Но стоило Су Синъин приоткрыть рот, чтобы что-то сказать, как сверху раздался чей-то голос.
— Синъин, хватит. Прекрати этот цирк.
От неожиданного окрика все обернулись и увидели статного, красивого практика, который спускался с Пика Звездного Меча.
Он посмотрел на Су Синъин с оттенком уныния во взгляде и проговорил: — Кузина, это всего лишь недоразумение. Зачем устраивать такое представление и раздувать из мухи слона?
Сказав это, он повернулся к Цзян Сюаню. С наигранной небрежностью сложив руки в беглом поклоне, он заговорил снисходительным, поучающим тоном: — А вы, сударь, истинный мужчина должен быть великодушнее. Почему бы вам не проявить благородство и не закрыть на это глаза?
— Верно, это просто недоразумение.
— Точно, ничего больше! — Стоило Нин Кану заговорить, как Се Ляньсин и остальные тут же дружно подхватили, словно ухватившись за спасательный круг.
Но Су Синъин запаниковала. — Как мы можем просто закрыть на это глаза...
Она как никто другой понимала: если эту шайку сегодня же сурово не наказать, впечатление Цзян Сюаня о Пике Звездного Меча будет безнадежно испорчено, и заставить его присоединиться станет невозможно.
Однако прежде чем она успела договорить, Цзян Сюань поднял руку, останавливая ее.
Разумеется, Цзян Сюань остановил ее вовсе не из великодушия или желания спустить дело на тормозах.
Отплатить за зло доброю волей? Тогда чем же платить за добро? Цзян Сюань прекрасно усвоил эту истину.
В глазах Цзян Сюаня мелькнул холодный блеск, когда он посмотрел на мужчину, призывавшего его проявить великодушие.
Он всегда презирал людей, которые, не разобравшись, кто прав, а кто виноват, призывают других к великодушию.
Если бы подобный мудрец поучал кого-то другого, Цзян Сюань просто держался бы от него подальше, чтобы не угодить под удар, когда с небес грянет молния.
Но стоило кому-то призвать к великодушию его самого, как Цзян Сюань без раздумий заносил этого человека в список врагов.
Придерживаясь таких взглядов, Цзян Сюань остановил Су Синъин по одной простой причине — он не позволил бы молодой девушке сражаться за него.
Тем более когда оппонентом оказывался ее собственный кровный родственник.
Цзян Сюань поднял взгляд, окинув им каждого, кто всего мгновение назад потешался над ним. Он никого не упустил, навсегда запечатлев в памяти лица обидчиков.
Затем он похлопал Су Синъин по плечу и спокойно сказал: — Я всегда был злопамятным; мне чуждо то самое «великодушие», о котором распинается твой кузен. Но я также не паду до подлости и сеяния смут, чтобы ставить тебя в неловкое положение.
— Это мое личное дело, и я разберусь с ним сам.
Вместо того чтобы почувствовать облегчение, Су Синъин при виде этого лишь сильнее испугалась. Она слишком хорошо понимала, что это значит: теперь о любых попытках заманить его на Пик Звездного Меча можно было забыть.
И правда... Оказалась точь-в-точь такой, какой она ее и представляла.
— К тому же прошу прощения, но сегодня я не смогу принять твой подарок... Конечно, мы навсегда останемся друзьями.
С этими словами Цзян Сюань слегка поклонился Су Синъин, развернулся и зашагал прочь без малейших колебаний.
Его уход заставил Хуа Сюаня, Се Ляньсиня и остальных шумно выдохнуть с облегчением.
В глазах Нин Кана даже промелькнула тень самодовольства и презрения.
«Он даже не в силах сдержать эмоции. С таким-то душевным настроем он мнит себя ровней мне и надеется со мной тягаться?»
На самом деле он решил, что Цзян Сюань ухаживает за Су Синъин, а потому намеренно подал голос, чтобы прогнать соперника.
Столь легкий успех закономерно породил в нем презрение к Цзян Сюаню.
Однако самодовольный блеск в его глазах не продержался и пары секунд, прежде чем лицо Нин Кана окаменело.
Долго и отрешенно глядя вслед удаляющемуся Цзян Сюаню, Су Синъин наконец медленно повернула голову и в упор уставилась на Нин Кана.
Но на этот раз в этих прекрасных глазах, что прежде лучились мягким, приветливым теплом, не осталось и следа прежней нежности — лишь всепоглощающий лед и нескрываемое отвращение.
— Ты же все это нарочно сказал, да?.. Встав на сторону той шайки. Твоей целью было выжить Цзян Сюаня?
Этот взгляд, полный глубочайшего отвращения, леденящий душу холод и слова, разившие прямо в сердце, повергли Нин Кана в панику. Он торопливо попытался оправдаться: — Кузина, ты все не так поняла! Я все делал ради блага Пика Звездного Меча...
Он хотел объясниться дальше, но увы — Су Синъин вовсе не намеревалась его слушать.
— Я расскажу матери обо всем, что здесь произошло, и потребую, чтобы она отправила тебя обратно в семью Нин.
Сказав это, она перевела взгляд на Хуа Сюаня.
— Сам отправляйся в Зал Назидания. Впрочем, можешь и отказаться.
Закончив говорить, она посмотрела на Се Ляньсиня и остальных, но промолчала — Нин Кан выступил вперед не просто так.
Су Синъин могла наказать Хуа Сюаня и его приспешников, но у нее не было власти напрямую трогать Се Ляньсиня и остальных.
Наконец, они еще не вступили на Пик Звездного Меча.
К тому же, их присутствие нельзя было назвать преданностью — скорее, это был союз между Пиком Звездного Меча и несколькими влиятельными кланами.
Именно поэтому Нин Кан чувствовал себя правым, искренне веря, будто действует исключительно в интересах Пика Звездного Меча.
Но к его несчастью, зарождающееся увлечение Цзян Сюанем лишило Су Синъин привычного здравого смысла, и выслушивать эти псевдоразумные доводы она не желала.
Затем, не обращая ни на кого внимания, она развернулась и зашагала к своему небольшому дворику на вершине пика.
По пути она столкнулась с Нин Жун.
— У-у-а-а... Матушка! — Стоило Су Синъин увидеть Нин Жун, как она окончательно расклеилась. Вся накопившаяся горечь и обида выплернулись наружу, и она бросилась матери на грудь, рыдая: — Цзян Сюань ушел! Теперь он никогда не вступит на Пик Звездного Меча!
Заметив зареванное лицо дочери, Нин Жун тут же крепко обняла ее, изо всех сил стараясь утешить мягкими, ласковыми словами.
Разумеется, на лице читалась тревога, однако в душе она была совсем спокойна.
Она появилась здесь уже давно и даже получила весточку от Юй Дай, а потому прекрасно знала, что дочь и впрямь прониклась к Цзян Сюаню глубокими чувствами.

Комментарии

Загрузка...