— Э-э... — Сяо Лин мгновенно смутился.
— Э-э... — Сяо Лин мгновенно смутился.
Однако он понимал: паниковать нельзя. Стоит дать слабину, и на него обрушится ураганный гнев невестки. С трудом взяв себя в руки, он как можно спокойнее произнес:
Однако он понимал: паниковать нельзя. Стоит дать слабину, и на него обрушится ураганный гнев невестки. С трудом взяв себя в руки, он как можно спокойнее произнес:
— Ян Цянь, ты только не подумай ничего такого! Я случайно заметил, что твоя подвеска выбилась наружу.
— Ян Цянь, ты только не подумай ничего такого! Я случайно заметил, что твоя подвеска выбилась наружу.
— Правда? — Ян Цянь пристально вгляделась в его лицо.
— Правда? — Ян Цянь пристально вгляделась в его лицо.
Взгляд Сяо Лина лучился искренностью, а глаза казались удивительно чистыми и ясными — совсем не такими, какими она ожидала их увидеть. Гнев девушки понемногу улегся, уступив место привычной настороженности.
Взгляд Сяо Лина лучился искренностью, а глаза казались удивительно чистыми и ясными — совсем не такими, какими она ожидала их увидеть. Гнев девушки понемногу улегся, уступив место привычной настороженности.
— И зачем тогда тебе моя подвеска?
— И зачем тогда тебе моя подвеска?
— Да я тут на днях увлекся оценкой антиквариата, почитал кое-что о нефрите, — простодушно усмехнулся Сяо Лин. — Вспомнил, что у тебя есть такое украшение, вот и захотелось взглянуть поближе.
— Да я тут на днях увлекся оценкой антиквариата, почитал кое-что о нефрите, — простодушно усмехнулся Сяо Лин. — Вспомнил, что у тебя есть такое украшение, вот и захотелось взглянуть поближе.
Ян Цянь, разумеется, не поверила ни единому слову. Нахмурившись, она холодно бросила:
Ян Цянь, разумеется, не поверила ни единому слову. Нахмурившись, она холодно бросила:
— Мог бы придумать оправдание и поубедительнее. Сразу говори, что тебе нужно!
— Мог бы придумать оправдание и поубедительнее. Сразу говори, что тебе нужно!
Она слишком хорошо знала повадки деверя. Сяо Лин был типичным прожигателем жизни, избалованным наследником, швыряющим деньги на ветер. Ян Цянь всерьез опасалась, что он решил прибрать к рукам ее фамильную драгоценность — вырвет из рук, и поминай как звали, обратно уже не допросишься.
Она слишком хорошо знала повадки деверя. Сяо Лин был типичным прожигателем жизни, избалованным наследником, швыряющим деньги на ветер. Ян Цянь всерьез опасалась, что он решил прибрать к рукам ее фамильную драгоценность — вырвет из рук, и поминай как звали, обратно уже не допросишься.
Видит бог, на этот раз Сяо Лин не лгал. Будь у него возможность предъявить диплом и сослаться на свой прошлый пятнадцатилетний опыт археологических раскопок, он бы сделал это не задумываясь. Древний нефрит манил его с непреодолимой, почти мистической силой. Профессиональный азарт взял верх: завидев редкую вещицу, Сяо Лин просто не мог удержаться от искушения подержать ее в руках. Никаких дурных помыслов у него и в помине не было.
Видит бог, на этот раз Сяо Лин не лгал. Будь у него возможность предъявить диплом и сослаться на свой прошлый пятнадцатилетний опыт археологических раскопок, он бы сделал это не задумываясь. Древний нефрит манил его с непреодолимой, почти мистической силой. Профессиональный азарт взял верх: завидев редкую вещицу, Сяо Лин просто не мог удержаться от искушения подержать ее в руках. Никаких дурных помыслов у него и в помине не было.
— Не веришь? — Сяо Лин приподнял бровь, но тут же сообразил, как обернуть ситуацию в свою пользу. Расплывшись в добродушной улыбке, он предложил: — Ян Цянь, давай так. Ты просто покажешь мне подвеску, а я без запинки назову тебе ее сорт, качество и точный возраст. Спорим?
— Не веришь? — Сяо Лин приподнял бровь, но тут же сообразил, как обернуть ситуацию в свою пользу. Расплывшись в добродушной улыбке, он предложил: — Ян Цянь, давай так. Ты просто покажешь мне подвеску, а я без запинки назову тебе ее сорт, качество и точный возраст. Спорим?
— Ну... — Ян Цянь заколебалась.
— Ну... — Ян Цянь заколебалась.
Этот кулон остался ей от матери как часть приданого, и она никогда с ним не расставалась. С другой стороны, поверить, что этот оболтус, умеющий лишь влипать в неприятности, действительно разбирается в антиквариате, было выше ее сил. Неужели он думает, будто экспертиза древних ценностей — это детская забава?
Этот кулон остался ей от матери как часть приданого, и она никогда с ним не расставалась. С другой стороны, поверить, что этот оболтус, умеющий лишь влипать в неприятности, действительно разбирается в антиквариате, было выше ее сил. Неужели он думает, будто экспертиза древних ценностей — это детская забава?
Немного подумав, она посмотрела ему прямо в глаза:
Немного подумав, она посмотрела ему прямо в глаза:
— Хорошо. Если угадаешь — я не просто дам ее тебе посмотреть, а подарю насовсем! Но если ошибешься... забудь о карманных деньгах до конца месяца. До единого юаня. И вдобавок выполнишь одну мою просьбу. Идет?
— Хорошо. Если угадаешь — я не просто дам ее тебе посмотреть, а подарю насовсем! Но если ошибешься... забудь о карманных деньгах до конца месяца. До единого юаня. И вдобавок выполнишь одну мою просьбу. Идет?
— По рукам! — просиял Сяо Лин. — Более того, угадаю я или нет, я в любом случае выполню твою просьбу!
— По рукам! — просиял Сяо Лин. — Более того, угадаю я или нет, я в любом случае выполню твою просьбу!
В его голосе звенела абсолютная уверенность. Диплом археолога и годы работы в государственной экспертной группе давали ему полное право полагаться на свои знания. В вопросах оценки нефрита он чувствовал себя как рыба в воде.
В его голосе звенела абсолютная уверенность. Диплом археолога и годы работы в государственной экспертной группе давали ему полное право полагаться на свои знания. В вопросах оценки нефрита он чувствовал себя как рыба в воде.
Ян Цянь впервые видела деверя таким собранным и уверенным в себе. На миг она растерялась, но качнула головой, отгоняя странное чувство. Повернувшись вполоборота, она расстегнула цепочку, сняла подвеску и протянула ее Сяо Лину:
Ян Цянь впервые видела деверя таким собранным и уверенным в себе. На миг она растерялась, но качнула головой, отгоняя странное чувство. Повернувшись вполоборота, она расстегнула цепочку, сняла подвеску и протянула ее Сяо Лину:
— Ловлю на слове.
— Ловлю на слове.
В воздухе разлился едва уловимый, нежный девичий аромат. Сяо Лин принял украшение. Металл и камень еще хранили тепло ее тела, отчего его сердце на мгновение пропустило удар.
В воздухе разлился едва уловимый, нежный девичий аромат. Сяо Лин принял украшение. Металл и камень еще хранили тепло ее тела, отчего его сердце на мгновение пропустило удар.
И тут произошло нечто невероятное: слабое зеленое свечение, исходившее от нефрита, стало плавно перетекать в его глаза. Сяо Лин опешил, но испуг тут же сменился изумлением — застарелая резь и усталость в глазах начали стремительно исчезать.
И тут произошло нечто невероятное: слабое зеленое свечение, исходившее от нефрита, стало плавно перетекать в его глаза. Сяо Лин опешил, но испуг тут же сменился изумлением — застарелая резь и усталость в глазах начали стремительно исчезать.
«Так вот почему меня так тянуло к этой подвеске!»
«Так вот почему меня так тянуло к этой подвеске!»
Подавив волнение, Сяо Лин заставил себя сосредоточиться на осмотре камня. Сначала нужно выиграть спор, а с таинственным свойством артефакта он разберется позже — времени впереди предостаточно.
Подавив волнение, Сяо Лин заставил себя сосредоточиться на осмотре камня. Сначала нужно выиграть спор, а с таинственным свойством артефакта он разберется позже — времени впереди предостаточно.
Погладив гладкую поверхность камня подушечками пальцев, он восхищенно покачал головой:
Погладив гладкую поверхность камня подушечками пальцев, он восхищенно покачал головой:
— Чистый, глубокий цвет, безупречно нежная текстура... Камень родом из Синьцзяна, это подлинный хэтяньский нефрит высочайшего класса. Изготовлен кулон примерно в первый год правления под девизом Ваньли, в эпоху Мин. То есть ему никак не меньше трехсот лет. И еще... — Сяо Лин запнулся и с явным сожалением протянул украшение владелице. — Если я не ошибаюсь, это ваша семейная реликвия, передававшаяся из поколения в поколение.
— Чистый, глубокий цвет, безупречно нежная текстура... Камень родом из Синьцзяна, это подлинный хэтяньский нефрит высочайшего класса. Изготовлен кулон примерно в первый год правления под девизом Ваньли, в эпоху Мин. То есть ему никак не меньше трехсот лет. И еще... — Сяо Лин запнулся и с явным сожалением протянул украшение владелице. — Если я не ошибаюсь, это ваша семейная реликвия, передававшаяся из поколения в поколение.
— Как... как ты это узнал? — Ян Цянь даже не потянулась за кулоном. Она смотрела на деверя во все глаза, не веря собственным ушам.
— Как... как ты это узнал? — Ян Цянь даже не потянулась за кулоном. Она смотрела на деверя во все глаза, не веря собственным ушам.
Такая поразительная точность казалась невероятной. Даже маститый эксперт не смог бы выдать столько подробностей за считаные секунды, просто покрутив вещь в руках. Она бы скорее поверила в чудо, чем в то, что прежний Сяо Лин способен на подобное.
Такая поразительная точность казалась невероятной. Даже маститый эксперт не смог бы выдать столько подробностей за считаные секунды, просто покрутив вещь в руках. Она бы скорее поверила в чудо, чем в то, что прежний Сяо Лин способен на подобное.
— Ну, качество и место добычи определить не так уж сложно, — снисходительно улыбнулся Сяо Лин, скользнув взглядом по резному узору. — Что касается возраста... Во-первых, на камне отчетливо видна патина. На благородном нефрите она образуется веками, что уже говорит о солидном возрасте изделия. Во-вторых, характерный орнамент и ювелирная техника крепления выдают почерк мастеров эпохи Мин. Сложи один плюс один — и получишь точную дату.
— Ну, качество и место добычи определить не так уж сложно, — снисходительно улыбнулся Сяо Лин, скользнув взглядом по резному узору. — Что касается возраста... Во-первых, на камне отчетливо видна патина. На благородном нефрите она образуется веками, что уже говорит о солидном возрасте изделия. Во-вторых, характерный орнамент и ювелирная техника крепления выдают почерк мастеров эпохи Мин. Сложи один плюс один — и получишь точную дату.
— А то, что это семейная реликвия, а не недавняя находка из какой-нибудь разграбленной гробницы? Как ты это понял? — допытывалась Ян Цянь.
— А то, что это семейная реликвия, а не недавняя находка из какой-нибудь разграбленной гробницы? Как ты это понял? — допытывалась Ян Цянь.
— Это как раз проще простого. На нефрите нет ни малейших следов почвенной коррозии или известкового налета, которые неизбежно появляются при долгом пребывании в земле. Камень чист, значит, все эти три века его бережно хранили и передавали из рук в руки, — с довольным видом резюмировал Сяо Лин.
— Это как раз проще простого. На нефрите нет ни малейших следов почвенной коррозии или известкового налета, которые неизбежно появляются при долгом пребывании в земле. Камень чист, значит, все эти три века его бережно хранили и передавали из рук в руки, — с довольным видом резюмировал Сяо Лин.
Ян Цянь приоткрыла рот, глядя на него со смесью восхищения и растерянности. После долгого, напряженного молчания она медленно перевела дыхание:
Ян Цянь приоткрыла рот, глядя на него со смесью восхищения и растерянности. После долгого, напряженного молчания она медленно перевела дыхание:
— Не знай я тебя всю жизнь, решила бы, что предо мной совершенно другой человек.
— Не знай я тебя всю жизнь, решила бы, что предо мной совершенно другой человек.

Комментарии

Загрузка...