Ян Гуйлань взвилась, словно уколотая: её лицо перекосила хищная гримаса. «Сам потянет»?! Это он-то потянет?! Откуда у этого нищеброда деньги?
Она окинула Чэнь Пина полным презрения взглядом. Негодный, бесполезный слизняк! Оказавшись на самом дне, он всё ещё смеет корчить из себя гордеца и играть на публику.
— Чэнь Пинг, ты что сейчас ляпнул? — С ядовитой ухмылкой запричитала Ян Гуйлань, брызжа слюной. — Наши пятьсот тысяч ему, видите ли, не нужны! Сам всё оплатит! Надо же, какой гордый сокол выискался, наша семья ему теперь не ровня! Раз ты у нас такой всемогущий, немедленно давай развод с Ваньэр! Моя дочь – красавица, она и без тебя с руками и ногами в любой богатый дом войдёт!
Чэнь Пин насупился и досадно вздохнул:
— Мама, вообще-то у меня есть...
— Что у тебя есть?! — Перебила его теща, властно ткнув пальцем прямо ему в лицо. — Хочешь соврать, будто скопил кучу денег? Не смеши меня! Кабы не вы двое с твоей девчонкой, разве страдала бы так Ваньэр? Разве сгорала бы я со стыда перед своей роднёй? Перестань заговаривать мне зубы! В семье Цзян тебе не рады, так что забирай этот маленький байстрючонок и проваливай на все четыре стороны!
Ян Гуйлань невзлюбила зятя с самого первого дня, как Цзян Вань вышла за него замуж. А уж когда Чэнь Пин прогорел со своим бизнесом и влез в долги, её ненависть и вовсе перестала знать границы. Она помыкала им, как последним слугой, постоянно срывая на нем злость. Вдобавок Цзян Вань понесла ещё до свадьбы, из-за чего Ян Гуйлань опозорилась перед всей своей родней, а её собственный отец и вовсе охладел к ней. Эту обиду теща жгуче хранила в сердце, виня во всех бедах исключительно Чэнь Пина.
Чэнь Пин молчал. Он прекрасно понимал: предрассудки тещи складывались годами. Скажи он ей прямо сейчас, что обладатель несметного богатства и невероятной власти – всё равно не поверит, лишь поднимет на смех.
Цзян Вань больше не могла слушать этот поток желчи. Её лицо обледенело:
— Мама, хватит устроить эту комедию! Мы все прекрасно видим, как ты относишься к Чэнь Пину все эти годы. Хоть раз он сказал тебе хоть слово в ответ? Ты что, твердо решила разрушить наш брак?
Цзян Вань никогда не отличалась кротким характером, но до сих пор сдерживалась из уважения к матери. Однако сегодня чаша её терпения переполнилась.
— Да! — Вопила пышущая гневом Ян Гуйлань. — Вы разведётесь сегодня же! Я уже обо всём договорилась, через пару дней пойдёшь на свидание. Цао Цзюнь и Гао Ян – вот отличные партии, не то что этот!
Старуха явно была не в курсе, что семейку Гао Яна уже в полном составе загребли правоохранительные органы, и об этом даже трубили во всех новостях.
Считая бессмысленным продолжать эту перепалку, Цзян Вань повернулась к мужу:
— Чэнь Пин, у тебя правда есть способ вылечить Мили?
Чэнь Пин тепло улыбнулся ей:
— Не волнуйся. Я уже обо всём договорился, сегодня во второй половине дня Мили положат в клинику.
Цзян Вань облегченно кивнула, ощутив, как тяжелый камень наконец свалился с души.
— В какую ещё клинику? — Заподозрив неладное, Ян Гуйлань тут же подскочила к дочери:
— Ваньэр, ты что, веришь этому никчёмышу?! Да откуда у вас двоих деньги на лечение?
Сменив тактику, она состряпала на лице фальшивое сочувствие:
— Ваньэр, мамочка ведь не давит на тебя, я желаю тебе только добра! Подумай сама: разве есть у тебя хоть какое-то будущее с этим нищебродом?
Однако Цзян Вань даже не дрогнула. Ей слишком хорошо был известен эгоистичный нрав матери:
— Для меня ты стараешься или для себя?
Весь этот спектакль разыгрывался лишь ради того, чтобы выдать дочь за богатея, вернуть себе дутую спесь и выпятить грудь перед родственниками. Счастье собственной дочери её никогда не волновало.
Эти слова укололи Ян Гуйлань, словно наступили кошке на хвост. Она взвилась, тяжело дыша от ярости:
— Ваньэр, да как у тебя язык поворачивается?! Разве мать может желать зла своему ребёнку?!
Она просто сходила с ума от мысли, насколько глупа её дочь, раз защищает постороннего человека. Цзян Вань лишь отмахнулась и взяла Чэнь Пина за руку, собираясь уйти.
Но Ян Гуйлань не намерена была их отпускать. Она с грохотом шлепнулась прямо на пол, принявшись колотить руками по паркету и вопить во весь голос:
— О-о-ох, Господи! За что мне это?! Жить больше не хочу! Зять – никчёмное отребье, а родная дочь заступилась за чужого человека! Как мне дальше жить?! Пойду и убьюсь!
От этой привычной сцены «слезы, вопли, виселица» у Цзян Вань болезненно заломило виски. Она подбежала к матери, пытаясь поднять её с пола, но та грубо отпихнула её руку, с ещё большим ражем колотя себя в грудь:
— Если вы сегодня же не подадите на развод, я наглотаюсь крысиного мора! Я выпью паракат!
— Мама, престань устроить этот цирк! — Отчаялась Цзян Вань.
— Цирк?! — Ян Гуйлань вскочила на ноги, размахивая руками. — Да этот никчёмыш опоил тебя дурманом! Как ты вообще можешь верить хоть единому его слову? Он живёт в нашем доме три года! И что он дал нашей семье? Что он дал тебе?! На вашей свадьбе его родителей даже видно не было! Они что, сдохли или просто побрезговали нами?!
Это было слишком. Пожелать смерти родителям мужа – перейти все границы человечности. Знай Ян Гуйлань, что родители её зятя – властелины богатейшей династии на планете, её бы тут же хватил кондратий.
Лицо Чэнь Пина мгновенно потемнело, превратившись в каменную маску.
Цзян Вань дрожала от гнева:
— Мама! Как ты можешь такое говорить?! Имеет ли у тебя хоть капля уважения к людям?! Чэнь Пин – твой зять, неужели тебе самой не стыдно за эти мерзкие слова?
Она выпрямилась и твёрдо произнесла:
— Объявляю тебе прямо здесь и сейчас: я никогда не разведусь с Чэнь Пином. А если хотите отречься от меня – скатертью дорога!
В гневе Цзян Вань умела быть непреклонной. Ян Гуйлань, захлёбываясь от бешенства, взмахнула рукой и со всего размаха залепила дочери звонкую пощёчину!
Хлоп!
— Ахах, отлично! Раз так, убирайся! — Заверещала мать. — Вон из этого дома! И никогда не возвращайся! У тебя больше нет матери!
Увидев, как ударили его жену, Чэнь Пин почувствовал, как сердце сжалось от боли, а в глазах вспыхнуло пламя неистовой ярости. Он въелся взглядом в тещу, готовый разорвать её на куски. Была она матерью Цзян Вань или нет – за обиду супруги он заставил бы отвечать любого!
Опустив Мили на пол, Чэнь Пин тяжелым, угрожающим шагом двинулся к теще. От его вида веяло леденящим ужасом.
Ян Гуйлань отпрянула, вскрикнув:
— Ты... ты что задумал?!
— Ты не имела права поднимать на нее руку, — процедил Чэнь Пин сквозь зубы. Его кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки, и крупно дрожали.
Цзян Вань, на чьей щеке пылал багровый след от удара, тут же встала между ними:
— Чэнь Пин, не надо! Пойдём отсюда, прошу тебя.
Она до смерти боялась, что муж совершит глупость, после которой пути назад уже не будет.
— Хорошо, — его взгляд моментально смягчился, стоит ему посмотреть на жену.
Ян Гуйлань, ещё секунду назад цепеневшая от страха, углядела заступничество дочери и вновь зашлась в истерике:
— Совсем страх потерял! Ты что, на меня руку поднять хотел, мразь?!
Чэнь Пин смерил ее ледяным, давящим взглядом. Впервые за все годы в семье Цзян он проявлял такую непреклонную силу. Под этим взором Ян Гуйлань инстинктивно сжалась и сделала шаг назад, словно перед ней стоял не привычный тюфяк, а затаившийся перед броском тигр.
«Страшно... Откуда у этого ничтожества такая властная аура?!»
Почуяв неладное, Цзян Гоминь поднялся с кресла и строго произнес:
— Чэнь Пин, ты что себе позволяешь? Она твоя тёща! Ты что, распустить руки решил?!
Чэнь Пин тяжело перевёл дух, перевёл взгляд с тёщи на тестя и чеканно выронил:
— Предупреждаю вас обоих: больше никогда не смейте заставлять Цзян Вань делать то, чего она не хочет.
Не дожидаясь ответа, он взял дочь на руки и вместе с женой покинул этот дом.
Едва за ними закрылась дверь, с Ян Гуйлань свалился весь спесь. Покрывшись холодным потом, она в бессилии рухнула на диван. Но уже через секунду, захлебываясь злобой, завопила как безумная:
— Цзян Гоминь! Ты видел?! Этот никчёмыш вообще страх потерял, он смеет нам угрожать! Кем он себя возомнил?!
За этой бранью скрывался лишь животный испуг – она до сих пор не могла прийти в себя.
Цзян Гоминь лишь сокрушенно качнул головой:
— Гуйлань, ты хоть пару дней можешь пожить спокойно? Тебе обязательно разрушать брак собственной дочери?
— Что ты сказал?! Ты теперь святошу из себя корчишь?! — Тут же переключила она агрессию на мужа, не найдя иного выхода своей желчи. — Ты думаешь, с этим нищим никчёмышем её ждёт хоть капля счастья?! Не забудь, через пару дней у отца семидесятилетний юбилей! Ты правда намереваешься притащить этого нищеброда и их байстрюка на праздник?!
Цзян Гоминь слишком хорошо знал скверный характер своей женушки. С такой бабой в доме никогда не будет покоя. Лишь тяжело вздохнув, он махнул рукой:
— Пойду пройдусь.
И быстро ушёл, оставшись глухим к её крикам.
Ян Гуйлань сжала зубы, яростно прошипев сквозь слезы:
— Я всё равно найду способ развести Ваньэр с этим уродом!
***
Покинув квартиру, Чэнь Пин и Цзян Вань сразу направились в больницу. Муж заверил, что Мили смогут госпитализировать уже сегодня после полудня.
Цзян Вань всё это время одолевало любопытство: с кем же именно договорился Чэнь Пин? В прошлый раз он упоминал профессора Тан Хэмина, но в это верилось с трудом. Тан Хэмин был живой легендой медицины! Разве мог какой-то Чэнь Пин связаться с человеком такого уровня?
Какое нелепое совпадение: едва они переступили порог клиники, как столкнулись нос к носу с Цао Цзюнем.
— Ваньэр? Почему ты выписалась и даже не предупредила меня? — Удивился подошедший Цао Цзюнь.
Цзян Вань виновато улыбнулась:
— Братец Цао, извини. Меня выписали только вчера поздно вечером, я просто не успела набрать.
К Цао Цзюню она питала искреннюю благодарность за его многолетнюю поддержку, но чем больше услуг он оказывал, тем неловче и тяжелее становилось у неё на душе.
— А вы какими судьбами здесь? — С недоумением спросил Цао Цзюнь, бросив взгляд на Мили на руках Чэнь Пина.
— Привезли Мили на госпитализацию. Чэнь Пин сказал, что связался с врачом и договорился о палате, — честно ответила Цзян Вань.
Цао Цзюнь обомлел, а затем снисходительно хмыкнул:
— Ваньэр, ну как ты можешь слушать Чэнь Пина? С каким хорошим врачом он способнен договориться? А если он затянет болезнь Мили?! Я ведь уже договорился с самим профессором Таном! Он как раз сегодня приезжает сюда ради одного очень важного пациента. Я долго умолял его, и он согласился заодно осмотреть Мили!
Произнеся это, он с торжеством посмотрел на Чэнь Пина. Но тот даже не удостоил его взглядом, увлеченно развлекая дочку.
— Да нет... не стоит, пожалуй. Чэнь Пин уже обо всём договорился, — смявшись, пробормотала Цзян Вань.
Откровенно говоря, ей до смерти хотелось, чтобы дочку осмотрел именно профессор Тан. Но муж уверял, что у него тоже всё готово. Пойти сейчас на поводу у Цао Цзюня – значит при всех продемонстрировать полное недоверие к Чэнь Пину.
Лицо Цао Цзюня изменилось. Он с натянутой ухмылкой повернулся к сопернику:
— Чэнь Пин, и с кем же ты договорился? Настоящий специалист-то хоть?
Чэнь Пин равнодушно вскинул взор:
— А ты сам-то знаешь, к какому «особому пациенту» приехал сегодня профессор Тан?

Комментарии

Загрузка...