Линь Хэ уже приготовился мысленно произнести имя Чэнь Канвэя, как вдруг невыносимая, удушающая усталость накрыла его с головой. Казалось, из тела в один миг выкачали все силы — даже кости ломило от истощения.
Линь Хэ уже приготовился мысленно произнести имя Чэнь Канвэя, как вдруг невыносимая, удушающая усталость накрыла его с головой. Казалось, из тела в один миг выкачали все силы — даже кости ломило от истощения.
Пошатнувшись, Линь Хэ сделал шаг назад и опёрся о стену, его тяжёлое дыхание эхом отдавалось в тишине комнаты. Он нахмурился, мысленно ругая себя за неосмотрительность.
Пошатнувшись, Линь Хэ сделал шаг назад и опёрся о стену, его тяжёлое дыхание эхом отдавалось в тишине комнаты. Он нахмурился, мысленно ругая себя за неосмотрительность.
Расправа над Сюй Цзиньфэном и Вэнь Линьюем потребовала колоссального нервного напряжения и физических сил. А процесс эволюции до Среднего Ночного Судьи, хоть и принёс могущество, окончательно выжал из него остатки энергии. Как бы ни бушевало пламя мести, истощённое тело просто не выдержит новой нагрузки.
Расправа над Сюй Цзиньфэном и Вэнь Линьюем потребовала колоссального нервного напряжения и физических сил. А процесс эволюции до Среднего Ночного Судьи, хоть и принёс могущество, окончательно выжал из него остатки энергии. Как бы ни бушевало пламя мести, истощённое тело просто не выдержит новой нагрузки.
Закусив губу, Линь Хэ пересилил жажду крови. Рисковать нельзя. Чэнь Канвэй — это не шестёрки вроде Сюй Цзиньфэна или Вэнь Линьюя, за его спиной стоит влиятельный отец-чиновник. Нужно восстановить силы и нанести удар на пике формы.
Закусив губу, Линь Хэ пересилил жажду крови. Рисковать нельзя. Чэнь Канвэй — это не шестёрки вроде Сюй Цзиньфэна или Вэнь Линьюя, за его спиной стоит влиятельный отец-чиновник. Нужно восстановить силы и нанести удар на пике формы.
Едва волоча ноги, Линь Хэ добрался до кровати и рухнул на матрас. Одеяло всё ещё хранило слабый запах мыльного корня — так пахло бельё, которое они сушили вместе с Ваньэр. Свернувшись калачиком, он быстро погрузился в небытие.
Едва волоча ноги, Линь Хэ добрался до кровати и рухнул на матрас. Одеяло всё ещё хранило слабый запах мыльного корня — так пахло бельё, которое они сушили вместе с Ваньэр. Свернувшись калачиком, он быстро погрузился в небытие.
Усталость накрыла его густой тёмной волной. Этот сон был беспробудным: ни грёз, ни лишних мыслей — лишь бескрайняя, умиротворяющая тьма.
Усталость накрыла его густой тёмной волной. Этот сон был беспробудным: ни грёз, ни лишних мыслей — лишь бескрайняя, умиротворяющая тьма.
Когда он снова разомкнул веки, за окном уже бушевал яркий дневной свет. Потерев гудящие виски, Линь Хэ нащупал на тумбочке телефон. Экран вспыхнул, показывая ровно восемь утра. Он замер, после чего горько усмехнулся: похоже, вылазку придётся отложить до следующей ночи.
Когда он снова разомкнул веки, за окном уже бушевал яркий дневной свет. Потерев гудящие виски, Линь Хэ нащупал на тумбочке телефон. Экран вспыхнул, показывая ровно восемь утра. Он замер, после чего горько усмехнулся: похоже, вылазку придётся отложить до следующей ночи.
Сбросив одеяло, Линь Хэ сел. Его взгляд зацепился за старый мобильник, лежащий на тумбочке, и глаза мгновенно сузились. Этот телефон они покупали вместе с Ваньэр и пользовались им больше двух лет. В памяти устройства хранилось множество их совместных снимков, а также контакты Сюй Цзиньфэна, Вэнь Линьюя и Чэнь Канвэя.
Сбросив одеяло, Линь Хэ сел. Его взгляд зацепился за старый мобильник, лежащий на тумбочке, и глаза мгновенно сузились. Этот телефон они покупали вместе с Ваньэр и пользовались им больше двух лет. В памяти устройства хранилось множество их совместных снимков, а также контакты Сюй Цзиньфэна, Вэнь Линьюя и Чэнь Канвэя.
Вся эта информация представляла смертельную угрозу: если полиция выйдет на его след, сотовый станет неопровержимой уликой.
Вся эта информация представляла смертельную угрозу: если полиция выйдет на его след, сотовый станет неопровержимой уликой.
Без ни малейших колебаний Линь Хэ сжал аппарат в кулаке и направился на кухню. Схватив тяжёлый молоток, он изо всей силы обрушил его на корпус.
Без ни малейших колебаний Линь Хэ сжал аппарат в кулаке и направился на кухню. Схватив тяжёлый молоток, он изо всей силы обрушил его на корпус.
Хруст!
Хруст!
Экран разлетелся паутиной трещин, корпус скособочило. Линь Хэ не останавливался, нанося удар за ударом, пока телефон не превратился в мешанину из пластика и микросхем.
Экран разлетелся паутиной трещин, корпус скособочило. Линь Хэ не останавливался, нанося удар за ударом, пока телефон не превратился в мешанину из пластика и микросхем.
Затем он сгрёб обломки в металлический таз, плеснул бензина и чиркнул спичкой. Яркое пламя взвилось вверх, повалил густой чёрный дым. Детали корёжились и плавились в огне, источая едкую гарь.
Затем он сгрёб обломки в металлический таз, плеснул бензина и чиркнул спичкой. Яркое пламя взвилось вверх, повалил густой чёрный дым. Детали корёжились и плавились в огне, источая едкую гарь.
Линь Хэ молча стоял рядом, не выражая ни единой эмоции. Лишь когда костёр угас, оставив после себя горстку серого пепла, он собрал останки в пакет, плотно завязал его и вынес в мусорный бак во дворе.
Линь Хэ молча стоял рядом, не выражая ни единой эмоции. Лишь когда костёр угас, оставив после себя горстку серого пепла, он собрал останки в пакет, плотно завязал его и вынес в мусорный бак во дворе.
Лишь сделав это, Линь Хэ облегчённо перевёл дыхание. Одной угрозой меньше.
Лишь сделав это, Линь Хэ облегчённо перевёл дыхание. Одной угрозой меньше.
Вернувшись в квартиру, он переоделся в чистое и вышел на улицу. У самого выхода из подъезда он столкнулся с соседкой, тётей Чжан. Держа в руках корзинку с овощами, та тепло улыбнулась:
Вернувшись в квартиру, он переоделся в чистое и вышел на улицу. У самого выхода из подъезда он столкнулся с соседкой, тётей Чжан. Держа в руках корзинку с овощами, та тепло улыбнулась:
— Линь, на работу собрался?
— Линь, на работу собрался?
Линь Хэ кивнул, выдавив из себя подобие улыбки.
Линь Хэ кивнул, выдавив из себя подобие улыбки.
— Ох, слушай, — спохватилась соседка, — что-то я пару дней не видела малышку Ваньэр. Куда она запропастилась?
— Ох, слушай, — спохватилась соседка, — что-то я пару дней не видела малышку Ваньэр. Куда она запропастилась?
Сердце Линь Хэ ухнуло вниз, но лицо осталось непроницаемым:
Сердце Линь Хэ ухнуло вниз, но лицо осталось непроницаемым:
— Она уехала в деревню к бабушке, погостит там немного.
— Она уехала в деревню к бабушке, погостит там немного.
— Вот как! — Не заподозрив подвоха, кивнула тётя Чжан. — В деревне-то воздух свежий, пусть девчушка отдохнёт.
— Вот как! — Не заподозрив подвоха, кивнула тётя Чжан. — В деревне-то воздух свежий, пусть девчушка отдохнёт.
Линь Хэ лишь буркнул что-то неопределённое и поспешил прочь. Яркий солнечный свет резал глаза, но внутри у него всё вымерзло.
Линь Хэ лишь буркнул что-то неопределённое и поспешил прочь. Яркий солнечный свет резал глаза, но внутри у него всё вымерзло.
Бабушка? Какая, к чёрту, бабушка! Ваньэр погибла, и она никогда больше не вернётся. Эта ложь была лишь фиговым листком, чтобы прикрыть страшную правду от чужих ушей.
Бабушка? Какая, к чёрту, бабушка! Ваньэр погибла, и она никогда больше не вернётся. Эта ложь была лишь фиговым листком, чтобы прикрыть страшную правду от чужих ушей.
Едва он ступил за ворота жилого комплекса, как в кармане раздалась трель. Достав свежекупленный сотовый, Линь Хэ увидел на экране незнакомый номер. Поколебавшись секунду, он принял вызов.
Едва он ступил за ворота жилого комплекса, как в кармане раздалась трель. Достав свежекупленный сотовый, Линь Хэ увидел на экране незнакомый номер. Поколебавшись секунду, он принял вызов.
— Алло, это Линь Хэ, брат Линь Ваньэр? — Раздался на том конце провода визгливый женский голос.
— Алло, это Линь Хэ, брат Линь Ваньэр? — Раздался на том конце провода визгливый женский голос.
Линь Хэ нахмурился:
Линь Хэ нахмурился:
— Я. А с кем имею честь?
— Я. А с кем имею честь?
— Я классный руководитель вашей сестры, учитель Ван, — в её тоне проскальзывало явное раздражение. — Линь Ваньэр уже несколько дней не появляется на занятиях! Что происходит? Почему родители даже не соизволили предупредить школу?
— Я классный руководитель вашей сестры, учитель Ван, — в её тоне проскальзывало явное раздражение. — Линь Ваньэр уже несколько дней не появляется на занятиях! Что происходит? Почему родители даже не соизволили предупредить школу?
Лицо Линь Хэ вмиг потемнело. После трагедии он ходил в школу, чтобы оформить академический отпуск, но просто не успел завершить бумаги. Эта так называемая «учительница» прекрасно знала, через какой кошмар прошла Ваньэр, но вместо слов сочувствия предпочла устроить допрос с пристрастием, словно отсутствие на уроках было тягчайшим преступлением.
Лицо Линь Хэ вмиг потемнело. После трагедии он ходил в школу, чтобы оформить академический отпуск, но просто не успел завершить бумаги. Эта так называемая «учительница» прекрасно знала, через какой кошмар прошла Ваньэр, но вместо слов сочувствия предпочла устроить допрос с пристрастием, словно отсутствие на уроках было тягчайшим преступлением.
Голос Линь Хэ прозвучал холоднее льда:
Голос Линь Хэ прозвучал холоднее льда:
— Она больше не будет учиться.
— Она больше не будет учиться.
— Не будет?! — Голос учительницы взлетел на октаву выше. — С чего это вдруг?! Ей всего шестнадцать, чем она заниматься-то будет без образования...
— Не будет?! — Голос учительницы взлетел на октаву выше. — С чего это вдруг?! Ей всего шестнадцать, чем она заниматься-то будет без образования...
Линь Хэ бесцеремонно оборвал её:
Линь Хэ бесцеремонно оборвал её:
— Если на этом всё, я кладу трубку.
— Если на этом всё, я кладу трубку.
Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов и мгновенно отправил номер в чёрный список. Тоже мне, педагог. Обычная бессердечная и эгоистичная тварь.
Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов и мгновенно отправил номер в чёрный список. Тоже мне, педагог. Обычная бессердечная и эгоистичная тварь.
Сжав телефон в кулаке, Линь Хэ ускорил шаг, направляясь в университет. Сегодня у него были пары. Маску обычного студента требовалось сохранять любой ценой — только так он мог безнаказанно вершить свою месть из тени.
Сжав телефон в кулаке, Линь Хэ ускорил шаг, направляясь в университет. Сегодня у него были пары. Маску обычного студента требовалось сохранять любой ценой — только так он мог безнаказанно вершить свою месть из тени.
У главных ворот царила суета, отовсюду сновали студенты. Опустив голову, Линь Хэ попытался затеряться в толпе, как вдруг его окликнул звонкий девичий голос:
У главных ворот царила суета, отовсюду сновали студенты. Опустив голову, Линь Хэ попытался затеряться в толпе, как вдруг его окликнул звонкий девичий голос:
— Линь Хэ!
— Линь Хэ!
Линь Хэ остановился и обернулся. Позади стояла девушка в белоснежном платье. Шёлковые волосы спадали по плечам, а от красоты её лица перехватывало дыхание. Это была Шэнь Русюэ — признанная красавица факультета актёрского мастерства и местная знаменитость. Линь Хэ не был с ней близко знаком, перекидывался лишь парой слов в библиотеке.
Линь Хэ остановился и обернулся. Позади стояла девушка в белоснежном платье. Шёлковые волосы спадали по плечам, а от красоты её лица перехватывало дыхание. Это была Шэнь Русюэ — признанная красавица факультета актёрского мастерства и местная знаменитость. Линь Хэ не был с ней близко знаком, перекидывался лишь парой слов в библиотеке.
Шэнь Русюэ подбежала к нему и, всматриваясь в его бледное лицо, с сочувствием произнесла:
Шэнь Русюэ подбежала к нему и, всматриваясь в его бледное лицо, с сочувствием произнесла:
— Ты как? Я слышала... о том, что случилось с твоей сестрой.
— Ты как? Я слышала... о том, что случилось с твоей сестрой.

Комментарии

Загрузка...