Первой поднялась и высказала свои сомнения, разумеется, Линь Жунцзинь. Она пристально следила за Су Линьинь и первой заметила неладное.
— Что-то здесь не так! Почему демонические звери и стихийные бедствия обходят их стороной? На них не напали ни разу!
— Должно быть, вы используете какой-то трюк!
На экзамен пришло немало людей. Большинство из них были тесно связаны с учениками, проходящими Дорогу Чистилища. Поэтому они следили за испытанием с предельным вниманием и вряд ли стали бы терпеть хоть какие-то признаки мошенничества.
Услышав слова Линь Жунцзинь, многие тут же перевели взгляды на Дорогу Чистилища.
Вскоре они обнаружили, что в сравнении с остальными учениками трёх школ, которые боролись за выживание, троица Цзян Сюаня прогуливалась по выжженной вулканической земле подозрительно легко.
Это выглядело совсем неуместно: словно все остальные проходили смертельно опасное испытание, сражаясь не на жизнь, а на смерть, тогда как группа Цзян Сюаня просто вышла на неспешную прогулку.
Любой, кто увидел бы такую картину, невольно проникся бы подозрением.
— И правда, странно... На них троих даже пыли нет.
— Да и лица у них совсем не такие, как у остальных. Никакого напряжения, вы только посмотрите!
— Даже Чэнь Цяньцзюнь с опаской поглядывает на землю и небо, разве нет? С чего бы этим троим быть такими расслабленными!
Эта странная сцена вызвала ропот среди толпы.
Голоса сомнения звучали всё громче, становясь всё более настойчивыми, и наконец это обеспокоило Сун Чжоу, Чэн Цзинь и Чэнь Чэнгуана, охранявших Врата Чистилища.
Мошенничество на экзамене — дело нешуточное.
Преподаватели Даосской школы обладали значительной властью. Они решали, как распределять ресурсы, как проводить экзамены и какой сложности те будут.
Однако существовали две вещи, которые Секта не прощала ни при каких обстоятельствах.
Первое — хищение ресурсов, выделенных Сектой ученикам, а второе — мошенничество на экзамене ради нечестной конкуренции.
Секта могла смириться с перекосом в распределении ресурсов, когда сильные получали больше. Пока они были действительно могущественны и показывали отличные результаты на Стодневном экзамене, Секта не вмешивалась.
Но если кто-то заявлял о мошенничестве или хищениях, на место прибывали люди из Зала правосудия Секты Шэньсяо для расследования.
Поэтому, услышав разговоры об обмане, все трое преподавателей обратили взоры на фигуру Цзян Сюаня на Дороге Чистилища.
Бросив первый взгляд, Сун Чжоу слегка нахмурился.
Цзян Сюань, идущий по выжженной вулканической земле, выглядел слишком неестественно, что неизбежно вызывало подозрения — ну... Отчасти это было связано с тем, что его «Дхарма-око Бездны» с трудом прощупывало юношу.
Ни звука, ни света, ни цвета. Преподаватель Сун Чжоу и остальные находились словно в другом мире, отличном от мира Цзян Сюаня. Поэтому даже с их культивацией Основы Дао они не могли с первого взгляда понять, что Цзян Сюань на самом деле уже предпринял меры.
Стоит признать, Духовный зрачок Праведного уровня действительно был чем-то исключительным.
...
Беглый взгляд не выявил никаких признаков действий Цзян Сюаня, что заставило глаза Чэнь Чэнгуана засиять. То же самое было и с Чэн Цзинь рядом с ним.
Теперь, когда Чэнь Цяньцзюнь перестал быть серьёзной угрозой, союз между Даосской школой Петуха и Даосской школой Чэнь был официально расторгнут.
Теперь они снова стали конкурентами.
В этот момент она даже понадеялась, что это Сун Чжоу помогает Цзян Сюаню жульничать.
Но едва эта мысль мелькнула в голове Чэн Цзинь, она заметила, как Сун Чжоу прищурился и холодно посмотрел в её сторону.
Сначала Чэн Цзинь замерла, но быстро всё поняла. Осознание заставило её горько усмехнуться: — Старший брат, неужели ты думаешь, что это я тайно вмешиваюсь и помогаю этим троим малышам жульничать?
Как только Сун Чжоу заметил неладное, он действительно заподозрил Чэн Цзинь в попытке подставить его. Наконец, он был уверен, что сам не вмешивался.
Однако он не стал говорить об этом вслух. Вместо этого он улыбнулся и сказал: — Младшая сестра, ты шутишь. Я не это имел в виду. К тому же ещё не доказано, жульничают они или нет...
Не успел он закончить фразу и снова посмотреть на Дорогу Чистилища, как с высокой трибуны раздался голос, ответивший вместо него.
— Младшая сестра Линь, ты за эти годы ничуть не изменилась.
— Когда сталкиваешься с чем-то, одно дело — не видеть скрытого смысла. Ты от природы непонятлива, а твой кругозор узок; никто не стал бы винить тебя за это.
— Но не видеть всей картины, ничего не знать и при этом выпрыгивать с криками, бросаясь голословными обвинениями — это просто позорить саму себя.
От этой тирады глаза Линь Жунцзинь налились кровью, а грудь её неконтролируемо вздымалась.
Однако это зрелище ничуть не испугало Су Ваньи. Она холодно смотрела на неё, не скрывая насмешки в глазах: — Что, не убедила? Или ты думаешь, что я неправа?
— Конечно, ты непра...
— Кхм...
Как раз когда Линь Жунцзинь намеревалась продолжить, со стороны вдруг раздался кашель.
На этот раз голос подала Му Шу, мать Чэнь Цяньцзюня.
Хотя она, как и Су Ваньи, считала Линь Жунцзинь недалёкой, грубой и безрассудной до беспамятства, она также знала: несмотря на все недостатки, та вышла замуж за очень способного мужа. К тому же Му Шу была очень расположена к её дочери, Линь Ии.
«Ии не подходит на роль главной жены Цяньцзюня, но стать второй женой — вполне приемлемо».
С этой мыслью она, естественно, не могла просто стоять в стороне и смотреть, как Линь Жунцзинь публично унижают.
Сделав шаг вперёд, она холодно и отстранённо вступилась: — Старшая сестра Су, твои слова слишком суровы. Жунцзинь просто недостаточно внимательно посмотрела. К тому же Зеркало Чистилища показывает не всю сцену испытания, так что её неверная оценка обстановки вполне объяснима.
Увидев, что кто-то из семьи Чэнь вышел поддержать Линь Жунцзинь, Су Ваньи нахмурилась, но в итоге промолчала.

Комментарии

Загрузка...