На этот раз в лифте, кроме Ли Ифэя, Сюй Инъин и Хэ Фанцин, не оказалось других сотрудников компании «Хуаян». Ифэй, разумеется, встал рядом с женщинами. Поначалу все трое старались держаться на вежливом расстоянии.
На этот раз в лифте, кроме Ли Ифэя, Сюй Инъин и Хэ Фанцин, не оказалось других сотрудников компании «Хуаян». Ифэй, разумеется, встал рядом с женщинами. Поначалу все трое старались держаться на вежливом расстоянии.
Вообще-то, даже заполнись кабина до отказа, им бы не пришлось прижиматься друг к другу. У любого подъемника есть лимит грузоподъемности, при превышении которого срабатывает сигнализация, и кабина просто не сдвинется с места. Однако утро преподнесло сюрприз: следом за ними зашел мужчина с двумя огромными коробками. Весили они немного, но занимали места едва ли не на четверых. И без того тесный лифт в один миг забился до предела.
Вообще-то, даже заполнись кабина до отказа, им бы не пришлось прижиматься друг к другу. У любого подъемника есть лимит грузоподъемности, при превышении которого срабатывает сигнализация, и кабина просто не сдвинется с места. Однако утро преподнесло сюрприз: следом за ними зашел мужчина с двумя огромными коробками. Весили они немного, но занимали места едва ли не на четверых. И без того тесный лифт в один миг забился до предела.
Двери закрылись, и Ли Ифэю пришлось потесниться. Хэ Фанцин и Сюй Инъин оказались прижаты к стене, и ему не оставалось ничего другого, кроме как прислониться к одной из них. Разумеется, выбор пал на Хэ Фанцин. В конце концов, после их бурной ночи подобная близость уже не казалась чем-то из ряда вон выходящим.
Двери закрылись, и Ли Ифэю пришлось потесниться. Хэ Фанцин и Сюй Инъин оказались прижаты к стене, и ему не оставалось ничего другого, кроме как прислониться к одной из них. Разумеется, выбор пал на Хэ Фанцин. В конце концов, после их бурной ночи подобная близость уже не казалась чем-то из ряда вон выходящим.
С Сюй Инъин он тоже успел полежать в одной постели и даже пообниматься, но настоящей теплоты между ними не было — исключительно деловой расчет. Прижмись он к ней сейчас, ледяная леди наверняка пришла бы в ярость.
С Сюй Инъин он тоже успел полежать в одной постели и даже пообниматься, но настоящей теплоты между ними не было — исключительно деловой расчет. Прижмись он к ней сейчас, ледяная леди наверняка пришла бы в ярость.
Стоило ему коснуться Хэ Фанцин, как та заметно напряглась. Но деваться было некуда: в крошечном пространстве просто не осталось свободного места.
Стоило ему коснуться Хэ Фанцин, как та заметно напряглась. Но деваться было некуда: в крошечном пространстве просто не осталось свободного места.
Хэ Фанцин прекрасно понимала, что это вынужденная мера. Однако внезапное прикосновение пробудило воспоминания об их безумной ночи. Тогда она изрядно выпила, но последовавшие за этим бурные ласки мигом выветрили хмель. Каждую деталь она помнила в мельчайших подробностях. Ифэй был невероятно силен и подарил ей такое наслаждение, какое невозможно забыть.
Хэ Фанцин прекрасно понимала, что это вынужденная мера. Однако внезапное прикосновение пробудило воспоминания об их безумной ночи. Тогда она изрядно выпила, но последовавшие за этим бурные ласки мигом выветрили хмель. Каждую деталь она помнила в мельчайших подробностях. Ифэй был невероятно силен и подарил ей такое наслаждение, какое невозможно забыть.
От этих мыслей у нее предательски подогнулись колени. Теряя точку опоры, она непроизвольно навалилась спиной на грудь Ифэя.
От этих мыслей у нее предательски подогнулись колени. Теряя точку опоры, она непроизвольно навалилась спиной на грудь Ифэя.
Ли Ифэй сразу почувствовал перемену.
Ли Ифэй сразу почувствовал перемену.
«И к чему весь этот маскарад? — усмехнулся он про себя. — Сама ведь заклинала все забыть и никогда не вспоминать, а теперь при первом же тесном контакте льнет всем телом»
«И к чему весь этот маскарад? — усмехнулся он про себя. — Сама ведь заклинала все забыть и никогда не вспоминать, а теперь при первом же тесном контакте льнет всем телом»
Кожа женщины так и пылала жаром. Очевидно, в ней проснулось желание. И это в переполненном лифте! Захотелось ласки — выбрала бы место поукромнее, он бы с удовольствием подыграл. Но сейчас вокруг толпился народ, да еще и генеральный директор Сюй стояла бок о бок. Позволь он себе лишнего, и пинком под зад вылетит из компании в ту же секунду.
Кожа женщины так и пылала жаром. Очевидно, в ней проснулось желание. И это в переполненном лифте! Захотелось ласки — выбрала бы место поукромнее, он бы с удовольствием подыграл. Но сейчас вокруг толпился народ, да еще и генеральный директор Сюй стояла бок о бок. Позволь он себе лишнего, и пинком под зад вылетит из компании в ту же секунду.
Сюй Инъин заметила, что Ифэй стоит вплотную к Хэ Фанцин, да и лицо финансового директора показалось ей чересчур пунцовым. Впрочем, ничего дурного она не заподозрила.
Сюй Инъин заметила, что Ифэй стоит вплотную к Хэ Фанцин, да и лицо финансового директора показалось ей чересчур пунцовым. Впрочем, ничего дурного она не заподозрила.
— Директор Хэ, с вами все в порядке?
— Директор Хэ, с вами все в порядке?
Фанцин торопливо мотнула головой:
Фанцин торопливо мотнула головой:
— Да, просто голова немного закружилась при подъеме. Наверное, еще не привыкла к местным лифтам.
— Да, просто голова немного закружилась при подъеме. Наверное, еще не привыкла к местным лифтам.
Отговорка прозвучала вполне убедительно. Скоростные лифты действительно иногда вызывали легкое головокружение, так что Инъин не стала расспрашивать дальше.
Отговорка прозвучала вполне убедительно. Скоростные лифты действительно иногда вызывали легкое головокружение, так что Инъин не стала расспрашивать дальше.
Ли Ифэй мысленно усмехнулся: лукавить Хэ Фанцин умела мастерски. Но сочинить-то она сочинила, а вот отодвигаться от него явно не спешила.
Ли Ифэй мысленно усмехнулся: лукавить Хэ Фанцин умела мастерски. Но сочинить-то она сочинила, а вот отодвигаться от него явно не спешила.
На четвертом этаже кабина остановилась, выпуская одного из пассажиров. Не успел Ифэй вздохнуть свободнее и немного отстраниться, как внутрь втиснулся новый попутчик. И куда люди так торопятся спозаранку?
На четвертом этаже кабина остановилась, выпуская одного из пассажиров. Не успел Ифэй вздохнуть свободнее и немного отстраниться, как внутрь втиснулся новый попутчик. И куда люди так торопятся спозаранку?
Новоприбывший оказался мужчиной весьма внушительной комплекции, с круглым брюшком, напоминающим живот женщины на восьмом месяце беременности. Стоило этому добряку протиснуться внутрь, как в кабине воцарилась совсем уж невыносимая теснота.
Новоприбывший оказался мужчиной весьма внушительной комплекции, с круглым брюшком, напоминающим живот женщины на восьмом месяце беременности. Стоило этому добряку протиснуться внутрь, как в кабине воцарилась совсем уж невыносимая теснота.
Прежде Ифэй прижимался к спине Фанцин лишь грудью, теперь же они соприкоснулись бедрами и низом живота. В паху у него мгновенно вспыхнул жар, и плоть предательски запульсировала, наливаясь тяжестью.
Прежде Ифэй прижимался к спине Фанцин лишь грудью, теперь же они соприкоснулись бедрами и низом живота. В паху у него мгновенно вспыхнул жар, и плоть предательски запульсировала, наливаясь тяжестью.
Хэ Фанцин была высокой женщиной, а благодаря туфлям на шпильках казалась еще выше. Длинноногая красавица — Ифэй до сих пор помнил, как эти безупречные бедра той ночью крепко сжимали его поясницу, сводя с ума.
Хэ Фанцин была высокой женщиной, а благодаря туфлям на шпильках казалась еще выше. Длинноногая красавица — Ифэй до сих пор помнил, как эти безупречные бедра той ночью крепко сжимали его поясницу, сводя с ума.
Из-за ее роста разгоряченная плоть Ифэя уперлась аккурат в ложбинку между ее ягодицами. Он невольно занервничал. Злого умысла тут не было — чистая физиология и досадное стечение обстоятельств. С другой стороны, останься он равнодушным к такой женщине, это оскорбило бы ее женское обаяние.
Из-за ее роста разгоряченная плоть Ифэя уперлась аккурат в ложбинку между ее ягодицами. Он невольно занервничал. Злого умысла тут не было — чистая физиология и досадное стечение обстоятельств. С другой стороны, останься он равнодушным к такой женщине, это оскорбило бы ее женское обаяние.
Фанцин, будучи женщиной замужней, сразу поняла, что происходит. Почувствовав, как в ягодицы уперлось нечто твердое и горячее, она едва не задохнулась от испуга — сердце подскочило к самому горлу. Заметь это кто-нибудь из коллег, позора вовек не оберешься.
Фанцин, будучи женщиной замужней, сразу поняла, что происходит. Почувствовав, как в ягодицы уперлось нечто твердое и горячее, она едва не задохнулась от испуга — сердце подскочило к самому горлу. Заметь это кто-нибудь из коллег, позора вовек не оберешься.
Сердце колотилось как сумасшедшее. Делая вид, будто поправляет волосы, она украдкой огляделась. Похоже, никто ничего не замечал. Даже Сюй Инъин безучастно разглядывала светящиеся цифры этажей над дверью.
Сердце колотилось как сумасшедшее. Делая вид, будто поправляет волосы, она украдкой огляделась. Похоже, никто ничего не замечал. Даже Сюй Инъин безучастно разглядывала светящиеся цифры этажей над дверью.
Немного успокоившись, Фанцин принялась мысленно проклинать Ифэя. Ну что за мерзавец! Нашел время распускать хвост, ей же теперь со стыда сгореть на месте!
Немного успокоившись, Фанцин принялась мысленно проклинать Ифэя. Ну что за мерзавец! Нашел время распускать хвост, ей же теперь со стыда сгореть на месте!
И все же вопреки здравому смыслу по телу разлилась сладкая дрожь. В глубине души вспыхнуло порочное желание — ей безумно захотелось, чтобы он сделал хотя бы легкое движение. В памяти вновь пронеслись картины их недавней близости, колени окончательно ослабли. Если бы не давившая со всех сторон толпа, она бы точно рухнула на пол.
И все же вопреки здравому смыслу по телу разлилась сладкая дрожь. В глубине души вспыхнуло порочное желание — ей безумно захотелось, чтобы он сделал хотя бы легкое движение. В памяти вновь пронеслись картины их недавней близости, колени окончательно ослабли. Если бы не давившая со всех сторон толпа, она бы точно рухнула на пол.
На восьмом этаже двери снова распахнулись. Несколько человек вышли, в том числе и мужчина со своими коробками. В лифте стало просторнее. Ли Ифэй поспешил сделать шаг назад, но Хэ Фанцин вдруг качнулась и снова навалилась на него.
На восьмом этаже двери снова распахнулись. Несколько человек вышли, в том числе и мужчина со своими коробками. В лифте стало просторнее. Ли Ифэй поспешил сделать шаг назад, но Хэ Фанцин вдруг качнулась и снова навалилась на него.
Он осторожно подхватил ее под локоть и громко, изображая вежливую заботу, спросил:
Он осторожно подхватил ее под локоть и громко, изображая вежливую заботу, спросил:
— Директор Хэ, вам нехорошо?
— Директор Хэ, вам нехорошо?
— Нет-нет, все в порядке, — заливаясь краской, она поспешно выпрямилась. — Действительно, никак не привыкну к местному лифту.
— Нет-нет, все в порядке, — заливаясь краской, она поспешно выпрямилась. — Действительно, никак не привыкну к местному лифту.
Сюй Инъин удивленно покосилась на подчиненную, но расспрашивать не стала. Сама она никогда не оказывалась в подобных щекотливых ситуациях и даже помыслить не могла, что причиной недомогания финансового директора стал стоящий позади охранник.
Сюй Инъин удивленно покосилась на подчиненную, но расспрашивать не стала. Сама она никогда не оказывалась в подобных щекотливых ситуациях и даже помыслить не могла, что причиной недомогания финансового директора стал стоящий позади охранник.
Кабина замерла на двенадцатом этаже. Ли Ифэй вежливо кивнул начальнице и поспешил на выход. Хэ Фанцин заметила, что уходя, этот негодяй засунул руки в карманы брюк, искусно маскируя выпирающий бугорок. Она облегченно перевела дух. Если бы кто-то увидел его «палатку», поползли бы ненужные слухи.
Кабина замерла на двенадцатом этаже. Ли Ифэй вежливо кивнул начальнице и поспешил на выход. Хэ Фанцин заметила, что уходя, этот негодяй засунул руки в карманы брюк, искусно маскируя выпирающий бугорок. Она облегченно перевела дух. Если бы кто-то увидел его «палатку», поползли бы ненужные слухи.
На четырнадцатом этаже двери открылись вновь. Фанцин сделала шаг вперед, собираясь выйти вместе с генеральным директором, но ноги ее подкосились, и она едва не растянулась на пороге. Колени все еще оставались ватными.
На четырнадцатом этаже двери открылись вновь. Фанцин сделала шаг вперед, собираясь выйти вместе с генеральным директором, но ноги ее подкосились, и она едва не растянулась на пороге. Колени все еще оставались ватными.
Инъин подхватила ее под руку и нахмурилась от беспокойства:
Инъин подхватила ее под руку и нахмурилась от беспокойства:
— Директор Хэ, вам действительно стоит отдохнуть. Давайте я выделю вам машину, съездите в больницу на осмотр. Дела могут подождать.
— Директор Хэ, вам действительно стоит отдохнуть. Давайте я выделю вам машину, съездите в больницу на осмотр. Дела могут подождать.
— Пустяки, не стоит беспокоиться, — поспешно возразила Фанцин. — Стоило выйти из лифта, как все прошло.
— Пустяки, не стоит беспокоиться, — поспешно возразила Фанцин. — Стоило выйти из лифта, как все прошло.
Они вышли в просторный коридор. Сюй Инъин все еще с сомнением разглядывала коллегу, но та лишь мягко улыбнулась:
Они вышли в просторный коридор. Сюй Инъин все еще с сомнением разглядывала коллегу, но та лишь мягко улыбнулась:
— Вот видите, я уже в полном порядке. Спасибо за заботу, госпожа Сюй.
— Вот видите, я уже в полном порядке. Спасибо за заботу, госпожа Сюй.
Убедившись, что походка у Фанцин ровная, Инъин кивнула:
Убедившись, что походка у Фанцин ровная, Инъин кивнула:
— И все же берегите себя. Если почувствуете слабость, сразу скажите мне.
— И все же берегите себя. Если почувствуете слабость, сразу скажите мне.
— Договорились. Я занесу вещи в кабинет и минут через десять зайду к вам.
— Договорились. Я занесу вещи в кабинет и минут через десять зайду к вам.
Оказавшись в своем кабинете, Фанцин опустилась в мягкое кресло. Щеки все еще горели. Она никак не могла разобраться в собственных чувствах. Этот наглец воспользовался моментом, а она даже не разозлилась! Более того, оконфузиться рисковал именно Ифэй, так с какой стати у нее сердце уходило в пятки? Словно она перед ним в долгу!
Оказавшись в своем кабинете, Фанцин опустилась в мягкое кресло. Щеки все еще горели. Она никак не могла разобраться в собственных чувствах. Этот наглец воспользовался моментом, а она даже не разозлилась! Более того, оконфузиться рисковал именно Ифэй, так с какой стати у нее сердце уходило в пятки? Словно она перед ним в долгу!
Не найдя разумного объяснения своему поведению, Фанцин разочарованно вздохнула. Но по-настоящему неловко ей стало, когда она осознала интимную деталь: белье под юбкой промокло. Всего пара минут в тесной кабине лифта — и ее тело отреагировало самым бесстыдным образом.
Не найдя разумного объяснения своему поведению, Фанцин разочарованно вздохнула. Но по-настоящему неловко ей стало, когда она осознала интимную деталь: белье под юбкой промокло. Всего пара минут в тесной кабине лифта — и ее тело отреагировало самым бесстыдным образом.
«Мерзавец проклятый! — сгорая от стыда, подумала она. — Из-за него я едва не опозорилась. Ну погоди, это тебе просто так с рук не сойдет!»
«Мерзавец проклятый! — сгорая от стыда, подумала она. — Из-за него я едва не опозорилась. Ну погоди, это тебе просто так с рук не сойдет!»
Женская логика не поддается объяснению: еще вчера Фанцин до смерти боялась Ифэя, а сегодня уже вовсю планировала месть. Знай об этом сам возмутитель спокойствия, он бы точно немало подивился такому повороту.
Женская логика не поддается объяснению: еще вчера Фанцин до смерти боялась Ифэя, а сегодня уже вовсю планировала месть. Знай об этом сам возмутитель спокойствия, он бы точно немало подивился такому повороту.
Ли Ифэй не стал сразу возвращаться на рабочее место, а завернул в туалет. Выкуренная сигарета помогла остудить пыл и вернуть разыгравшуюся плоть в мирное состояние. Перед глазами до сих пор стояли сладостные мгновения.
Ли Ифэй не стал сразу возвращаться на рабочее место, а завернул в туалет. Выкуренная сигарета помогла остудить пыл и вернуть разыгравшуюся плоть в мирное состояние. Перед глазами до сих пор стояли сладостные мгновения.
«Теперь понятно, почему всякие извращенцы промышляют в набитых автобусах, — хмыкнул он про себя. — Ощущения и впрямь острые»
«Теперь понятно, почему всякие извращенцы промышляют в набитых автобусах, — хмыкнул он про себя. — Ощущения и впрямь острые»
Но, конечно, для этого требовалась роскошная спутница, а главное — ее молчаливое согласие. Окажись на месте Фанцин ледяная Сюй Инъин, ни о каком удовольствии не могло быть и речи.
Но, конечно, для этого требовалась роскошная спутница, а главное — ее молчаливое согласие. Окажись на месте Фанцин ледяная Сюй Инъин, ни о каком удовольствии не могло быть и речи.
И все же, к чему была эта сцена? Неужели Фанцин не против повторить их интимную встречу? Что ж, Ифэй бы не отказался. Замужние дамы ее возраста обладали особым шармом, а главное — с ними не нужно было связывать себя обязательствами, что его полностью устраивало.
И все же, к чему была эта сцена? Неужели Фанцин не против повторить их интимную встречу? Что ж, Ифэй бы не отказался. Замужние дамы ее возраста обладали особым шармом, а главное — с ними не нужно было связывать себя обязательствами, что его полностью устраивало.
Первая половина дня пролетела незаметно. Ифэй продолжал вникать в дела отдела логистики, а Ми Сюээр терпеливо и во всех подробностях растолковывала ему тонкости работы. Благодаря ее помощи он уже вполне сносно ориентировался в своих обязанностях и больше не чувствовал себя беспомощным новичком, которому нужно разжевывать каждый шаг.
Первая половина дня пролетела незаметно. Ифэй продолжал вникать в дела отдела логистики, а Ми Сюээр терпеливо и во всех подробностях растолковывала ему тонкости работы. Благодаря ее помощи он уже вполне сносно ориентировался в своих обязанностях и больше не чувствовал себя беспомощным новичком, которому нужно разжевывать каждый шаг.
Ближе к концу смены в дверях кабинета показался мужчина лет сорока пяти. Полноватый, с редеющей шевелюрой и лоснящимся лицом, он бесцеремонно бросил:
Ближе к концу смены в дверях кабинета показался мужчина лет сорока пяти. Полноватый, с редеющей шевелюрой и лоснящимся лицом, он бесцеремонно бросил:
— Ми Сюээр, зайди ко мне в кабинет.
— Ми Сюээр, зайди ко мне в кабинет.
Бросив короткую фразу, он тут же развернулся и ушел.
Бросив короткую фразу, он тут же развернулся и ушел.
Девушка мгновенно изменилась в лице. Сидевшая напротив Шэнь Яцзюань брезгливо фыркнула:
Девушка мгновенно изменилась в лице. Сидевшая напротив Шэнь Яцзюань брезгливо фыркнула:
— Вот же козел паршивый... Сюээр, будь начеку.
— Вот же козел паршивый... Сюээр, будь начеку.
Сюээр нехотя поднялась со своего места, ее голос дрожал от растерянности:
Сюээр нехотя поднялась со своего места, ее голос дрожал от растерянности:
— Да знаю я... Но он же замначальника отдела, куда мне деваться?
— Да знаю я... Но он же замначальника отдела, куда мне деваться?
Шэнь Яцзюань недовольно покачала головой:
Шэнь Яцзюань недовольно покачала головой:
— Слушай меня. Близко к его столу не подходи, дверь держи открытой. Если этот боров распустит руки — кричи во все горло. Такие слизняки только на робких девчонок и горазды. Будешь молчать — совсем на шею сядет.
— Слушай меня. Близко к его столу не подходи, дверь держи открытой. Если этот боров распустит руки — кричи во все горло. Такие слизняки только на робких девчонок и горазды. Будешь молчать — совсем на шею сядет.
— Хорошо. — Сюээр послушно кивнула и нервным движением одернула блузку. Вид у нее был такой, словно ее вели на эшафот.
— Хорошо. — Сюээр послушно кивнула и нервным движением одернула блузку. Вид у нее был такой, словно ее вели на эшафот.
Стоило дверям за девушкой закрыться, как Ли Ифэй вполоборота повернулся к коллеге:
Стоило дверям за девушкой закрыться, как Ли Ифэй вполоборота повернулся к коллеге:
— Сестра Шэнь, а кто это такой грозный заходил?
— Сестра Шэнь, а кто это такой грозный заходил?
— Это Чжао Циншэн, заместитель начальника нашего отдела логистики, — с нескрываемой злостью выплюнула Шэнь Яцзюань. — Редкостная мразь и бабник. Пользуется тем, что у него наверху волосатая лапа, вот и строит из себя пупа земли. К Сюээр он давно клинья подбивает, прохода девчонке не дает, пользуясь служебным положением.
— Это Чжао Циншэн, заместитель начальника нашего отдела логистики, — с нескрываемой злостью выплюнула Шэнь Яцзюань. — Редкостная мразь и бабник. Пользуется тем, что у него наверху волосатая лапа, вот и строит из себя пупа земли. К Сюээр он давно клинья подбивает, прохода девчонке не дает, пользуясь служебным положением.
Ифэй нахмурился:
Ифэй нахмурился:
— И что, неужели прямо в офисе руки распускает?
— И что, неужели прямо в офисе руки распускает?
— Силой, конечно, не возьмет, труслив слишком, — раздраженно фыркнула женщина. — Но лапнуть за задницу или грудь прижать — это запросто. Из-за таких ублюдков вся атмосфера в коллективе коту под хвост летит.
— Силой, конечно, не возьмет, труслив слишком, — раздраженно фыркнула женщина. — Но лапнуть за задницу или грудь прижать — это запросто. Из-за таких ублюдков вся атмосфера в коллективе коту под хвост летит.
Ли Ифэй поднялся из-за стола:
Ли Ифэй поднялся из-за стола:
— Пойду-ка я прогуляюсь в ту сторону. Нельзя Сюээр в обиду давать.
— Пойду-ка я прогуляюсь в ту сторону. Нельзя Сюээр в обиду давать.
— Эй, парень, ты только дров не наломай! — испуганно предостерегла его Яцзюань. — Чжао Циншэн злопамятен как сто чертей. Перейдешь ему дорогу — житья в компании не даст. В конце концов, ничего страшного он с ней не сделает, ну пощупает немного, не убудет от нее.
— Эй, парень, ты только дров не наломай! — испуганно предостерегла его Яцзюань. — Чжао Циншэн злопамятен как сто чертей. Перейдешь ему дорогу — житья в компании не даст. В конце концов, ничего страшного он с ней не сделает, ну пощупает немного, не убудет от нее.
Ифэй лишь понимающе усмехнулся в ответ:
Ифэй лишь понимающе усмехнулся в ответ:
— Не переживайте, сестра Шэнь. Я вежливо.
— Не переживайте, сестра Шэнь. Я вежливо.
Как ни крути, Сюээр за эти дни очень ему помогла, и оставлять ее на растерзание похотливому начальнику ветеран спецназа не собирался.
Как ни крути, Сюээр за эти дни очень ему помогла, и оставлять ее на растерзание похотливому начальнику ветеран спецназа не собирался.

Комментарии

Загрузка...