Пока супруги поднимались по тропе с рыбой в руках, высоко в Небесном дворце разворачивалась иная сцена.
Молодой парень расслабленно сидел на табурете, подперев щёку рукой. Слева от него расположился статный мужчина в серебряных доспехах, а справа сидела на корточках макака.
Парень лениво тасовал колоду карт. Его глаза лукаво сузились, а на губах заиграла лёгкая улыбка.
— Забавно, — протянул он.
— Нэчжа, ты уснул там? Твой ход! — поторопила макака.
Нэчжа глянул в свои карты:
— Пас.
Мужчина в серебряной броне бросил на стол две карты:
— Пара троек.
Обезьяна тут же шлепнула сверху свои:
— Джокеры!
— Ах ты ж мартышка облезлая! Ты играть вообще умеешь?! Мы с тобой крестьяне, мы в одной команде! — взорвался мужчина.
— Хех, а я так захотел, — ухмыльнулся Сунь Укун.
— Да ну вас в пень, с вами играть — только нервы портить, — Ян Цзянь в сердцах швырнул остаток колоды на стол.
Сунь Укун с любопытством повернулся к Нэчже:
— И что там такого забавного?
Нэчжа хитро улыбнулся:
— Ещё во времена династии Тан я хотел тайком спускаться в Нижний мир. Чтобы не заблудиться, оставил две метки — влил немного своей духовной энергии в два семейства по фамилии Линь. Так совпало, что в одной семье ждали мальчика, а в другой — девочку. Заодно засунул им в души парные мечи Инь-Ян, которые мне наставник подарил. Если уж спускаться в виде аватара, надо, чтобы оружие было под рукой.
Сунь Укун хохотнул, обнажив клыки:
— Ну ты даешь, пацан. С виду такой правильный, а сам такие схемы крутишь!
Нэчжа развел руками:
— А мы трое вообще хоть в какие-то рамки вписываемся?
Он ткнул пальцем в Ян Цзяня:
— Смотрящий за Гуаньцзянкоу.
Перевел палец на Сунь Укуна:
— Босс Горы Цветов и Плодов.
И, наконец, указал большим пальцем на себя:
— Двойной красный жезл Чэньтангуаня. Мы — главные бунтари Небес. Так что скинуть пару сгустков энергии в Нижний мир — это вообще мелочи.
Ян Цзянь заинтересовался:
— И что с ними случилось?
— Да почти сразу после их рождения связь пропала, — пожал плечами Нэчжа. — Думал, померли. Даже переживал, не слишком ли мало энергии дал. Оказалось, я мог их чувствовать, только когда они мне благовония жгли. Потом заметил, что связь появляется, когда они взывают к небесам. А теперь вдруг все ограничения рухнули. По идее, я отмерил им по семьдесят лет жизни. А они уже больше тысячи лет коптят. Сейчас я в Нижний мир спуститься не могу, проверить не получается, вот и стало интересно.
Вдруг лицо Нэчжи вытянулось:
— Стоп... Я чую в них ещё одну силу. Энергию Цзинь Чаньцзы. Они что, сожрали его мясо?!
Сунь Укун отмахнулся:
— Э, не гони. Ты сомневаешься в моем профессионализме? Пока я сопровождал наставника на Запад, с него ни единого волоска не упало, не то что куска мяса!
— Да и ладно, — Нэчжа безмятежно откинулся на спинку. — Живут и живут. Я тут прикинул, они за тысячу лет немало хороших дел натворили. Так что пусть мечи у них остаются, заслужили. Все равно это была просто запасная снаряга.
— Так вот почему ты тогда мне так позорно слил бой! Энергию разбазарил, — хмыкнул Сунь Укун.
— Великий Мудрец, давайте не будем портить дружбу, — скривился Нэчжа. — Я поддавался! Понимаешь, под-да-вал-ся! Я тогда столько сил вбухал в показуху, что у тебя бы мощей не хватило против ста тысяч Небесных солдат выстоять, если б я дрался всерьёз.
***
Тем временем в храме.
Трансляция уже была запущена. Линь Цингэ привычно взял в руки нож и принялся разделывать змееголова, пока Линь Жосюэ наводила порядок на кухне. Парень ловко выпотрошил и промыл рыбу. На ужин намечалась рыба в остром масле.
Благодаря рекламной поддержке платформы, в эфир хлынули новые зрители. Чат ожил.
[Ого, как ловко он с ножом обращается.]
[А что за стрим вообще? Уже третий раз в рекомендациях вылезает.]
[Смотрите, это же даос! Я думал, они рыбу не едят.]
[Стоп, даосам же нельзя змееголова!]
Цингэ, нарезая филе тонкими прозрачными слайсами, бросил взгляд на экран:
— Всё верно. Как известно, настоящие даосы змееголова не едят.
[Так а ты чего ешь?!]
[Вы чем слушали? Он же сказал: «настоящие». Значит, он — ненастоящий!]
Закончив с уборкой, Жосюэ разожгла печь. Цингэ плеснул в вок масла, дождался, пока оно раскалится, и закинул нарезанный имбирь, зелёный лук и сушеный перец чили. Кухня мгновенно наполнилась густым, пряным ароматом. Он бросил овощи, быстро обжарил их до полуготовности и выложил на дно глубокой миски.
Затем снова добавил чили, обжарил его до потемнения и вкинул квашеную капусту, непрерывно помешивая шумовкой. Следом пошла вода, соль, белый перец и немного усилителя вкуса. Огонь взревел, доводя бульон до кипения.
Цингэ внимательно следил за бульоном. Как только вода закипела, он аккуратно, кусочек за кусочком, опустил рыбное филе. Слайсы мгновенно свернулись, побелели и стали похожи на распустившиеся лепестки. Он слегка помешал их, давая равномерно провариться, и добавил ростки сои и соевую спаржу. Ингредиенты бурлили в золотистом от масла бульоне, впитывая все оттенки вкуса.
Наконец, Цингэ перелил суп в миску поверх овощей, щедро посыпал измельченным чесноком, зелёным луком и кинзой. Финальный штрих — половник раскаленного масла сверху. Раздался громкий шипящий звук, и по храму поплыл такой запах, что сводило скулы.
[Черт, мужик, который умеет так готовить — это просто отвал башки.]
[Вы вообще на их лица смотрели? Они же нереально красивые!]
Лёгкий вечерний бриз шелестел листвой.
Цингэ и Жосюэ осторожно вынесли огромное блюдо с рыбой во двор и поставили на невысокий столик. Рядом появились пара закусок и две пиалы с дымящимся рисом. Они сели друг напротив друга.
[Какая эстетика... просто кайф.]
[Только храм какой-то убитый. Они его реставрировать будут?]
[А в этих ханьфу вообще удобно работать?]
Прочитав вопросы, Цингэ улыбнулся:
— Храм и правда разваливается. В ближайшие дни займемся ремонтом. Как закончим, начнем читать лекции. Будем рады видеть всех на стриме.
В этот момент к столу радостно подбежал Хуахуа. Пухлый щенок переваливался с лапы на лапу, а его хвост работал как пропеллер. Он уставился на стол, жалобно поскуливая и царапая землю передними лапками.
Жосюэ рассмеялась, подцепила палочками кусочек рыбы и бросила щенку в миску. Хуахуа тут же набросился на еду. Осторожно понюхал, а затем начал жадно глотать, смешно виляя хвостом. Зрелище было до того очаровательным, что невозможно было не улыбнуться.

Комментарии

Загрузка...