После недолгой тишины Сюй Инъин нарушила молчание:
После недолгой тишины Сюй Инъин нарушила молчание:
— Ли Ифэй, я вижу, что ты человек способный. Когда мы вернемся в город, ты можешь перейти в мою компанию. Какая должность тебя интересует?
— Ли Ифэй, я вижу, что ты человек способный. Когда мы вернемся в город, ты можешь перейти в мою компанию. Какая должность тебя интересует?
Ли Ифэй прекрасно понимал ее мотивы. Инъин попросту опасалась, как бы он не выкинул чего-нибудь лишнего, и теперь сулила ему теплое местечко, надеясь связать обещаниями. Лежать в одной постели с такой ослепительной красавицей — испытание не из легких, но для него оно вовсе не было непреодолимым.
Ли Ифэй прекрасно понимал ее мотивы. Инъин попросту опасалась, как бы он не выкинул чего-нибудь лишнего, и теперь сулила ему теплое местечко, надеясь связать обещаниями. Лежать в одной постели с такой ослепительной красавицей — испытание не из легких, но для него оно вовсе не было непреодолимым.
В прошлом Ли Ифэй выполнял задания под грифом строжайшей государственной секретности. Спецподготовка, которую он прошел, была жестокой и всеобъемлющей — оперативников учили железной стойкости на случай провала и пыток. Тренировки на устойчивость к женским соблазнам входили в обязательную программу. Без этого любой агент при виде первой же красотки мигом забыл бы о долге, превратившись из первоклассного профессионала в легкую добычу.
В прошлом Ли Ифэй выполнял задания под грифом строжайшей государственной секретности. Спецподготовка, которую он прошел, была жестокой и всеобъемлющей — оперативников учили железной стойкости на случай провала и пыток. Тренировки на устойчивость к женским соблазнам входили в обязательную программу. Без этого любой агент при виде первой же красотки мигом забыл бы о долге, превратившись из первоклассного профессионала в легкую добычу.
Конечно, он не был бесстрастным праведником, однако в глубине души всегда сохранял ледяную бдительность. Позволить животной страсти ослепить себя и взять верх над рассудком — подобной слабости он никогда бы себе не позволил.
Конечно, он не был бесстрастным праведником, однако в глубине души всегда сохранял ледяную бдительность. Позволить животной страсти ослепить себя и взять верх над рассудком — подобной слабости он никогда бы себе не позволил.
Сейчас, вернувшись к мирной жизни в мегаполисе, он пытался стать самым обычным человеком, но вбитые в плоть и кровь рефлексы никуда не делись. Даже деля постель с Сюй Инъин, он без труда контролировал свои порывы. И все же, раз она сама затронула эту тему, стоило подыграть — иначе как успокоить мнительную спутницу?
Сейчас, вернувшись к мирной жизни в мегаполисе, он пытался стать самым обычным человеком, но вбитые в плоть и кровь рефлексы никуда не делись. Даже деля постель с Сюй Инъин, он без труда контролировал свои порывы. И все же, раз она сама затронула эту тему, стоило подыграть — иначе как успокоить мнительную спутницу?
— Госпожа генеральный директор, а вы ведь не шутите? Обещание в силе?
— Госпожа генеральный директор, а вы ведь не шутите? Обещание в силе?
— Я мало знала тебя прежде, — сразу отозвалась Сюй Инъин. — Но за эти два дня убедилась, что у тебя есть потенциал. В моей компании ты сможешь применить свои способности с гораздо большей пользой. Неужели ты собираешься всю жизнь перебиваться работой в охране?
— Я мало знала тебя прежде, — сразу отозвалась Сюй Инъин. — Но за эти два дня убедилась, что у тебя есть потенциал. В моей компании ты сможешь применить свои способности с гораздо большей пользой. Неужели ты собираешься всю жизнь перебиваться работой в охране?
Ли Ифэй мгновенно изобразил бурный восторг:
Ли Ифэй мгновенно изобразил бурный восторг:
— Конечно не хочу! Для большинства людей охранник — это пустое место, обслуга низшего сорта. Посмотрите на этих офисных хлыщей: каждый норовит посмотреть свысока да прикрикнуть. Если есть шанс выбиться в белые воротнички, я обеими руками за! Но вы ведь сами знаете — образования у меня нет, даже захудалого диплома колледжа не наскребется. Разве с такими исходными данными берут в приличные компании?
— Конечно не хочу! Для большинства людей охранник — это пустое место, обслуга низшего сорта. Посмотрите на этих офисных хлыщей: каждый норовит посмотреть свысока да прикрикнуть. Если есть шанс выбиться в белые воротнички, я обеими руками за! Но вы ведь сами знаете — образования у меня нет, даже захудалого диплома колледжа не наскребется. Разве с такими исходными данными берут в приличные компании?
— Наличие диплома еще не определяет способности человека, — отрезала Инъин. — Главное — ум и стремление расти. Если они есть, все остальное приложится.
— Наличие диплома еще не определяет способности человека, — отрезала Инъин. — Главное — ум и стремление расти. Если они есть, все остальное приложится.
— Ладно-ладно, раз сам генеральный директор так говорит, глупо было бы отказываться. Вот только... я ума не приложу, чем именно мог бы там заниматься.
— Ладно-ладно, раз сам генеральный директор так говорит, глупо было бы отказываться. Вот только... я ума не приложу, чем именно мог бы там заниматься.
Сюй Инъин на мгновение задумалась.
Сюй Инъин на мгновение задумалась.
— Думаю, тебе подойдут два направления: либо отдел маркетинга, либо отдел логистики. В продажах, конечно, пахать придется вовсю, зато и заработать можно прилично. В логистике суеты тоже хватает, но там работа поспокойнее, без вечных разъездов. Решай сам, что тебе ближе.
— Думаю, тебе подойдут два направления: либо отдел маркетинга, либо отдел логистики. В продажах, конечно, пахать придется вовсю, зато и заработать можно прилично. В логистике суеты тоже хватает, но там работа поспокойнее, без вечных разъездов. Решай сам, что тебе ближе.
— Тогда я выбираю логистику, — без колебаний выпалил Ли Ифэй.
— Тогда я выбираю логистику, — без колебаний выпалил Ли Ифэй.
Инъин почувствовала легкий укол разочарования. Втайне она надеялась, что он выберет маркетинг — там характер закаляется куда быстрее. В логистике же проявить себя и подняться наверх будет на порядок сложнее. Впрочем, сейчас ее главной задачей было утихомирить мужчину, дать ему почувствовать осязаемую выгоду, чтобы уберечь себя от его возможных посягательств.
Инъин почувствовала легкий укол разочарования. Втайне она надеялась, что он выберет маркетинг — там характер закаляется куда быстрее. В логистике же проявить себя и подняться наверх будет на порядок сложнее. Впрочем, сейчас ее главной задачей было утихомирить мужчину, дать ему почувствовать осязаемую выгоду, чтобы уберечь себя от его возможных посягательств.
Сюй Инъин не зря занимала кресло руководителя и сумела вывести филиал в лидеры — в людях она разбиралась отлично и умела ими манипулировать. Без жесткой руки и знания человеческой психологии удержать бизнес на плаву просто невозможно.
Сюй Инъин не зря занимала кресло руководителя и сумела вывести филиал в лидеры — в людях она разбиралась отлично и умела ими манипулировать. Без жесткой руки и знания человеческой психологии удержать бизнес на плаву просто невозможно.
Человек, которому нечего терять, опасен и способен на любую безумную авантюру. Но стоит дать ему надежду, подарить цель и перспективу, как он тут же обрастает внутренними тормозами. Именно этой слабостью человеческой натуры и воспользовалась Сюй Инъин, великодушно осыпая Ли Ифэя обещаниями.
Человек, которому нечего терять, опасен и способен на любую безумную авантюру. Но стоит дать ему надежду, подарить цель и перспективу, как он тут же обрастает внутренними тормозами. Именно этой слабостью человеческой натуры и воспользовалась Сюй Инъин, великодушно осыпая Ли Ифэя обещаниями.
— Договорились, — подвела она итог. — Как вернемся, я распоряжусь, чтобы тебя перевели в отдел логистики. Мое слово твердое, назад я его не забираю.
— Договорились, — подвела она итог. — Как вернемся, я распоряжусь, чтобы тебя перевели в отдел логистики. Мое слово твердое, назад я его не забираю.
— Огромное спасибо, директор Сюй! Значит, теперь я тоже буду настоящим белым воротничком?
— Огромное спасибо, директор Сюй! Значит, теперь я тоже буду настоящим белым воротничком?
— Разумеется, — кивнула она. — Если со временем захочешь сменить профиль, просто скажи мне. Хотя я по-прежнему считаю, что маркетинг подошел бы тебе больше. Там перспектив шире, проценты от сделок хорошие, да и продвинуться по службе проще. В логистике же рассчитывать на быстрый рост и прибавку к жалованью не приходится.
— Разумеется, — кивнула она. — Если со временем захочешь сменить профиль, просто скажи мне. Хотя я по-прежнему считаю, что маркетинг подошел бы тебе больше. Там перспектив шире, проценты от сделок хорошие, да и продвинуться по службе проще. В логистике же рассчитывать на быстрый рост и прибавку к жалованью не приходится.
Ли Ифэй глуповато ухмыльнулся:
Ли Ифэй глуповато ухмыльнулся:
— Спасибо, директор, но я парень простой, звезд с неба не хватаю. Университетов не оканчивал, только в армии лямку тянул — где уж мне с капризными клиентами деликатничать да углы сглаживать? Нет, тихая гавань в логистике мне как-то ближе.
— Спасибо, директор, но я парень простой, звезд с неба не хватаю. Университетов не оканчивал, только в армии лямку тянул — где уж мне с капризными клиентами деликатничать да углы сглаживать? Нет, тихая гавань в логистике мне как-то ближе.
— Смотри сам, но учти: в логистике тоже расслабиться не дадут. Хлопот там выше крыши.
— Смотри сам, но учти: в логистике тоже расслабиться не дадут. Хлопот там выше крыши.
— Главное, что это офисная работа! Да и справлюсь я с ней без проблем.
— Главное, что это офисная работа! Да и справлюсь я с ней без проблем.
— Ну ладно. Начнем с логистики.
— Ну ладно. Начнем с логистики.
— Премного благодарен, босс! Эх, заживу теперь белым воротничком! — Ли Ифэй так и лучился неподдельным восторгом.
— Премного благодарен, босс! Эх, заживу теперь белым воротничком! — Ли Ифэй так и лучился неподдельным восторгом.
Его ребяческая радость вызвала у Инъин лишь презрительную усмешку. Мужчина, лишенный амбиций, не умеющий хвататься за предоставленный шанс и готовый прыгать от счастья из-за мелкой конторской должности, не заслуживал уважения. В ее глазах Ли Ифэй стремительно падал на самое дно социальной лестницы.
Его ребяческая радость вызвала у Инъин лишь презрительную усмешку. Мужчина, лишенный амбиций, не умеющий хвататься за предоставленный шанс и готовый прыгать от счастья из-за мелкой конторской должности, не заслуживал уважения. В ее глазах Ли Ифэй стремительно падал на самое дно социальной лестницы.
— Спи уже, — сухо бросила она и отвернулась к нему спиной.
— Спи уже, — сухо бросила она и отвернулась к нему спиной.
Рядом с таким бесхитростным и недалеким типом она наконец-то почувствовала себя в полной безопасности.
Рядом с таким бесхитростным и недалеким типом она наконец-то почувствовала себя в полной безопасности.
***
***
Спустя какое-то время Ли Ифэй проснулся от пронизывающего холода. Лоб онемел от сквозняка, а тонкого одеяла больше не хватало, чтобы согреться.
Спустя какое-то время Ли Ифэй проснулся от пронизывающего холода. Лоб онемел от сквозняка, а тонкого одеяла больше не хватало, чтобы согреться.
Электропростыня под боком грела исправно, но сам воздух в комнате выстудился. В деревнях всегда так: печи топят вручную, и когда глухой ночью огонь догорает, тепло моментально улетучивается. Местным к этому не привыкать, но городскому жителю, разнеженному центральным отоплением, такая ночевка показалась бы сущим испытанием.
Электропростыня под боком грела исправно, но сам воздух в комнате выстудился. В деревнях всегда так: печи топят вручную, и когда глухой ночью огонь догорает, тепло моментально улетучивается. Местным к этому не привыкать, но городскому жителю, разнеженному центральным отоплением, такая ночевка показалась бы сущим испытанием.
Самого Ифэя спартанские условия ничуть не смущали, однако чуткий армейский сон прервался от резкого перепада температур. Он уже собирался закрыть глаза и провалиться обратно в дрему, как вдруг почувствовал, что Сюй Инъин заворочалась и начала робко прижиматься к нему в поисках тепла.
Самого Ифэя спартанские условия ничуть не смущали, однако чуткий армейский сон прервался от резкого перепада температур. Он уже собирался закрыть глаза и провалиться обратно в дрему, как вдруг почувствовал, что Сюй Инъин заворочалась и начала робко прижиматься к нему в поисках тепла.
Свет далеких звезд, пробивавшийся сквозь окно, очертил ее хрупкую фигуру. Девушка сжалась в комочек, мелко дрожа от холода.
Свет далеких звезд, пробивавшийся сквозь окно, очертил ее хрупкую фигуру. Девушка сжалась в комочек, мелко дрожа от холода.
Поколебавшись секунду, Ли Ифэй осторожно натянул край своего одеяла поверх ее плеч, оставив себе лишь узкую полоску ткани. Забота подействовала быстро: Инъин перестала дрожать, ее дыхание выровнялось, а замерзшее тело наконец расслабилось во сне.
Поколебавшись секунду, Ли Ифэй осторожно натянул край своего одеяла поверх ее плеч, оставив себе лишь узкую полоску ткани. Забота подействовала быстро: Инъин перестала дрожать, ее дыхание выровнялось, а замерзшее тело наконец расслабилось во сне.
Куцая накидка едва прикрывала плечи Ифэя, под нее безжалостно задувал ледяной сквозняк, но выбирать не приходилось. Он закрыл глаза и вскоре заснул. За годы службы ему доводилось ночевать в куда более жутких условиях, так что нынешние неудобства, подслащенные горячей электропростыней под боком, казались пустяком.
Куцая накидка едва прикрывала плечи Ифэя, под нее безжалостно задувал ледяной сквозняк, но выбирать не приходилось. Он закрыл глаза и вскоре заснул. За годы службы ему доводилось ночевать в куда более жутких условиях, так что нынешние неудобства, подслащенные горячей электропростыней под боком, казались пустяком.
Когда он проснулся в следующий раз, его разбудил вовсе не холод. Напротив, Ифэю стало тепло и по-особому уютно. Стоило ему пошевелиться, как он осознал: в его объятиях кто-то крепко пригрелся. Каким-то образом они с Сюй Инъин оказались под одним общим одеялом. Два слоя плотной ткани и близость чужого тела надежно удерживали жар, согревая обоих.
Когда он проснулся в следующий раз, его разбудил вовсе не холод. Напротив, Ифэю стало тепло и по-особому уютно. Стоило ему пошевелиться, как он осознал: в его объятиях кто-то крепко пригрелся. Каким-то образом они с Сюй Инъин оказались под одним общим одеялом. Два слоя плотной ткани и близость чужого тела надежно удерживали жар, согревая обоих.
Инъин спала на боку, прильнув к нему всем телом. Во сне она крепко обхватила его за спину, закинув ногу поверх его бедра, и сладко посапывала, уткнувшись ему в грудь.
Инъин спала на боку, прильнув к нему всем телом. Во сне она крепко обхватила его за спину, закинув ногу поверх его бедра, и сладко посапывала, уткнувшись ему в грудь.
Несмотря на плотную домашнюю одежду, близость роскошной женщины давала о себе знать. У Ли Ифэя мгновенно пересохло в горле. Сглотнув вязкую слюну, он волевым усилием подавил вспыхнувшее желание. Эта недотрога-директор была не из тех, с кем можно безнаказанно баловаться. Перейдешь черту — и последствия окажутся воистину чудовищными.
Несмотря на плотную домашнюю одежду, близость роскошной женщины давала о себе знать. У Ли Ифэя мгновенно пересохло в горле. Сглотнув вязкую слюну, он волевым усилием подавил вспыхнувшее желание. Эта недотрога-директор была не из тех, с кем можно безнаказанно баловаться. Перейдешь черту — и последствия окажутся воистину чудовищными.
Инъин явно принадлежала к разряду женщин, не допускающих легкомысленных интрижек. Свяжись с ней — и пиши пропало, проблем потом не оберешься. Да, он мечтал о тихой гавани обывателя, но уж точно не собирался добровольно вешать себе на шею брачное ярмо. Какими бы выдающимися достоинствами ни обладала Сюй Инъин, она оставалась для него запретным плодом. Сделав медленный, глубокий вдох, Ифэй заставил бурлящую кровь остыть и послушно закрыл глаза, проваливаясь в сон.
Инъин явно принадлежала к разряду женщин, не допускающих легкомысленных интрижек. Свяжись с ней — и пиши пропало, проблем потом не оберешься. Да, он мечтал о тихой гавани обывателя, но уж точно не собирался добровольно вешать себе на шею брачное ярмо. Какими бы выдающимися достоинствами ни обладала Сюй Инъин, она оставалась для него запретным плодом. Сделав медленный, глубокий вдох, Ифэй заставил бурлящую кровь остыть и послушно закрыл глаза, проваливаясь в сон.
Следующее пробуждение оказалось далеко не мирным. Ли Ифэй сквозь сон почувствовал на себе чей-то тяжелый, ледяной взгляд. Профессиональные рефлексы уберегли его от глупости: он не стал резко открывать глаза, решив сначала прощупать обстановку. Однако едва он восстановил картину происходящего, как мысленно застонал от досады.
Следующее пробуждение оказалось далеко не мирным. Ли Ифэй сквозь сон почувствовал на себе чей-то тяжелый, ледяной взгляд. Профессиональные рефлексы уберегли его от глупости: он не стал резко открывать глаза, решив сначала прощупать обстановку. Однако едва он восстановил картину происходящего, как мысленно застонал от досады.
Инъин лежала на спине, повернув голову в его сторону. Его собственная ладонь каким-то образом устроилась у нее под затылком, вторая рука по-хозяйски обнимала девушку за хрупкие плечи, а нога намертво придавила ее бедра к матрасу. Теперь стало понятно, почему проснувшаяся раньше времени спутница до сих пор не соскочила с кровати, а лишь испепеляла его яростным взором.
Инъин лежала на спине, повернув голову в его сторону. Его собственная ладонь каким-то образом устроилась у нее под затылком, вторая рука по-хозяйски обнимала девушку за хрупкие плечи, а нога намертво придавила ее бедра к матрасу. Теперь стало понятно, почему проснувшаяся раньше времени спутница до сих пор не соскочила с кровати, а лишь испепеляла его яростным взором.
Но и это было лишь полбеды. Самый сокрушительный удар по его репутации наносило то, что пальцы свободной руки, проскользнув под воротник ее кофты, покоились на ее ключице. До заветных округлостей груди он, к счастью, не добрался, но ладонь ощутимо касалась обнаженной, шелковистой кожи.
Но и это было лишь полбеды. Самый сокрушительный удар по его репутации наносило то, что пальцы свободной руки, проскользнув под воротник ее кофты, покоились на ее ключице. До заветных округлостей груди он, к счастью, не добрался, но ладонь ощутимо касалась обнаженной, шелковистой кожи.
Зажатая в тиски его рук и ног, Инъин была лишена возможности не то что подняться — она не могла даже сбросить с себя его тяжелые конечности. Неудивительно, что ее взгляд обещал ему мучительную смерть.
Зажатая в тиски его рук и ног, Инъин была лишена возможности не то что подняться — она не могла даже сбросить с себя его тяжелые конечности. Неудивительно, что ее взгляд обещал ему мучительную смерть.
Лихорадочно соображая, как выкрутиться из щекотливой ситуации, Ли Ифэй продолжал разыгрывать спящего. Выждав пару минут для пущей убедительности, он заворочался и неспешно приоткрыл веки. Столкнувшись с яростным взором Инъин, он мастерски изобразил оцепенение, а затем, словно ужаленный скорпионом, отпрянул назад, судорожно высвобождая пленницу.
Лихорадочно соображая, как выкрутиться из щекотливой ситуации, Ли Ифэй продолжал разыгрывать спящего. Выждав пару минут для пущей убедительности, он заворочался и неспешно приоткрыл веки. Столкнувшись с яростным взором Инъин, он мастерски изобразил оцепенение, а затем, словно ужаленный скорпионом, отпрянул назад, судорожно высвобождая пленницу.
— Директор... я... как мы... как мы оказались под одним одеялом?! — выпалил он с наигранным испугом.
— Директор... я... как мы... как мы оказались под одним одеялом?! — выпалил он с наигранным испугом.
Инъин не проронила ни звука, продолжая прожигать его тяжелым взглядом. Поспешно сев на постели, Ифэй испуганно затараторил, путаясь в словах:
Инъин не проронила ни звука, продолжая прожигать его тяжелым взглядом. Поспешно сев на постели, Ифэй испуганно затараторил, путаясь в словах:
— Директор, клянусь всеми богами, это вышло случайно! Я проснулся посреди ночи и увидел, что вы совсем окоченели. Мне стало жалко вас, вот я и набросил поверх вашего одеяла край своего... Сами посмотрите, оно до сих пор так лежит! А вот как мы потом в один кокон закрутились — ума не приложу... Честное слово, я не замышлял ничего дурного!
— Директор, клянусь всеми богами, это вышло случайно! Я проснулся посреди ночи и увидел, что вы совсем окоченели. Мне стало жалко вас, вот я и набросил поверх вашего одеяла край своего... Сами посмотрите, оно до сих пор так лежит! А вот как мы потом в один кокон закрутились — ума не приложу... Честное слово, я не замышлял ничего дурного!
Сюй Инъин опустила взгляд на постель. Одеяло Ли Ифэя и впрямь аккуратно прикрывало ее половину кровати. Это подтверждало его слова — по крайней мере, в части первоначальных намерений.
Сюй Инъин опустила взгляд на постель. Одеяло Ли Ифэя и впрямь аккуратно прикрывало ее половину кровати. Это подтверждало его слова — по крайней мере, в части первоначальных намерений.
— Директор... — робко пробормотал Ифэй, заискивающе заглядывая ей в глаза. — Вы ведь... все еще возьмете меня к себе на работу?
— Директор... — робко пробормотал Ифэй, заискивающе заглядывая ей в глаза. — Вы ведь... все еще возьмете меня к себе на работу?
Этот жалобный вопрос окончательно развеял подозрения Сюй Инъин. Мелкий обыватель, до дрожи трясущийся за теплое местечко в офисе, ни за что не посмел бы осознанно распустить руки. К тому же прислушавшись к собственным ощущениям, она убедилась, что одежда на ней в полном порядке и чести ее ничто не угрожало. И все же мысль о том, что они спали в обнимку, а его наглая ладонь хозяйничала под ее воротником, жутко злила.
Этот жалобный вопрос окончательно развеял подозрения Сюй Инъин. Мелкий обыватель, до дрожи трясущийся за теплое местечко в офисе, ни за что не посмел бы осознанно распустить руки. К тому же прислушавшись к собственным ощущениям, она убедилась, что одежда на ней в полном порядке и чести ее ничто не угрожало. И все же мысль о том, что они спали в обнимку, а его наглая ладонь хозяйничала под ее воротником, жутко злила.
Раздраженно фыркнув, Инъин высокомерно бросила:
Раздраженно фыркнув, Инъин высокомерно бросила:
— Я никогда не бросаю слов на ветер. Раз обещала — сделаю.
— Я никогда не бросаю слов на ветер. Раз обещала — сделаю.
— Спасибо, босс! Преогромное спасибо! Какое великодушие! — Ли Ифэй буквально рассыпался в благодарностях, сияя от счастья.
— Спасибо, босс! Преогромное спасибо! Какое великодушие! — Ли Ифэй буквально рассыпался в благодарностях, сияя от счастья.
Однако в глубине души его терзали жестокие сожаления.
Однако в глубине души его терзали жестокие сожаления.
«Каким же дураком я был! Пальцы уже проскользнули под воротник, а я не догадался опустить их чуть ниже... Упустил такой шанс пощупать ее аппетитные грудки!»
«Каким же дураком я был! Пальцы уже проскользнули под воротник, а я не догадался опустить их чуть ниже... Упустил такой шанс пощупать ее аппетитные грудки!»

Комментарии

Загрузка...