На шестой день после начала сражения продовольствия становилось всё меньше, и запасы почти иссякли. Хотя Золотые воины понесли тяжелые потери, они вовсе не собирались отступать...
Юэ Фэй созвал военачальников на экстренный военный совет, чтобы обсудить, как вести войну дальше.
Ню Гао подробно изложил всем положение с продовольствием: его оставалось максимум на три дня. Если по истечении этого срока чжурчжэни не отступят, у трех армий совсем не останется еды, и воинам придется сражаться на голодный желудок...
Командиры наперебой проклинали Ду Чуня за подлость, но ругань руганью, а проблема оставалась нерешенной. Пока не будет улажен вопрос с продовольствием, говорить было не о чем.
— Сейчас чжурчжэни тоже выдохлись, — обведя всех взглядом, произнес Чжан Сянь.
Юэ Фэй сказал: — Наша главная проблема — нехватка продовольствия, остальное еще можно стерпеть. Похоже, чжурчжэни до сих пор не знают, что в нашем войске голод. За эти дни они потеряли убитыми и ранеными больше половины людей. Причина, по которой они еще не отступили, наверняка в том, что они знают о нашем внутреннем разладе: Ду Чунь не станет заботиться о жизнях простых солдат, и даже если нас окружат, он не пришлет войска на помощь.
Чжан Сянь продолжил: — Думаю, все понимают замысел старшего брата. Когда мы впервые сошлись с чжурчжэнями в бою и разбили их, старший брат велел прекратить преследование всего после десятка ли пути именно потому, что опасался окружения. Провизии у нас в обрез, долго держаться мы не сможем, а Ду Чунь нас не выручит.
Военачальники вновь разразились проклятиями в адрес Ду Чуня...
Юэ Фэй призвал всех к тишине и обратился к Чжан Сяню: — Цзун Бэнь, скажи-ка нам, что делать дальше?
Чжан Сянь окинул взглядом присутствующих и, слегка задумавшись, проговорил: — Сейчас мы соревнуемся с чжурчжэнями в выдержке. За последние дни враг понес немалые потери — в строю у них осталось едва ли больше половины воинов, да и боевой дух упал. Если в ближайшие дни удастся отыскать удобный момент и еще раз нанести чжурчжэням тяжелый удар, они вполне могут отступить. Однако...
Ван Гуй тут же спросил: — Однако что?
Чжан Сянь взглянул на Юэ Фэя и предложил: — Лучше всего нам разыграть спектакль и заставить чжурчжэней поверить, что к нам идут подкрепления. Разве они до сих пор не отступают не потому, что уверены в отсутствии у нас помощи?
Услышав это, Юэ Фэй опустил голову и погрузился в раздумья, бормоча себе под нос: — Подкрепления... подкрепления...
Ню Гао нетерпеливо выпалил: — Цзун Бэнь, хватит темнить! Где мы тебе найдем подкрепления?
Чжан Сянь посмотрел на него с загадочной улыбкой: — Разве ты не подкрепление?
Все командиры опешили — никто не понял, к чему он клонит.
Тогда Чжан Сянь прямо пояснил: — Подумайте сами: мы уже несколько дней сражаемся с чжурчжэнями, а генерал Ню в боях напрямую не участвовал, верно? По крайней мере, враги его в деле не видели. После стольких стычек наши отряды понесли некоторые потери, но не сказать чтобы огромные, а люди генерала Ню целы и невредимы, их штатная численность полностью сохранена. Мы можем взять из каждого лагеря по сотне бойцов и перебросить их к генералу Ню. По сто человек с лагеря чжурчжэни даже не заметят. Затем в назначенный нами час генерал Ню появится сзади во главе конницы: всадники поднимут тучу пыли, а идущая следом пехота выставит множество знамен. Чжурчжэням ни за что не сосчитать, сколько там людей, но от обилия знамен они решат, что прибыло огромное войско, и поверят, будто подошло наше подкрепление...
— Отличный план! — Юэ Фэй хлопнул себя по бедру.
Чтобы конница Ню Гао подняла как можно больше пыли, к хвостам всех боевых коней привязали ветки деревьев, а пехоте добавили боевых барабанов. Выступая в бой, все «подкрепление» должно было громко кричать и бить в барабаны для устрашения врага, используя эхо в горах, чтобы сбить чжурчжэней с толку.
Стоило только Юэ Фэю и его людям начать бой с чжурчжэнями, как Ню Гао должен был перейти к действиям.
Перед началом операции Юэ Фэй провел воодушевляющую речь для воинов всех лагерей, открыто сообщив им, что продовольствия почти не осталось, а Ду Чунь отказался выдавать пайки. Перед выступлением в поход Ду Чунь заставил всех командиров дать расписку о выполнении приказа: только разбив чжурчжэней, они могли рассчитывать на спасение, иначе пути назад не было ни у кого.
Юэ Фэй пользовался глубокой любовью солдат, к тому же после гибели полководца Цзуна Ду Чунь постоянно злоупотреблял властью, сводил личные счёты и выживал Юэ Фэя и остальных. Многих простых воинов Ду Чунь прежде наказывал без всякой причины, поэтому у каждого в сердце накопилась горькая обида. Теперь же все солдаты и командиры единогласно кричали, что не вернутся без победы...
По плану Янь Цзайсин из-за ранения не мог участвовать в битве, и его личный отряд целиком передали под начало Ню Гао. Остальные военачальники готовились вступить в бой бок о бок с Юэ Фэем.
На этот раз Юэ Юнь и Чжан Пинь объединили Армию Бэйвэй в единый кулак. По заведенному порядку Юэ Юнь отвечал за конницу, а Чжан Пинь — за пехоту. Оба держались по обе стороны от Чжан Сяня, возглавляя лобовой таран.
Перед фронтом двух армий чжурчжэни заметили изменения в построяниях армии Сун и поняли, что за этим кроется какой-то коварный замысел. Няньхань видел, что сунские знамена ярки и свежи, ряды выстроены безупречно, а впереди стоят сплошные конные отряды, причем многие всадники облачены в ламеллярные доспехи из ивовых листьев. Он сразу узнал легендарную Армию Бэйвэй и отдал приказ всем военачальникам соблюдать предельную осторожность.
Тем временем Юэ Фэй наблюдал за передвижениями противника со своей позиции. Чжурчжэни изменили привычную тактику: на передовой стояла главным образом пехота, тогда как основная масса конницы сосредоточилась в центре. Авангард прикрывал ряд огромных щитов, за которыми, судя по всему, затаились рубщики с секирами, готовые встретить сунскую кавалерию.
Юэ Фэй перевел взгляд с Ван Гуя на Чжан Сяня, взмахнул длинным копьем и отдал приказ всей армии идти на прорыв...
Увидев, что Юэ Фэй внезапно бросил сунские войска в атаку, Няньхань на мгновение растерялся от удивления, но тут же приказал своей армии контратаковать. И как только передовые отряды сошлись в рукопашной, издалека донесся грохот боевых барабанов, потрясающий небеса, боевые кличи и густые клубы пыли. Поднимая столбы пыли, с тылу к позициям чжурчжэней стремительно приближалось несметное множество всадников.
Няньхань завопил во весь голос, что дело скверно, и приказал всей армии отступать.
Заметив отход чжурчжэней, Юэ Фэй понял, что Няньхань попался на удочку, и отдал приказ трем армиям преследовать беглецов по пятам и не упускать никого...
Для армии Сун это был бой на выживание: отступать было некуда — их ждала либо смерть от рук чжурчжэней, либо гибель по воле Ду Чуня. Единственным выходом было разгромить врага и заслужить шанс вернуться домой.
Как говорится, оказавшись в безвыходном положении, обретаешь новую жизнь. Прижатые к стене общими усилиями Ду Чуня и чжурчжэней, сунские воины продемонстрировали поразительную боевую мощь. Всю дорогу они гнали и рубили врагов. Чжурчжэни бежали в панике, разбирая дороги, бросая оружие ради скорости, а те, кто спотыкался, были насмерть затоптаны собственными товарищами...
Битва продолжалась весь день, пока кони Армии Бэйвэй не выбились из сил от долгого бега и непрерывных схваток, а пехота не отстала от кавалерии на десяток ли. Растянувшийся фронт стал слишком длинным, и тогда Юэ Фэй остановил людей, прекратив преследование.
Это сражение потрясло небеса и землю: армия Цзинь потерпела сокрушительное поражение, потеряв вдобавок несколько укрепленных лагерей...

Комментарии

Загрузка...