Чэнь Пин нахмурился, бросив тяжелый взгляд на Гао Яна.
Тот лишь злобно усмехнулся в ответ и с вызовом заглянул ему в глаза:
— Ты опоздал с картиной! Тебе что, совсем плевать на дядю Цзяна?
Хлопок!
Не успел Чэнь Пин ответить, как к ним стремительно подошел Цзянь Гоминь. Лицо тестя исказилось от ярости, и он без лишних слов влепил зятю звонкую пощечину.
— За какие грехи мне достался такой никчемный зять?! — Тяжело дыша от гнева, выкрикнул Гоминь. — Ты меня перед всеми опозорил!
От этого внезапного удара у присутствующих в выставочном зале даже дыхание перехватило. Но в их глазах не было ни капли сочувствия – лишь ехидство и откровенная насмешка.
Гао Ян, глядя, как Цзянь Гоминь наотмашь бьет Чэнь Пина на глазах у всей публики, буквально лучился от счастья. «Так его! С этим ничтожеством только так и надо!»
В глазах Чэнь Пина на мгновение вспыхнул ледяной огонь, но он тут же подавил вспышку гнева. Понурив голову, он тихо пробормотал:
— Простите, папа. Задержался из-за дел в дороге.
— Хм-ф! — Презрительно фыркнул Цзянь Гоминь. Выхватив свиток из рук зятя, он перевел дыхание, натянул на лицо сияющую улыбку и повернулся к гостям:
— А вот и она! Подлинник Тан Боху, «Картина сопровождения в весенних горах»!
Гао Ян тем временем с гордым видом шагнул к помятому Чэнь Пину. Поправив воротник дорогого пиджака, он небрежно бросил:
— Ну и терпила же ты, Чэнь Пин. Ума не приложу, как такой мусор, как ты, вообще смог жениться на Цзянь Вань.
В его голосе звучала откровенная провокация.
Чэнь Пин лишь холодно усмехнулся:
— Тебя это не касается.
— Опять огрызаешься? — Хмыкнул Гао Ян. — Посмотри на себя – ты же никто. Дядя Цзян тебя на дух не переносит. Стоит мне приложить еще немного усилий, и тебя с позором вышвырнут из семьи Цзянь. Превратишься в бродячего пса! С нетерпением жду дня, когда ты приползешь ко мне на брюхе молить о пощаде!
Громко расхохотавшись, Гао Ян одарил Чэнь Пина последним презрительным взглядом и вальяжно поплыл вслед за Цзянь Гоминем – помогать зазывать публику.
Всё это время неподалеку стоял Чжэн Тай, пришедший на выставку с самого утра. Видя, как унижают его покровителя, он едва сдерживал кипевший внутри гнев. Подойдя ближе, он тихо спросил:
— Господин Чэнь, не приказать ли моим людям проучить этого щенка?
Чэнь Пин нахмурился и качнул головой. — Не стоит, — отозвался он холодным, не терпящим возражений тоном. — Это мои личные дела. Занимайся тем, что поручено тебе.
Чжэн Тай испуганно вздрогнул и торопливо закивал. Видел бы кто-нибудь из местной элиты эту сцену – остолбенел бы от шока. Не коронованный правитель преступного мира Шанцзяна, Чжэн Тай, лебезил перед самым обычным юношей! Более того, в его глазах читался настоящий липкий страх. Невероятно!
Чэнь Пин глубоко вздохнул и отошел в тень, застыв неприметной фигурой в углу зала.
В центре помещения тем временем яблоку негде было упасть. Цзянь Гоминь с гордо поднятой головой демонстрировал свиток Тан Боху старым приятелям и ценителям живописи. Глядя на то, как тесть буквально сияет от счастья, Чэнь Пин почувствовал укол тревоги. «Неужели тесть и правда вознамерился развести нас с Вань? Как уберечь наш брак, если он трещит по швам?»
— Старик Цзянь, да это же шедевр! Настоящая редчайшая вещь!
— На аукционе за нее дадут не меньше пяти миллионов!
— Что ты берешь выше! Качественный Тан Боху сейчас пойдет со всех десяти!
Толпа наперебой восхищалась свитком.
«Десять миллионов?!», – эти слова елейным елеем пролились на душу Цзянь Гоминя, хотя внутри у него все оборвалось от названной суммы. Подумать только – десять миллионов за кусок шелка!
— Гао Ян, сынок, — поворачиваясь к стоящему рядом юноше, не скрывая трепета в голосе, переспросил Гоминь. — Ты действительно отдаешь эту драгоценность мне?
Все-таки сумма была астрономической, чтобы принять такой подарок без тени смущения.
Гао Ян прекрасно понял подоплеку вопроса и великодушно махнул рукой:
— Ну разумеется, дядя Цзян! Кому, как не вам? Я ведь в антиквариате ни бум-бум. Такое сокровище должно находиться в руках настоящего знатока и ценителя – только так раскрывается его истинная ценность!
Надо признать, лестить Гао Ян умел филигранно.
Расплывшись в довольной улыбке, Цзянь Гоминь покровительственно похлопал его по плечу:
— Заходи к нам на днях на обед, скажу Аньхо взигнуть твои любимые блюда!
Гоминь, конечно же, насквозь видел намерения юноши – тот откровенно метил в кавалеры его дочери. Но как человек, дорожащий репутацией, Цзянь Гоминь колебался: Цзянь Вань уже замужем за Чэнь Пином, неужели и вправду разрушить их брак и выдать дочь замуж повторно? Это же развод, второе замужество... Город засудачит, лицо не отмоешь. Впрочем, стоило бы сначала узнать мнение самой дочери.
Подумав об этом, Цзянь Гоминь окинул взглядом глухо застывшего в углу Чэнь Пина. Настроение тут же испортилось. «Бесполезный мусор!», – пробормотал он про себя с отвращением.
Чэнь Пин перехватил тяжелый взгляд тестя и попытался дружелюбно улыбнуться, но в ответ получил лишь презрительное фырканье. «Что ж, тесть по-прежнему в упор меня не видит».
В этот момент у центрального входа выставочного комплекса «Гохуа» плавно затормозил представительский «Бентли». Девушки-хостес мгновенно вытянулись в струнку и устремились навстречу высокому гостю.
Фэн Руйсян прибыл на выставку не случайно: до него дошли слухи, что сегодня здесь выставят уникальный артефакт эпохи Мин – подлинную работу самого Тан Боху. Будучи авторитетным в стране коллекционером, он просто не мог пройти мимо столь интригующего события.
Стоило мастеру Фэну переступить порог галереи, как по залу прокатился шепот волнения.
— Батюшки, да это же сам Фэн Руйсян! Председатель совета директоров «Гохуа Трейдинг»!
— Настоящий патриарх мира коллекционирования! Сам приехал!
— Невероятно! Ну и шумиху наделала картина Цзянь Гоминя, раз привлекла внимание такой величины!
Многие влиятельные персоны Шанцзяна тут же устремились к Фэн Руйсяну, спеша засвидетельствовать свое почтение и отвесить нижайший поклон. В нем почитали не только знатока искусства, но и миллиардера, чье состояние превышало три миллиарда юаней! Конечно, титул «великого мастера» был отчасти раздут местными ценителями, но в пределах провинции его слово весило как золотой слиток.
Узнав о прибытии гостя, Цзянь Гоминь лично поспешил навстречу из дальнего зала. За ним свитой семенила дюжина его приятелей-собирателей.
— О-о, мастер Фэн! Какая честь для нас! — Запричитал Гоминь, сгибаясь в уважительном поклоне. — Простите, что не встретил вас у самого входа!
Он был на седьмом небе от счастья: визит Руйсяна поднимал его авторитет в обществе на недосягаемую высоту.
— Господин Цзянь, вы мне льстите, — благодушно улыбнулся Фэн Руйсян, пожимая ему руку. — Я лишь пришел взглянуть на сокровище. Надеюсь, не помешал?
— Что вы, что вы! Ваши слова – благословение для меня! Позвольте, я лично проведу вас. Конечно, мои скромные экспонаты не идут ни в какое сравнение с вашей богатейшей коллекцией...
Рядом с Руйсяном Цзянь Гоминь выглядел как ученик рядом с великим учителем – услужливым и преисполненным благоговения.
Гао Ян тоже не упустил шанса втереться в доверие к гиганту. Выскочив вперед, он бесцеремонно протянул руку:
— Председатель Фэн, здравствуйте! Я – генеральный директор «Стар Дрим Медиа», Гао Ян. Чрезвычайно рад знакомству!
Фэн Руйсян вежливо пожал протянутую ладонь, но не успел и слова вымолвить, как Гао Ян бесцеремонно перебил его:
— Господин Фэн, именно я выступаю организатором сегодняшнего приема! Давайте я лично покажу вам самые интересные экспонаты?
Услышав это, Цзянь Гоминь, стоявший чуть позади, втайне скрипнул зубами. «Вот же щенок! Я что, пустое место? С какой стати он берет на себя роль хозяина?!»
Впрочем, Гао Яна недовольство старика ничуть не волновало – он со всевозможным лебезением увлек Руйсяна в глубь зала. Гоминь, хоть и был задет, вынужден был следовать за ними, периодически вставляя реплики. Окружающая толпа лишь завистливо кивала, слагая оды мастеру Фэну.
— Ну всё, теперь Цзянь Гоминь станет главной фигурой в нашем кругу! Сам Фэн Руйсян пожаловал!
— И не говори! Вещь, которую одобрит мастер Фэн, автоматически взлетает в цене до десятков миллионов!
— Вот ведь везет человеку! Зять хоть и никчемный, зато кандидат в новые зятья – просто сокровище!
В шепотке гостей сквозила откровенная зависть.
Фэн Руйсян скользил скучающим взглядом по экспонатам во внешнем зале. По правде говоря, все это казалось ему откровенным хламом. Вежливо выдержав экскурсию, он наконец ступил в самый роскошный VIP-зал в глубине галереи.
В центре помещения, под бронированным стеклом витрины, покоился главный экспонат вечера. А прямо перед ним стоял одинокий молодой человек.
Руйсян мазнул по нему взглядом и вдруг обомлел – сердце мастера сделало кульбит! Это же...
Господин Чэнь! Он тоже здесь?!
Завидев Чэнь Пина у витрины, Гао Ян мгновенно вспыхнул. Нагло шагнув вперед, он грубо толкнул парня в плечо:
— А ну пошел отсюда! Не видишь, председатель Фэн пришел?! Стоишь тут, как истукан. Ты хоть соображаешь, на что смотришь?!
«Вот ведь нищеброд! Делает вид, будто разбирается в искусстве!»
Цзянь Гоминь тоже насупился. Все пошли встречать высокого гостя, а этот оборванец остался тут глазеть на картину. Ни грамма почтения, ни капли ума!
Чэнь Пин бросил на Гао Яна ледяной взгляд, но спорить не стал – молча отступил в сторону.
Фэн Руйсян, увидав столь хамское отношение к господину Чэню, едва не задохнулся от праведного гнева. Он уже шагнул вперед, намереваясь поставить хама на место, как вдруг заметил, что Чэнь Пин едва заметно нахмурил брови и качнул головой.
Руйсян мгновенно осекся. Он сразу понял сигнал. Господин Цяо предупреждал: Чэнь Пин не терпит публичности и скрывает свой статус. Однако спустить с рук наглость этому выскочке Гао Яну мастер Фэн не намеревался. Оскорбить господина Чэня – все равно что дать пощечину самому Руйсяну!
— Мастер Фэн, взгляните! — Гордо выступил вперед Цзянь Гоминь, едва ли не светясь от счастья. — Вот она – жемчужина моей коллекции! Подлинная «Картина сопровождения в весенних горах» кисти Тан Боху!
Старик едва сдерживал ликование. Ему казалось, что после сегодняшнего дня его имя будет греметь на весь регион!
Однако...
Стоило Цзянь Гоминю закончить фразу, как лицо Фэн Руйсяна странно вытянулось. Выражение его глаз стало непередаваемо странным.
«Картина сопровождения в весенних горах»? Что за чертовщина?
Фэн Руйсян вплотную подошел к стенду и вгляделся в шелк за стеклом. С каждой секундой полотно казалось ему все более и более знакомым.
«Постойте... Да ведь это же та самая картина, которую я хранил долгие годы и совсем недавно лично преподнес господину Чэню!»
Но в следующий миг мастер Руйсян прищурился, и его брови поползли вверх.
С этой картиной было что-то явно не так...

Комментарии

Загрузка...