БУХ! БУХ!
У разрушенного Небесного Алтаря в государстве Чжао раскатисто прозвучал глухой удар сердца.
Источник звука крылся в двух божественных орудиях, паривших над телом У Юаньхуа. Оплетенные кроваво-красными щупальцами, они сливались воедино, и мощное биение исходило от новорожденной субстанции, возникшей в результате их слияния.
Монах в белых одеждах смотрел на происходящее с полнейшим неверием. У Юаньхуа действительно погиб. Более того, Чэнь Ша неожиданно оказался владельцем Сабли Души Тигра — одного из Шести Великих Божественных Оружий.
— Разве он не говорил, что не принадлежит к древним? — изумленно пробормотал монах в белых одеждах. — Тогда почему Сапля Души Тигра у него в руках? Как в мире может быть такое совпадение?
Тут же он заставил свое израненное тело подняться на ноги. Лишившись руки и больше половины жизненной энергии ци, он с осторожным любопытством приблизился к Чэнь Ша.
Заметив, как Сабля Души Тигра и Броня Девяти Ли сливаются воедино, он невольно изменился в лице. — Это же...
Монах в белых одеждах мгновенно вспомнил легенду о божественных орудиях времен Эпохи Девяти Бедствий. — Легенда и впрямь правдива... — прошептал он.
Стоя на месте, Чэнь Ша прекрасно слышал бормотание монаха. Он бросил на него косой взгляд. — Легенда? Какая еще легенда? Ну-ка, поведай.
Хотя Чэнь Ша и предавался уединенной медитации, он всё равно чувствовал происходящее снаружи и отлично знал этого монаха. Тот оказался вполне порядочным человеком. Монах угодил в столь жалкое состояние лишь потому, что попытался помешать У Юаньхуа устроить бойню. Среди древних он был человеком со своими принципами. К тому же Чэнь Ша ощущал исходившую от него ци Будды Священной Обители Великого Блаженства. Это была техника культивации сестры Тае, а значит, монах принадлежал к её линии преемственности. По этой причине Чэнь Ша не испытывал к нему ни малейшей враждебности.
Услышав вопрос Чэнь Ша, монах вернулся в реальность и посмотрел на него. Он глубоко вздохнул.
— Шесть Великих Божественных Оружий всегда считались не более чем мифом Эпохи Девяти Бедствий. Даже прошлые мастера в сфере Совершенства Великого Ваджры неустанно разыскивали их. Увы, за всю историю эти шесть орудий появлялись вместе лишь единожды, после чего бесследно исчезли. Вот почему многим великим ваджрам так и не посчастливилось завладеть ими.
Бросив взгляд на Чэнь Ша, монах продолжил: — Согласно уцелевшим древнейшим записям, каждое из Шести Великих Божественных Оружий хранит в себе наследие, не имеющее отношения к системе Совершенства Великого Ваджры. Они олицетворяют нечто куда более древнее. Предание гласит, что если ваджра превзойдет этот порог и заполучит их, у него появится надежда шагнуть в сферу, лежащую за гранью Совершенства Великого Ваджры. В то же время ходят слухи о некоей связи между всеми шестью орудиями: мол, «когда божественные оружия сойдутся воедино, откроется тайная суть небес»...
В этот самый миг, когда монах собрался поделиться другими преданиями о Шести Великих Божественных Оружиях, его прервал внезапный свист рассекаемого воздуха.
Объект, образовавшийся в результате слияния двух божественных орудий, резко обрел четкие очертания. Он начал втягивать внешние кроваво-красные щупальца, сжимаясь в кровоточащее, только что забиравшееся сердце.
БУХ!
БУХ!
В тот самый момент, когда два божественных орудия завершили слияние в сердце, в другой части Божественных Земель, глубоко внутри древнего храма...
Черноризвый белобородый старец, только что выбравшийся из глиняной статуи, вдруг ощутил дикое сердцебиение.
БУХ!
БУХ!
Он недоверчиво схватился за грудь. — Что за чувство... Родословная в моем сердце зовет меня!
Он немедленно взмыл в небо. Ощущая притяжение этого дикого пульса, он устремил взгляд в сторону государства Чжао. — Верно, это там!
Белобородый старец помчался к государству Чжао в безумном волнении. — Источник крови моего рода! Кто это?! Кто заполучил первоисточник моей крови?!
Тем временем в государстве Чжао.
Чэнь Ша уставился на сердце. — Какого чёрта это такое? Сабля и доспехи взяли да слились в сердце...
Не успел он прийти в себя от изумления, как раздался низкий гул. В следующее мгновение Чэнь Ша и стоявший перед сердцем монах ощутили исходившую от него невероятно мощную и зловещую волну давления.
Создавалось впечатление, будто за этим сердцем стоит нечто живое и исполински сильное. Сам факт того, что оно продолжало биться, доказывал...
Этот человек еще не умер!
БУХ! БУХ!
В этот миг сердце запульсировало прямо в воздухе. Словно выискивая цель, оно обладало невидимым взглядом, который метался между Чэнь Ша и монахом в белых одеждах.
Доля секунды...
ВЖУХ!
Оно стрелой ринулось туда, где билось сердце Чэнь Ша.
— О нет, оно пытается найти себе нового хозяина! — Лицо монаха в белых одеждах резко изменилось, и он попытался предупредить Чэнь Ша об опасности.
Изначально все Шесть Великих Божественных Оружий требовали прохождения обряда признания хозяина. Это касалось и Брони Девяти Ли, и Души Тигра. А уж дурная слава Души Тигра гремела пуще прежнего...
И теперь Чэнь Ша стал мишенью для Кровавого Сердца, родившегося от слияния столь грозных орудий. И хотя чудовищная сила обоих артефактов не вызывала сомнений, от этого сердца разило чистейшей, незамутненной злобой.
Чэнь Ша среагировал едва ли не быстрее, чем монах успел его предупредить, и увидел, как сердце молнией летит прямо на него, намереваясь впиться ему в грудь.
Вдруг из груди Чэнь Ша вырвался резкий, похожий на заклинание звук. Звук этот исходил вовсе не изо рта или горла — казалось, он зародился в самом его духе. Прозвучал всего один слог.
— Линь!
В тот же миг стоявшему рядом с Чэнь Ша монаху показалось, будто его божественная душа замерла на месте. Мысли невероятно замедлились, словно его дух придавило несколькими громандными горами.
Через духовное восприятие он вдруг отчетливо осознал: в тот самый момент, когда сердце уже почти ворвалось в тело Чэнь Ша, над головой юноши материализовались четыре исполинских божественных духа — трое мужчин и одна женщина.
Линь!
Этот древний слог сорвался с губ одного из божественных духов, который одновременно сложил ручную печать. Следом за тем, как это божество изрекло слог и сотворило печать, заговорили остальные трое.
— Бин!
— Доу!
— Чжэ!
Следом сформировались еще три архаичные ручные печати. Проявления этих четырех божеств и их знаков слились в один миг, заняв лишь долю секунды на духовном уровне.
Линь! Бин! Доу! Чжэ!
Четыре тайных заклинания в сочетании с четырьмя ручными печатями.
Над полем боя нависла чудовищная давящая сила, сродни рухнувшим небесам. И хотя этот гнет не был направлен на монаха в белых одеждах, тот все равно ощутил, будто его собственный дух вот-вот обратится в пыль.
Что же до Кровавого Сердца, ставшего прямой мишенью для четырехчастной тайной молитвы.
БУХ!
Его словно вмиг поразил Небесный Гром. Атака наотмашь ударила по его духовным помыслам, разом иссушив жизненные силы. Стремительный рывок к Чэнь Ше резко захлебнулся, и оно камнем рухнув вниз, угодило прямо в раскрытую ладонь Чэнь Шы.
БАХ.
Но даже так оно попыталось выпустить щупальца и впиться в кожу на ладони Чэнь Шы.
Чэнь Ша лишь холодно усмехнулся: — Тогда я подавлю тебя еще несколько раз.
На мгновение монаху в белых одеждах со стороны показалось, будто Чэнь Ша повелевает четырьмя исполинскими божествами, обрушивая на дух Кровавого Сердца всю тяжесть горных пиков один за другим.
Столь мощная духовная энергия внушила монаху невольный трепет при взгляде на Чэнь Шы. — Подумать только, что кто-то из поздних поколений смог создать столь грозные боевые искусства...
По правде говоря, Чэнь Ша не сам создал это умение. Оно происходило из зачаточного руководства, оставленного Прародителем Чэнь Фуяо на пути Духов Тай-Суй Шести Дин и Шести Цзя. Этот метод звался Тайной молитвой Шести Цзя и состоял из девяти заклинаний: «Линь, Бин, Доу, Чжэ, Цзе, Чжэнь, Ле, Цянь, Син». Техника предназначалась для времени, когда культивация Двенадцати Божеств Шести Дин и Шести Цзя достигнет Великого Успеха.
Как только Шесть Дин и Шесть Цзя достигали пика, культиватор получал право вознести тайную молитву Шести Цзя. Судя по рукописным заметкам Прародителя Чэнь Фуяо, после обретения Великого Успеха Духа Тай-Суй эта молитва обретала устрашающую мощь: «Какое божество не склонит голову, какой демон посмеет встать у нее на пути!»
На данный момент Чэнь Ша владел лишь четырьмя Духами Тай-Суй. И хотя он не мог полностью раскрыть всю силу тайной молитвы Шести Цзя, одного произнесения четырех заклинаний — «Линь, Бин, Доу, Чжэ» — и сложения четырех пальцевых техник хватало, чтобы играючи подавить дух практиков того же уровня.
Даже воинов царства Ваджры после подавления этой тайной молитвой оставалось лишь превратить в беспомощных овец, готовых в любой момент пасть от одного удара.
БУХ! БУХ! БУХ!
Стоило Чэнь Ше вновь и вновь подпитывать четырех Тай-Суев, слагая печати и выкрикивая заклинания до тех пор, пока дух Кровавого Сердца не оказался на грани полного разрушения...
— Инь... Луна...
Чэнь Ша резко уставился на сердце. Он прислушался. Сердце действительно говорило.
— Инь... Лунная... Империя...
Слоги этих четырех слов совершенно не походили на язык Божественных Земель и не принадлежали эпохе Девятой Скорби. И тем не менее, к его удивлению, Чэнь Ша прекрасно их понял, словно те звучали на древнем наречии.
Глаза монаха в белых одеждах тоже округлились. — Нищий монаху кажется, или это сердце действительно произнесло слова «Инь Лунная Империя»?
Чэнь Ша нахмурился: — Тебе не кажется. Оно и впрямь заговорило. Впрочем, это был не физический голос, а вопль, испущенный его духовными помыслами. Инь Лунная Империя... Знаешь, что это за фракция?
Он посмотрел на монаха.
Тот покачал головой: — По крайней мере, в истории Девяти Скорбий, ведомой нищему монаху, об этой силе не слыхано.
Чэнь Ша крепко сжал сердце в ладони. Он почувствовал, как после тех слов, похожих на мольбу о помощи, оно полностью обмякло, словно человек, потерявший сознание от жестоких пыток. Хоть сердце по-прежнему мощно билось, в нем больше не таилось стремление вгрызться в тело Чэнь Шы. Оно наконец-то усмирило свой нрав.
— Раз уж ты упомянул, что все Шесть Великих Божественных Оружий берут начало в куда более древней эпохе, скорее всего, они реликвии Восьмой или даже Седьмой Скорби, предшествовавших вашей эпохе Девяти Скорбий, — Чэнь Ша пристально глянул на артефакт в руке.
Очевидно, Броня Девяти Ли и Сабля Души Тигра были лишь первоначальными обличьями этой сущности. Быть может, даже сердце — далеко не предел ее эволюции. Если связь между Шестью Великими Божественными Оружиями напоминала ту, что связывала саблю и броню, значит, все они изначально являлись осколками единого живого существа, распавшегося на шесть разных форм.
Стоит собрать их воедино, как они вернутся к первоначальному состоянию. Теперь же сердце, возникшее от слияния двух главных божественных орудий, оказалось в руках Чэнь Шы. И хотя в нем теплился собственный дух, он в любой момент мог подчинить его с помощью тайной молитвы Шести Цзя. Об обратной волне отката можно было не беспокоиться.
— Как бы то ни было, мне еще предстоит вырастить шестнадцать Тай-Суев. По пути будет время изучить тебя получше, — бросил Чэнь Ша. Подхватив сердце, он взмыл в небеса.
— Ты уходишь? — изумленно окликнул его монах.
Чэнь Ша бросил на него удивленный взгляд. Разумеется, он уходил ради продолжения культивации. Его целью было успешно взрастить двадцать божеств-хранителей Тай-Суй в течение двухсот дней. Однако, глядя на монаха в белых одеждах, юноша кое о чем задумался. Тот оказался первым за долгое время древним практиком, не питавшим к нему враждебности. Быть может...
Он обратился к монаху: — Уважаемый учитель, если у тебя сейчас нет цели в жизни, не составить ли компанию этому даосу? Ты наверняка плохо ориентируешься в нынешнем мире. К тому же этот даосизм очень интересуют люди и события твоей эпохи Девяти Скорбий. В дороге мы могли бы обменяться знаниями...
Монах задал свой вопрос просто по привычке. В конце концов, Чэнь Ша оказался первым современным мастером царства Ваджры, с которым он столкнулся после пробуждения, и у него накопилось немало вопросов. Он никак не ожидал, что Чэнь Ша озвучит подобное предложение. На лице монаха тотчас промелькнула радость: — если ты не против общества нищего монаха, с удовольствием.
Чэнь Ша, впрочем, оставался в полном неведении.
Вскоре после его ухода из страны Чжао император Чжао И испытал поистине дикий восторг. Он никак не ожидав, что демон, едва не уничтоживший их государство, будет повержен Чэнь Ша-ым. К тому же, разобравшись с угрозой, тот даже не подумал задерживаться и сразу же удалился.
Как же Чжао И не ликовать? Это было точь-в-точь изгнание свирепого волка перед лицом пришедшего тигра.
Вот только радость его продлилась недолго. Всего сутки спустя несколько могущественных фигур прорвали небеса над столицей страны Чжао и опустились прямо на Небесный Алтарь.
Среди них выделялся седовласый старец, шедший по следу собственного родового древа. Двое других — Су Цинхуэй и глава секты Ци Мин.
Последние двое одновременно перевели взгляд на седовласого старца, и лицо Ци Мина тут же исказилось от ужаса. — Демонический Император Сян Дунлай, это ты! Разве Чэнь Фуяо не убил тебя тогда в Горной цепи Сотни Испытаний? Ты не только выжил, но и достиг Вознесения!

Комментарии

Загрузка...