тёмной Зоны и то, как эпохи сменяли друг друга.
– Жители деревни отсутствуют — неужели они ушли в реальный мир? Но кто их семьи — живые люди или мертвецы?
Если сельчане действительно попали в реальный мир и, даже превратившись в призрачные отголоски Тёмной Зоны, сохранили воспоминания и привычки прошлой жизни, то и их одежда естественным образом должна отличаться от современной. Но ведь члены их семей — живые люди, одетые по последней моде, и они не замечают ничего странного! Как такое вообще возможно?
Терзаемый вопросами, Ли Усе продолжил читать дальше, но обнаружил, что то место, где должно было стоять имя, превратилось в расплывчатое пятно из черных точек.
– Похоже, эта семья относилась к какой-то маленькой девочке с особенной теплотой. И если я не ошибаюсь, этой девочкой как раз и была Ван Ятин?
Ли Усе повернулся и направился к выходу.
Ван Ятин последовала за ним с недоумением на лице и, сравнявшись с ним, тихо спросила:
– Братец Усе, что ты там увидел?
С улыбкой ответил Ли Усе:
– Я увидел добросердечного старика, которому очень нравилась одна жизнерадостная и милая девочка. Он частенько угощал её фруктами.
– Фруктами? – Ван Ятин тут же перевела взгляд на фруктовое дерево у печи, и её внезапно настигла видение: маленькая девочка ворует фрукты и едва не срывается вниз с ветки, но к счастью, старик успевает её поймать. А чуть позже этот же старик сам сбивает бамбуковым шестом несколько спелых плодов и отдаёт малышке.
Парящая рядом Сяо Фань вдруг заметила, что силуэт Ван Ятин стал ещё более блеклым, а Ци Призраков вокруг неё устремлялась вверх с нарастающей скоростью.
– Ятин, нет! Призрачный отголосок Тёмной Зоны рассеивается потому, что, соприкасаясь с прежними воспоминаниями, он начинает ощущать своё истинное «я», а не просто осознавать собственную личность. Возникает внутренний конфликт, и призрак начинает отрицать своё собственное существование!
Сяо Фань прислушалась к пульсации Ци Призраков в самом сердце деревни и обнаружила, что тамошняя аура точь-в-точь совпадает с той, что источает тело Ван Ятин. Не теряя ни секунды, она передала мысль брату через канал духовной связи:
– Братишка, я чувствую истинную сущность Ван Ятин!
Ли Усе резко остановился, его лицо исказилось от удивления.
– Правда? Где она?
– В центре деревни.
Они продолжили путь, углубляясь всё дальше в поисках правды.
Вот только фигура Ван Ятин становилась всё прозрачнее. Сама же она не замечала никаких странностей и даже улыбалась, словно возвращая себе всё новые утраченные крупицы памяти.
Однако стоило им приблизиться к центру деревни, как по обеим сторонам дороги стали попадаться обугленные, почерневшие деревья, отчего на сердце у Ли Усе скребнулось нехорошее предчувствие.
Наконец они вышли к покрытой черным дымом площадке, где обнаружили множество ещё до конца не прогоревших алых отрезов ткани.
– Нить расследования снова оборвалась?
Ли Усе почувствовал лёгкое разочарование, но тут же догадался обо всём: неподалёку полыхали языки синеватого пламени, что свидетельствовало о том, что здешний призрачный огонь зажгли совсем недавно.
А тот мальчишка, что только что скрылся из виду, побежав вперёд, наверняка был как-то связан с домом старосты. И этот пожар — несомненно его рук дело.
– Выходи, я уже вижу тебя, родной человек семьи Ван Цзюаня!
Кликнул Ли Усе, обращаясь к пепелищу. Ван Ятин стояла рядом в растерянности, как вдруг до её слуха донёсся заливистый детский смех.
Вокруг внезапно запылали все дома, в тишине послышались редкие звуки выстрелов, а затем привычные постройки на глазах стали превращаться в могилы — одна за другой в Тёмной Зоне вырастали надгробия.
– Эту картину я увидел сразу же, как только ступил на территорию жилого комплекса «Янгуан». Похоже, его предшественником... и была эта деревня.
– Ха-ха-ха, а ты сообразителен! – руины перед ними вмиг обратились в огромный гроб, над которым парил мальчик — тот самый ребёнок, которого они видели в доме Ван Цзе.
– Укротитель Духов, ты и впрямь умён, но сегодня тебе суждено остаться здесь. Они наконец-то обрели ощущение настоящего дома, и я никому не позволю разрушить их семью!
Мальчишка испустил мощную волну необычной Ци Призраков, и следовавшая за ними Сяо Фань с огромным трудом черпала остатки собственных сил, чтобы противостоять поднявшейся вокруг буре.
– Ван Ятин, возьми меня за руку!
Ли Усе стремительно протянул руку и крепко схватил Ван Ятин за запястье. Однако он тут же заметил, что на лице девушки сияет невероятно лучезарная улыбка, а её рука тем временем стала совсем прозрачной.
– Братец Усе, спасибо тебе за то, что помог отыскать мою семью. Я нашла их.
– Я так счастлива... Но всё это похоже на ложь. Пожалуйста, сорви с этого покров тайны.
С этими словами образ девушки окончательно растаял в воздухе. Мощнейший порыв ветра отбросил Ли Усе назад, и лишь вовремя подоспевшая Сяо Фань подхватила его в полёте, позволив вернуть равновесие.
– Сяо Фань, этот ребёнок...
Сяо Фань кивнула, её лицо посуровело:
– Он — искусственно созданный дух. В нём сплелись и аура здешних призраков, и дыхание Изначального Злого Призрака.
– Искусственно созданный призрак? Внук той самой семьи? – пробормотал про себя Ли Усе.
Вспомнив слова Ятин о необходимости разрушить ложь, он внезапно всё понял. По его телу прокатилась волна небывалой силы, и он вместе с верной Сяо Фань шагнул навстречу бушующей в центре стихии. Лицо его было спокойно, а в глазах не было ни капли страха.
– Забвенные души и те, кого создали силой надежд... Зачем они были сотворены? Полагаю, всё это воплотило заветную мечту той семьи.
– Выстрелы из прошлого выдают те времена, когда свирепствовали бандиты и преступные элементы. Мужчин призывного возраста в деревне уже не оставалось — лишь старики, женщины да малые дети, и в конце концов селение пало жертвой жестоких грабителей.
Что же до современной одежды и игровых приставок денди, то, возможно, сменяющиеся эпохи принесли эти знания жившим в Тёмной Зоне злобным духам, хотя временами этот поток информации замирал.
Ли Усе легко представил себе эпоху столетней давности, полную войн и хаоса. После тех бедствий многие деревни лишились всех мужчин трудоспособного возраста — те покинули родные края в поисках лучшей доли, оставив лишь стариков, больных, жен и детей. Именно такой деревней и было это место.
Возможно, этот ребёнок появился на свет как раз из-за жагучей потребности оставшихся жителей в мальчике-наследнике.
Что же до Ван Ятин, то, вероятнее всего, семья тяготилась рождением девочки, в конце концов бросив её на произвол судьбы и предав забвению.
– Ложь и боль — вовсе не повод своевольно переписывать чужие воспоминания!
Ли Усе наконец прозрел: те люди вовсе не были родственниками усопших, но они сплотились в семью лишь потому, что их память была искажена чьей-то колоссальной силой.
И пусть вся эта трагедия от начала и до конца пропитана болью, ничто не должно застревать в прошлом — нужно двигаться вперёд, в будущее.

Комментарии

Загрузка...