Городская больница Шанцзяна.
— Дорогу! Дорогу! — Раздался отчаянный крик.
Чэнь Пин, прижимая к груди бездыханную девочку, вихрем ворвался в холл и, перекрикивая гул толпы, заорал во всю глотку:
— Врача! Врача сюда! Спасите мою дочь!
Из отделения выбежали медсёстры и дежурный врач, подхватили ребёнка с его рук и унесли в сторону реанимации.
— Эй, вам туда нельзя!
Молодая медсестра в голубом халате и марлевой маске решительно преградила путь Чэнь Пину, рванувшему было вслед за дочерью.
В этот самый миг за спиной дробно застучали каблуки по кафелю – тук-тук-тук, – отдаваясь глухим ударом где-то под рёбрами.
— Чэнь Пин! — Звенящий от ярости женский голос.
Хлёсткая пощёчина обожгла его щёку.
Перед ним стояла Цзян Вань – лицо искажено гневом, в прекрасных глазах дрожали слёзы. — Если с моей дочерью что-то случится, я тебе этого никогда не прощу!
Голос её был холоден и полон глухой, тяжелой ярости.
Сцена эта переполошила половину больничного коридора – больные и их родные оборачивались, перешёптывались, тыкали пальцами.
Чэнь Пин стоял, уткнувшись взглядом в пол, и молчал. Ни слова в оправдание.
— Хм!
Цзян Вань презрительно фыркнула. Неприязнь и брезгливость в её взгляде не заметил бы разве что слепой.
А Чэнь Пин стоял рядом, точно провинившийся школьник, – опустив голову, не смея вымолвить ни слова.
Лишь украдкой бросал он взгляды на женщину в двух шагах от себя. На свою жену. На женщину, с которой у него было подписано соглашение о разводе – оставалось только оформить бумаги.
Цзян Вань была прекрасна – точеные черты лица, высокая стройная фигура, гордая осанка, безупречные манеры. Когда-то она была первой красавицей университета – и вдруг, к всеобщему изумлению, влюбилась в Чэнь Пина. Свадьба была скорой, вскоре родилась дочь – Чэнь Мили.
Но семейная жизнь не задалась. Чэнь Пин метался в поисках работы, прогорал в бизнесе, а у дочери обнаружился врождённый порок сердца. Все сбережения ушли на лечение – теперь он перебивался доставкой еды.
А Цзян Вань – заместитель начальника отдела маркетинга в крупной публичной компании. Родители её – люди при должностях: один начальник отдела, другая – учительница на пенсии.
Можно сказать, в семье Цзян Чэнь Пин занимал самое низкое положение. За последние два года его и вовсе перестали замечать.
Из-за него у Цзян Вань были серьёзные трения с роднёй, и родители ничем не помогали.
Старики выдвинули жёсткое условие: помогут с лечением внучки только после развода. А после развода ребёнок должен остаться в семье Цзян.
Так тянулось уже год.
Двери реанимации распахнулись – Чэнь Пин увидел, как выкатывают каталку с дочерью, и рванулся было вперёд, но Цзян Вань уже подбежала первой.
Он замер на полпути, издалека глядя на своё ненаглядное дитя.
Ми Лили, маленькая и бледная, протянула тоненькую ручку. Под кислородной маской её большие глаза – чёрные, как агат, – лихорадочно блестели. Девочка прошептала:
— Папа...
Чэнь Пин подошёл, взял в ладони её ледяную ручку, бережно отвёл с виска прилипшую прядь и улыбнулся:
— Папа здесь, малышка.
— Мама, не ругайся с папой. Это Мили виновата – я просила его сводить меня в парк.
Трёхлетняя кроха слабым голоском защищала отца.
Цзян Вань улыбнулась и кивнула:
— Хорошо, мама послушает Мили. Не буду ругаться с папой.
— Чэнь Пин, оплати госпитализацию.
Холодный голос разом оборвал разговор отца с дочерью.
Он взглянул на Цзян Вань – та лишь скользнула по нему ледяным взглядом и вместе с дочерью скрылась в палате.
Чэнь Пин со всех ног бросился к кассе, достал банковскую карту.
— Прошу прощения, на вашей карте нет средств, — процедила медсестра, окинув его презрительным взглядом.
А, это же Чэнь Пин. Нищий неудачник. Вечно заставляет жену платить за лекарства. Мог бы пойти к тестю с тёщей, да гордость не позволяет. Мерзавец – из тех, кто подохнет, но не унизится.
— Нет денег? — Чэнь Пин опешил.
Лицо его исказилось, и он униженно, сгорбившись, спросил:
— Сестра, а можно отсрочить оплату на пару дней?
Медсестра холодно зыркнула на него, ухмыльнулась:
— Нет денег – иди к жене проси. Всё равно живёшь на её содержании.
— Ты! — Чэнь Пин почернел лицом.
А она уже скрестила руки на груди и бросила:
— Завтра не внесёте – выписывайтесь.
И, повернувшись спиной, демонстративно перестала его замечать. Ещё одно слово этому мужчине – и её бы стошнило.
Значит, нет денег – и тебя втаптывают в грязь?
Чэнь Пин стиснул кулаки – в них кипела глухая, бессильная ярость.
Обернувшись, он увидел Цзян Вань. Она стояла у стены – холодная и надменная, а в её прекрасных глазах застыла ненависть.
— Ваньэр, не волнуйся, я сейчас достану денег, — выдавил Чэнь Пин подобие улыбки.
Их общие сбережения давно были потрачены до копейки.
У Цзян Вань брызнули слёзы. Она сжала кулачки и выкрикнула:
— Чэнь Пин, если ты ещё мужчина – иди и проси у моих родителей!
— Я...
Чэнь Пин застыл, слова застряли комом в горле.
Ха.
Цзян Вань смахнула слёзы, усмехнулась горько:
— Так я и знала. Ты всегда такой. Неужели твоё самолюбие дороже Мили?
Казалось, она разглядела его до самого дна. Резко развернулась и ушла, оставив после себя лишь ледяную пустоту.
Чэнь Пин только вздохнул – в кармане тренькнул телефон, пришло уведомление о заказе.
Пришлось бегом вернуться в палату, перекинуться с дочкой парой слов – и уйти.
На прощание Цзян Вань сказала ему в последний раз:
— Чэнь Пин, в выходные у отца день рождения. Если не хочешь развода – иди и проси.
Выбора не оставалось. Чэнь Пин понимал: это последняя капля её терпения.
Он уже направился к выходу, как вдруг его окликнул надменный мужской голос:
— О, никак Чэнь Пин? Куда это ты так заспешил?
Чэнь Пин поднял голову. Перед ним стоял красавец в безупречно скроенном костюме – в одной руке корзина с фруктами, в другой плюшевая свинка Пеппа.
— Цао Цзюнь! Кто тебя позвал? — Лицо Чэнь Пина мгновенно помрачнело.
Цао Цзюнь – его закадычный друг со студенческих лет. Но после женитьбы Чэнь Пина на Цзян Вань они стали заклятыми врагами. Потому что Цао Цзюнь тоже был влюблён в Цзян Вань.
— Это я его позвала.
Цзян Вань подошла и, минуя Чэнь Пина, обратилась к гостю с извиняющейся улыбкой:
— Брат Цао, прости, что снова тебя беспокою.
При виде Цзян Вань насмешка на лице Цао Цзюня сменилась широкой, радушной улыбкой:
— Да брось. Я же дядя Мили. Это ей. Я сейчас схожу всё оплачу.
С этими словами он бросил на Чэнь Пина торжествующий взгляд, полный презрения.
Кулаки Чэнь Пина побелели. Он холодно спросил Цзян Вань:
— Зачем ты у него занимаешь?
— А у тебя есть? Или хочешь, чтобы Мили завтра выгнали из больницы? — Цзян Вань обожгла его ледяным взглядом, развернулась и пошла следом за Цао Цзюнем, мило с ним болтая.
Чэнь Пин смотрел им вслед – глаза налились кровью, самолюбие разлетелось вдребезги.
Деньги. Деньги. Деньги!
Всё проклятые деньги!
Он стоял у больничных дверей, не в силах сдвинуться с места. Наконец перевёл дух, поднял взгляд к небу – синему, бездонному – и набрал номер:
— Хомяк, ты где? Давай встретимся.
В съёмной квартирке Чэнь Пин и Лю Хао сидели друг напротив друга. Худой и смуглый Лю Хао протянул ему банковскую карту:
— Здесь шестьдесят тысяч. Держи пока.
Чэнь Пин взял карту – пальцы едва заметно дрожали. — Хомяк, спасибо. Спасибо тебе!
— Да за что спасибо? Мы же свои, — рассмеялся Лю Хао.
— Я не согласна!
Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вихрем влетела высокая девица. — Лю Хао! Это же деньги, что ты должен отдать моей семье как выкуп! По какому праву ты их ему отдаёшь?!
Эту девицу звали Сюй Жун – девушка Лю Хао. Симпатичная на семёрку из десяти, с замашками принцессы и взглядом стервятника.
— Жунжун, у Мили же больница. Я просто дал Чэнь Пину в долг – на время, — попытался объяснить Лю Хао, взяв её за руку.
Сюй Жун оттолкнула его и уставилась на Чэнь Пина с издевательской улыбкой:
— О-о, Чэнь Пин. В который раз ты уже стреляешь у моего Лю Хао? Тебе-то не стыдно, а мне за тебя стыдно!
— Сюй Жун! — Лю Хао нахмурился и дёрнул её за рукав.
Но её было не остановить. Она ткнула пальцем ему в лицо и заорала:
— Лю, если ты сегодня отдашь эти деньги – я с тобой расстаюсь! И о свадьбе забудь!
Видя, что вот-вот вспыхнет скандал, Чэнь Пин положил карту на стол, поднялся и виновато кивнул:
— Простите. Хомяк, я тогда на вашей свадьбе погуляю. Пойду я.
— Скатертью дорога, — холодно бросила Сюй Жун.
Не успел Лю Хао броситься следом, как Чэнь Пин уже выскочил за дверь.
За спиной хлопнула дверь, а потом послышалась перебранка Сюй Жун и Лю Хао.
На улице Чэнь Пин присел на корточки у обочины, закурил, уставившись в экран телефона невидящим взглядом.
Бедность – первородный грех. Без денег и шагу не ступишь.
Словно приняв решение, он набрал номер, который не набирал семь лет.
Гудки. Ответили.
— Алло, молодой господин? Это вы? Вы наконец позвонили! — Голос на том конце дрожал от волнения, в нём слышалась старческая хрипотца и едва сдерживаемые слёзы.
Чэнь Пин тяжело вздохнул:
— Старина Цяо, мне нужны деньги. Можешь перевести сотню тысяч?
— Ах, молодой господин, что вы такое говорите! Да не сотню тысяч – хоть десять миллиардов, и то переведу.
Старик на том конце сперва воодушевился, но тут же замялся:
— Вот только, молодой господин, по вашему уговору с хозяином, чтобы распоряжаться семейными средствами и связями, вам нужно вернуться и принять наследство. Может, подъедете в компанию? Поговорим?
Чэнь Пин недолго думал:
— Ладно. Подъеду.
— Ах, хорошо, молодой господин! Я пошлю за вами машину! — Воскликнул старик Цяо.
— Не надо. Я сам доберусь, — ответил Чэнь Пин, помолчал и вдруг спросил:
— Кстати, в какую компанию-то?
— Шэньдин Групп. Я буду ждать вас в приёмной правления, — ответил Цяо.
Чэнь Пин сбросил вызов и посмотрел на людской поток, кипящий перед ним.
Что ж. Раскрываю карты: на самом деле я, Чэнь Пин, – наследник огромного состояния. Капиталы нашей семьи раскиданы по всему миру, около семидесяти процентов всех активов – наши.
Все эти семь лет он бегал от судьбы наследника, чтобы пожить обычной жизнью.
Но сегодня он сдался перед реальностью.
Не стараешься, нет денег – и вот, придётся вернуться и принять триллионное наследство.
Вскоре Чэнь Пин подъехал к небоскрёбу Шэньдин Групп на своём скутере.
Триста с лишним метров в высоту, седьмое место в рейтинге пятисот крупнейших компаний мира.
Разумеется, все эти пятьсот компаний – либо собственные детища семьи Чэнь, либо предприятия с их долей.
Едва войдя в холл, Чэнь Пин наткнулся на резкий окрик:
— Эй, эй, эй! Ты кто такой? Кто тебе разрешил сюда врываться? Вон отсюда! Доставщикам нельзя! Пусть заказ спускают вниз и передают!
Красотка в чёрном деловом костюме преградила ему путь и разразилась отборной бранью. Длинные ноги слоновой кости – хоть кровь закипает.
— Чего уставился? Мерзость какая, извращенец! Живо проваливай!
Су Лили с отвращением зыркнула на Чэнь Пина. Таких нищебродов-доставщиков она повидала предостаточно.

Комментарии

Загрузка...