Ночь была глубокой, в детской палате стояла тишина. Либао лежала на боку, свернувшись калачиком, и её маленькое тельце мерно вздымалось в такт дыханию. Сун Яньли, откинувшись на спинку кресла для сопровождающих, крепко спал с закрытыми глазами.
Дверь палаты приоткрылась, и в комнату на цыпочках проскользнула медсестра с завитыми в мелкие кудряшки волосами.
Окинув Сун Яньли внимательным взглядом и убедившись, что он спит, медсестра взяла со столика его телефон. Она осторожно приложила указательный палец спящего к сканеру отпечатков, разблокировала устройство и открыла Вэйбо. Выбрав случайного пользователя, она перешла в личные сообщения и принялась печатать.
Будучи фанатичной поклонницей Бай Цзичэня, она выполняла его прямое поручение: используя аккаунт Сун Яньли, рассылать отвратительные, пошлые сообщения пользователям женского пола. Если бы это вскрылось, Сун Яньли не смог бы доказать, что его взломали, и стал бы объектом травли тысяч интернет-пользователей, которые смешали бы его с грязью.
Боясь разбудить мужчину, она набрала несколько слов и направилась к выходу. Но как только она взялась за ручку двери, Либао на больничной койке внезапно открыла глаза.
— Ой! — громко вскрикнула девочка. — Второй брат, проснись! Лови вора! Кто-то крадет твой телефон!
Услышав крик Либао, медсестра вздрогнула. Сун Яньли моментально «проснулся», вскочил, бросился к ней, с силой выкрутил запястье и вырвал телефон, тут же набрав 110.
Лицо медсестры побелело, она закричала:
— Что ты делаешь?!
Либао ответила за Сун Яньли:
— Конечно, вызываю дядю полицейского, чтобы тебя поймали! Нас в школе учили: дядя полицейский ловит воров.
Медсестру затрясло, и она начала оправдываться:
— Нет, я не вор! Я пришла на обход, перепутала твой телефон со своим, случайно взяла не тот!
Сун Яньли не стал слушать её бред и холодно отрезал:
— Все объяснения — полиции.
Шум в палате привлек внимание врачей, медсестер и пациентов из соседних палат. Они гурьбой ворвались в комнату с вопросом:
— Что здесь происходит?
Медсестра выдавила из себя пару слезинок и начала жаловаться, поливая Сун Яньли грязью:
— Я пришла на обход, а он начал ко мне приставать, заставлял поехать с ним в отель! Я отказалась, а он схватил меня и не отпускает!
Ей мало кто поверил. Сун Яньли был в маске, лица не разглядеть, но его высокий, стройный и благородный силуэт выдавал в нем человека, у которого в жизни нет недостатка в женском внимании — вряд ли бы он стал приставать к первой встречной. Люди качали головами, выражая явное сомнение.
Поняв, что ей не верят, медсестра решила ударить по «черному прошлому» Сун Яньли:
— Смотрите внимательнее! Это же тот самый Сун Яньли, чья карьера рухнула из-за скандалов с фанатками!
Услышав это, все сразу узнали мужчину в маске — того самого, чья репутация была уничтожена несколько лет назад и кого до сих пор травили в интернете. Мгновенно они поверили словам медсестры. Толпа зевак, не разобравшись в ситуации, пришла в ярость и начала наперебой обвинять Сун Яньли:
— И правда, горбатого могила исправит! Даже после падения ничему не научился. Видимо, надо отрезать твое добро и скормить собакам, чтобы ты успокоился!
— Делать такое при ребенке, ты хуже животного!
— Раз невтерпеж, иди домой и приставай к своей мамаше!
Либао примерно понимала смысл этих слов. Малышка вытаращила свои большие, ясные глаза, похожие на косточки абрикоса, и стала похожа на взъерошенного котенка:
— Вы верите всему, что говорит эта плохая женщина! Вы все глупые свиньи! Одна свинья, две свиньи, три, четыре, пять свиней!
— Ты нарываешься! — какой-то дородный мужчина засучил рукава и бросился к Либао, угрожающе рыча: — Не думай, что раз ты ребенок, я не посмею тебя ударить. Я таких наглых детей с детства приучаю к порядку.
Сун Яньли отпустил медсестру и заслонил собой Либао. С презрительной усмешкой он бросил:
— Такой большой, а обижаешь маленького ребенка. Знаешь, как это называется? Это называется трусость и низость.
Мужчина хотел ответить, но в палату вошли полицейские. Медсестра снова залилась слезами, обвиняя Сун Яньли, и окружающие начали поддакивать, требуя сурового наказания.
Когда полицейский уже собирался увести Сун Яньли в участок, Либао помахала правой рукой:
— Дядя полицейский, она вас обманывает! Всё было не так, посмотрите запись с камер, и узнаете правду.
Медсестра усмехнулась про себя: это обычная палата, здесь нет камер. Без доказательств Сун Яньли, с его-то репутацией, ни за что не отмоется.
Заметив её ухмылку, Либао достала из-под подушки квадратные детские смарт-часы и с невинным видом произнесла:
— Ой, у меня же есть часы! В них столько функций, они могут не только видео снимать, но и звук записывать.
Увидев часы, медсестра побледнела. Она бросилась к кровати, пытаясь выхватить их и удалить запись, но полицейский оказался быстрее. Он взял часы и включил воспроизведение. Весь «спектакль», устроенный медсестрой, предстал перед всеми в деталях.
Сун Яньли взглянул на часы, перевел взгляд на медсестру и усмехнулся:
— Кража со взломом плюс ложный донос — думаю, пару лет в тюрьме тебе обеспечено.
Медсестра, верная своему фанатизму, даже не расстроилась — она знала, что тюрьмы не избежать, и на душе стало радостно. Ради поручения Бай Цзичэня она пожертвовала собой. Он наверняка будет так благодарен, что захочет отплатить ей взаимностью. В день, когда она выйдет из тюрьмы, они с Бай Цзичэнем обязательно будут вместе.
...
На рассвете, в полудреме, Сун Яньли снова услышал мысли Либао: «Бай Цзичэнь и Бай Шаньшань продают товары на стриме, они выставили коробку шоколада "Черная роса", открывают её, и... фу, какая гадость...»
...
За окном раздавалось звонкое чириканье птиц. Когда Сун Яньли проснулся, Либао еще сладко спала. Он на цыпочках прошел в ванную, снял металлическую маску и бросил спрессованное полотенце в раковину.
Безупречно чистое зеркало отразило его лицо. Увидев себя, Сун Яньли глубоко вдохнул, и в голове словно сверкнула молния. Глубокие красные шрамы, покрывавшие его лицо, побледнели, став почти телесного цвета. Думая, что это сон, он несколько раз глубоко вдохнул и плеснул на лицо холодной водой. Убедившись, что это не иллюзия, он почувствовал, как радость разливается по его сердцу. Либао, Либао... она и правда настоящий клад.
...
Либао проснулась, и Сун Яньли позавтракал вместе с ней. Наевшись, он похлопал её по плечу и сказал:
— Либао, я скоро схожу в торговый центр, куплю тебе игрушки, одежду и всё необходимое. Я позвал своего агента, она присмотрит за тобой. Будь умницей, никуда не уходи, я быстро вернусь.
Либао немного подумала, потянула его за рукав и покачала головой:
— Не надо мне игрушек и одежды. Люди говорят, у тебя нет денег. Надо быть экономным, каждую копейку беречь.
Сун Яньли разжал её пальчики и улыбнулся:
— Я не настолько беден. Может, миллионов у меня и нет, но на одежду и игрушки для тебя точно хватит.
Вскоре в палату пришла Шу Тан, агент Сун Яньли. Она держала в руках красивую игрушку Стеллу Лу и, покачивая ею перед Либао, весело спросила:
— Смотри, Стелла Лу! Нравится?
Либао любила всё красивое. Она с радостью приняла игрушку и принялась благодарить. После ухода Сун Яньли Шу Тан достала несколько кукол Барби, и они начали играть в переодевания. Шу Тан было всего двадцать лет, она была живой и по-детски непосредственной, поэтому они с Либао быстро подружились, как родные сестры.
Поиграв немного, Шу Тан посадила Либао в инвалидное кресло и повезла на прогулку в сад, чтобы девочка подышала свежим воздухом.
Но судьба — злодейка. Как только они зашли в лифт и спустились на второй этаж, двери открылись, и перед ними предстали двое: Бай Цзичэнь в огромных черных очках и Бай Шаньшань в пышном платье принцессы. Их окружала дюжина крепких телохранителей.

Комментарии

Загрузка...