Грохот!
Звук напоминал раскат грома с девятого неба, столь высокий, что впору затеряться в выси, и одновременно походил на сошествие самого божества в мир смертных, чьё истинное имя невозможно произнести вслух.
В этот миг божество пробудилось.
Безграничная аура, свирепая зловещая энергия и пронзительное до боли в глазах намерение меча, исходившие от Меча Кусанаги при прорыве печати, уже сами по себе казались невероятно, пугающе мощными. Но по сравнению с аурой пробуждающейся Колонны Бога Дракона они выглядели жалко, словно смертный рядом с небожителем — это была пропасть между самими ступенями бытия.
Хотя божественные артефакты в мире — редкость, пару-тройку сотен штук насчитать всё же можно. Можно даже сказать, что в ту процветающую эпоху древности некоторые искусные мастера умели штамповать артефакты целыми партиями. Однако Оружия Святого Досточтимого, дошедших до наших дней, насчитывалось всего-навсего шесть.
И сейчас, на второй день своего пребывания в этом мире, Чжоу И от начала и до конца стал свидетелем воочию того, как является на свет святой артефакт.
Вырезанные на каменной колонне драконьи узоры ожили. Золотая Лунлинь заблестела так ярко, словно была живой, величественная драконья голова слегка приподнялась, и в огромных зрачках не было высокомерного презрения к смертным со стороны небожителей — лишь одно знакомое тепло.
Верно, знакомое!
Такой взгляд Чжоу И видел бесчисленное множество раз. Когда он бросил стабильную работу и без колебаний окунулся в опасные археологические экспедиции, отец смотрел на него точно так же:
С безграничной баловливой нежностью, вздохами и горьким сожалением о том, что сын никак не оправдает возложенных надежд...
Драконий зрачок уставился на замерший внове Меч Кусанаги и испустил долгий рев.
Драконий рык —
Негромкий,
Но пронзающий саму душу!
Меч Кусанаги словно застыл на месте. Переход от бешеной скорости к абсолютному покою порождал столь жуткое ощущение дисгармонии, что от него мучительно сжималось сердце.
Звуковая волна драконьего рева пронеслась по клинку, и те кроваво-красные руны указа, прижимавшие Меч Кусанаги к земле мертвой хваткой, при встрече с естественным врагом повели себя подобно весеннему снегу под лучами палящего солнца.
Не оказав ни малейшего сопротивления, они в мгновение ока растворились в ничто.
Пхтю~
Уровень D у Бойцов иначе именуется пульсацией подобно радуге: говорят, что на этой стадии духовная ци внутри тела бойца перекидывается через меридианы точно радужный мост, а весь организм бурлит, подобно стремительному потоку.
Конечно, это было лишь преувеличение, но то, как Саваки Кава сейчас плевался кровью, определенно заслуживало того, чтобы войти в учебники как классический пример: струи жизненной энергии фонтанировали безостановочно...
Попробуй-ка с помощью формации полностью обуздать божественный артефакт — разве это просто? Особенно для практикующего вроде Саваки Кавы, чья сила едва дотягивала до уровня C. Ему удавалось удерживать меч лишь потому, что клан Саваки знал о Мече Кусанаги абсолютно всё, но это вовсе не означало, что у него хватит сил выдержать ответный удар.
Общий объем крови обычного человека составляет примерно от 4600 до 4800 миллилитров, и каков же предел кровопотери? По научным расчетам, лишившись около тридцати процентов крови, человек впадает в шок. Что до практиков, то здесь точных цифр нет — в конце концов, некоторые могущественные мастера уже сбросили с себя бренную плоть, не говоря уж о магах крови, специализирующихся на заклинаниях с использованием крови. Но несомненно одно: Саваки Кавы не было ни такой силы, ни побочных навыков в магии крови.
Лицо Саваки Кавы сейчас напоминало белый лист бумаги — вылитый храбрец, сражавшийся в борделе несколько дней и ночей напролет. Тут сказывалось не только превращение железного пестика в иголку, но и полное истощение, бессилие от пустоты в почках. Под его ногами всё было залито извергнутой им же кровью, которая окрасила пятиметровый круглый алтарь в багровый цвет без единого сухого сантиметра.
Бац! Он рухнул прямо в лужу крови — в ту самую лужу, которую только что выплевал из собственных легких.
— Молодой господин! — с отчаянием в голосе завопил Саваки Цунсин.
Превозмогая боль в теле, он бросился к Саваки Каве. Выражение его лица было решительным: пусть шаг и шатался, но бежал он к господину со страшной, непоколебимой твердостью. Вплоть до того момента... пока не промчался мимо Саваки Кавы прямиком к потайной двери в глубине комнаты.
Никакой привязанности, ни малейшего колебания — словно валявшийся на земле человек был всего лишь кучей мусора.
Саваки Кава с отчаянием смотрел на убегающего Саваки Цунсина. Стоило тому лишь вытряхнуть из кармана брюк хотя бы одну пилюлю для исцеления ран, и у него появился бы шанс выжить, но Саваки Цунсин удалился с такой решимостью.
Внутри тела грохотало, кровь неслась бешеным потоком, из уголка рта Саваки Цунсина сорвалась струйка алой крови. Он задействовал запретную технику, сжигающую жизненную силу ради мгновенного прироста мощи, лишь бы бежать чуточку быстрее. Ему уже доводилось видеть Оружие Святого Досточтимого — Меч Сюань、юань, и ту ужасающую мощь, с которой единый удар того меча запросто стер с лица земли сильнейшую секту Страны Восходящего Солнца, он не смел забыть по сей день. Так что спасать кого-то не было и речи: он страстно желал, чтобы этот святой артефакт-колонна перенес все свое внимание исключительно на Саваки Каву.
Саваки Цунсину нынче исполнилось сто два года. Благодаря чему он так долго прожил в жестоком мире практики Страны Восходящего Солнца? Совсем не благодаря силе уровня C, и не выдающемуся уму с хитроумными расчетами, а...
Просто он был трусом.
В Хуася существует выражение о слуге трех господ, коим высмеивают непостоянных, вероломных людей, лишенных верности и долга, что бросают своих изначальных хозяев. Но,
Разве это хоть что-то значит?
Этот Саваки Цунсин сменил господ больше, чем за сотню лет перебывало у него женщин в борделях. Он успел послужить едва ли не каждой крупной силе практикующих в Стране Восходящего Солнца, а клан Саваки был всего лишь очередной конторой, к которой он примкнул каких-то пять лет назад, так что бросить их он мог без малейших угрызений совести.
Свою изначальную фамилию он давно позабыл: Эгути Цунсин, Аои Цунсин, Нагасава Цунсин, Сиина Цунсин, Мацусима Цунсин, Сираиси Цунсин... Слишком много раз менял, но имя всегда оставалось неизменным — Цунсин, то есть Трусишка.
Отнюдь не в смысле следования велению собственного сердца, а чтобы ежесекундно напоминать себе: в любой ситуации не вздумай геройствовать, непременно сиди тихо. Придерживаясь принципа трусости, наверняка сможешь высидеть себе светлое будущее.
Однако на сей раз удача от него отвернулась, ведь он столкнулся со Святым Досточтимым Оружием, к тому же с таким, которое яростно защищало своих.
Это как в семье: каким бы несносным ни был твой избалованный ребенок, ты сам готов переломать ему ноги хворостиной и избить до синяков и кровоподтеков, но тебе будет невыносимо терпеть, если кто-то чужой посмеет хоть словом обидеть твое чадо — не говоря уже о попытках увести его прочь. В обычной семье за подобное бьются насмерть, так что миром это дело кончиться не могло.
От стоявшей слева Колонны Бога Дракона внезапно отделился золотой драконий дух. В его вертикальных зрачках пылала ярость, и он изрыгнул золотое драконье пламя прямо на Саваки Цунсина.
Огонь принял форму двухметрового миниатюрного дракона. Вокруг него почти не ощущалось жара — даже тушка Линь с дочерью, находившиеся неподалеку, ничего не почувствовали. Опережая летящий Меч Кусанаги во много раз, этот дракончик стрелой метнулся в спину Саваки Цунсина, словно карающая золотая молния, сброшенная богами на грешную землю.
Саваки Цунсин лишь почувствовал, как сзади что-то летит, но у него не осталось даже шанса обернуться для контратаки — удар настиг его мгновенно.
Вспых!
В тот же миг вырвалась на свободу температура, раскаленная до предела. Золотой огненный дракон вовсе не был холодным снаряжением — просто он запечатал всю обжигающую мощь глубоко внутри себя, чтобы выплеснуть жар, подобный солнечному ядру, в самый момент столкновения с врагом.
Саваки Цунсин даже не успел превратиться в пылающего человека: удар, сгорание в пепел — всё произошло молниеносно.
Саваки Кава с окровавленной улыбкой на губах смотрел на горстку пепла, оставшуюся от Саваки Цунсина, испытывая поистине дикое торжество. Люди порой бывают так странно устроены: тебе вовсе не обязательно жить хорошо, достаточно лишь, чтобы окружающим пришлось еще хуже, и на душе сразу становится неизмеримо легче.
Два лидера уровня C — один мертв, другой при смерти. И все это от легкого, небрежного, но потрясшего самый мир удара Святого Досточтимого Оружия!
Исход битвы решен. Чжоу И перевел взгляд назад: и сестрица Ли Сюэ, и тушка Линь с дочкой — все валялись без чувств на земле. Хотя прозвучавший драконий рев был направлен исключительно против кровавых рун, обычные люди все равно не могли вынести подобного потрясения. Впрочем, так даже лучше — ни жуткий лик демона Саваки Кавы, ни сцена сожжения Саваки Цунсина не были зрелищами для их нежных глаз.
Впрочем, теперь... начиналось самое интересное.

Комментарии

Загрузка...