В конце концов Пань покачал головой.
В конце концов Пань покачал головой.
— Я действительно очень нуждаюсь в деньгах, — произнес он. — Твое предложение – самое щедрое из всех, что мне делали банды. Я верю в твою искренность, но я по натуре человек вольный, привык к свободе и меньше всего хочу ходить у кого-то на побегушках. Раз уж ты честен со мной, то и я лукавить не стану: сколько бы ты ни заплатил, шестеркой я не буду. Сегодняшний бой я проиграл. Моя никчемная жизнь теперь в твоих руках, так что делай со мной что хочешь!
— Я действительно очень нуждаюсь в деньгах, — произнес он. — Твое предложение – самое щедрое из всех, что мне делали банды. Я верю в твою искренность, но я по натуре человек вольный, привык к свободе и меньше всего хочу ходить у кого-то на побегушках. Раз уж ты честен со мной, то и я лукавить не стану: сколько бы ты ни заплатил, шестеркой я не буду. Сегодняшний бой я проиграл. Моя никчемная жизнь теперь в твоих руках, так что делай со мной что хочешь!
Хотя Пань по-прежнему отказывался подчиниться, Цзи чувствовал, что тот заметно смягчился. По крайней мере, в голосе великана больше не было прежней агрессии. В конце концов, победитель не просто сохранил ему жизнь, но и предложил работу; они не были заклятыми врагами, и каким бы скверным ни был характер побежденного, он не мог не понимать очевидного. Однако уступчивость еще не означала покорности. Твердый тон бойца ясно давал понять, что сдаваться он не намерен – во всяком случае, не сейчас.
Хотя Пань по-прежнему отказывался подчиниться, Цзи чувствовал, что тот заметно смягчился. По крайней мере, в голосе великана больше не было прежней агрессии. В конце концов, победитель не просто сохранил ему жизнь, но и предложил работу; они не были заклятыми врагами, и каким бы скверным ни был характер побежденного, он не мог не понимать очевидного. Однако уступчивость еще не означала покорности. Твердый тон бойца ясно давал понять, что сдаваться он не намерен – во всяком случае, не сейчас.
Цзи понимал, что подкупить упрямца не удастся. Тот ясно дал понять, что не продаст свободу за деньги. Предложенная сумма и без того была немалой; если накинуть еще, Пань лишь пренебрежительно фыркнет, решив, будто его держат за дешевку, которую можно задобрить одними лишь золотыми монетами. Умные люди знают, что во всем важна мера, а бездумное повышение ставок порой приводит лишь к обратному результату. Раз уж не вышло нанять его насовсем, Цзи решил зайти с другой стороны.
Цзи понимал, что подкупить упрямца не удастся. Тот ясно дал понять, что не продаст свободу за деньги. Предложенная сумма и без того была немалой; если накинуть еще, Пань лишь пренебрежительно фыркнет, решив, будто его держат за дешевку, которую можно задобрить одними лишь золотыми монетами. Умные люди знают, что во всем важна мера, а бездумное повышение ставок порой приводит лишь к обратному результату. Раз уж не вышло нанять его насовсем, Цзи решил зайти с другой стороны.
— Я ожидал подобного ответа, — произнес он. — Раз так, не стану тебя неволить. Ты работал на Чиду ради денег. Что, если я просто временно найму тебя? Как тебе такое?
— Я ожидал подобного ответа, — произнес он. — Раз так, не стану тебя неволить. Ты работал на Чиду ради денег. Что, если я просто временно найму тебя? Как тебе такое?
— Раз уж ты пощадил меня и сохранил мне жизнь, — твердо ответил Пань, — я готов выполнить для тебя любое поручение совершенно бесплатно. О деньгах больше не может быть и речи.
— Раз уж ты пощадил меня и сохранил мне жизнь, — твердо ответил Пань, — я готов выполнить для тебя любое поручение совершенно бесплатно. О деньгах больше не может быть и речи.
— Дело совсем несложное, так что не нужно делать такое лицо, будто собрался на смерть, — улыбнулся Цзи. — Я не из тех, кто требует платы за благодеяния. Это обычная сделка. Побудешь моим телохранителем три месяца, а я выплачу тебе пятьсот тысяч монет Звёздного Дракона. По истечении этого срока мы разойдемся как в море корабли.
— Дело совсем несложное, так что не нужно делать такое лицо, будто собрался на смерть, — улыбнулся Цзи. — Я не из тех, кто требует платы за благодеяния. Это обычная сделка. Побудешь моим телохранителем три месяца, а я выплачу тебе пятьсот тысяч монет Звёздного Дракона. По истечении этого срока мы разойдемся как в море корабли.
— Идет! Я согласен, — без лишних слов кивнул великан.
— Идет! Я согласен, — без лишних слов кивнул великан.
Заработать за три месяца сумму, которую прежде приходилось добывать целый год, да еще и на непыльной работе телохранителя... Было очевидно, что наниматель просто нашел красивый предлог, чтобы снабдить его деньгами. Отказаться от такого великодушия значило бы проявить черную неблагодарность. Сделка оказалась невероятно выгодной.
Заработать за три месяца сумму, которую прежде приходилось добывать целый год, да еще и на непыльной работе телохранителя... Было очевидно, что наниматель просто нашел красивый предлог, чтобы снабдить его деньгами. Отказаться от такого великодушия значило бы проявить черную неблагодарность. Сделка оказалась невероятно выгодной.
Увидев, что боец согласился, Цзи с облегчением перевел дух. У него было целых три месяца, чтобы окончательно привязать Паня к себе, и юноша ни капли не сомневался, что за это время тот добровольно присягнет ему на верность. С Системой сияющего золота в рукаве он чувствовал абсолютную уверенность в собственных силах. Пусть пока подчинить крепыша не удалось, настроение у Цзи было превосходным – награда за задание на вербовку, выданное Наньсин, уже практически лежала у него в кармане.
Увидев, что боец согласился, Цзи с облегчением перевел дух. У него было целых три месяца, чтобы окончательно привязать Паня к себе, и юноша ни капли не сомневался, что за это время тот добровольно присягнет ему на верность. С Системой сияющего золота в рукаве он чувствовал абсолютную уверенность в собственных силах. Пусть пока подчинить крепыша не удалось, настроение у Цзи было превосходным – награда за задание на вербовку, выданное Наньсин, уже практически лежала у него в кармане.
— Отныне можешь звать меня боссом. Ты сегодня серьезно пострадал, так что сначала подлечись и восстанови силы.
— Отныне можешь звать меня боссом. Ты сегодня серьезно пострадал, так что сначала подлечись и восстанови силы.
— Слушаюсь, босс, — отозвался тот.
— Слушаюсь, босс, — отозвался тот.
Когда Пань уселся медитировать, в комнате воцарилась тишина.
Когда Пань уселся медитировать, в комнате воцарилась тишина.
Цзи погрузился в размышления о дальнейших планах. Сегодня он невольно помог Сунь Чаншаню прибрать к рукам территорию Чиду. Если Чаншань не дурак и не хочет нажить себе опасного врага, то очень скоро выплатит солидное вознаграждение. Теперь, когда у него появился сильный телохранитель, прежний неторопливый план казался слишком медленным. Нужно ускорить темп и вплотную заняться заработком.
Цзи погрузился в размышления о дальнейших планах. Сегодня он невольно помог Сунь Чаншаню прибрать к рукам территорию Чиду. Если Чаншань не дурак и не хочет нажить себе опасного врага, то очень скоро выплатит солидное вознаграждение. Теперь, когда у него появился сильный телохранитель, прежний неторопливый план казался слишком медленным. Нужно ускорить темп и вплотную заняться заработком.
Вскоре в дверь негромко постучали. Отперев ее, Цзи увидел на пороге Сунь Чаншаня в сопровождении двух подручных. Лицо гостя все еще оставалось бледным, но раны уже полностью затянулись. Он успел переодеться в свежий костюм и больше ничем не напоминал того израненного, жалкого человека, каким был пару часов назад. Огнестрельные ранения относились к категории внешних повреждений: выглядели они жутко, но лечились проще всего. Достаточно засунуть пострадавшего в медицинскую капсулу, и даже если от него останется одна голова, прибор за полчаса вернет его к жизни в целости и сохранности.
Вскоре в дверь негромко постучали. Отперев ее, Цзи увидел на пороге Сунь Чаншаня в сопровождении двух подручных. Лицо гостя все еще оставалось бледным, но раны уже полностью затянулись. Он успел переодеться в свежий костюм и больше ничем не напоминал того израненного, жалкого человека, каким был пару часов назад. Огнестрельные ранения относились к категории внешних повреждений: выглядели они жутко, но лечились проще всего. Достаточно засунуть пострадавшего в медицинскую капсулу, и даже если от него останется одна голова, прибор за полчаса вернет его к жизни в целости и сохранности.
— Благодетель, прошу прощения, если помешал вашему отдыху, — Сунь Чаншань скользнул взглядом по медитирующему в углу Паню, и в его глазах промелькнуло удивление.
— Благодетель, прошу прощения, если помешал вашему отдыху, — Сунь Чаншань скользнул взглядом по медитирующему в углу Паню, и в его глазах промелькнуло удивление.
— Братец Сунь, не смущай меня этим обращением, — отмахнулся юноша. — Можешь звать меня просто Цзи.
— Братец Сунь, не смущай меня этим обращением, — отмахнулся юноша. — Можешь звать меня просто Цзи.
— Что ж, если не брезгуешь обществом старика, буду звать тебя братишкой, — Сунь Чаншань, заметив дружелюбный тон собеседника, окончательно успокоился и радостно заговорил:
— Что ж, если не брезгуешь обществом старика, буду звать тебя братишкой, — Сунь Чаншань, заметив дружелюбный тон собеседника, окончательно успокоился и радостно заговорил:
— Дело вот в чем. Мы полностью зачистили территорию Чиду, и мои ребята наткнулись на его тайник. Поскольку мерзавца прикончил именно ты, братишка, то и все его сбережения по праву принадлежат тебе. Я принес их до единой монеты.
— Дело вот в чем. Мы полностью зачистили территорию Чиду, и мои ребята наткнулись на его тайник. Поскольку мерзавца прикончил именно ты, братишка, то и все его сбережения по праву принадлежат тебе. Я принес их до единой монеты.
По знаку предводителя один из подручных водрузил на стол тяжелый чемодан и щелкнул замками. Внутри поблескивали ровные слитки золота, поверх которых аккуратными пачками лежали банкноты самого крупного номинала. Рядом покоилась небольшая шкатулка. Когда ее открыли, взору предстали полтора десятка тускло сияющих камней эволюции. От вида такого богатства даже Пань прервал медитацию и ошарашенно уставился на стол.
По знаку предводителя один из подручных водрузил на стол тяжелый чемодан и щелкнул замками. Внутри поблескивали ровные слитки золота, поверх которых аккуратными пачками лежали банкноты самого крупного номинала. Рядом покоилась небольшая шкатулка. Когда ее открыли, взору предстали полтора десятка тускло сияющих камней эволюции. От вида такого богатства даже Пань прервал медитацию и ошарашенно уставился на стол.
В Империи Звёздного Дракона ходовой валютой служили монеты, цзяо и фэнь Звёздного Дракона с десятичной системой исчисления. Поскольку империя являлась одной из величайших держав в суперкластере Прыгающей Лягушки, ее валюта, обеспеченная государственным авторитетом, обладала огромной покупательской способностью и принималась практически во всех уголках этого огромного скопления миров. Ценностью повыше обладали камни эволюции и драконьи кристаллы. Курс их обмена был строгим: один драконий кристалл приравнивался к тысяче камней эволюции, каждый из которых стоил десять тысяч монет Звёздного Дракона.
В Империи Звёздного Дракона ходовой валютой служили монеты, цзяо и фэнь Звёздного Дракона с десятичной системой исчисления. Поскольку империя являлась одной из величайших держав в суперкластере Прыгающей Лягушки, ее валюта, обеспеченная государственным авторитетом, обладала огромной покупательской способностью и принималась практически во всех уголках этого огромного скопления миров. Ценностью повыше обладали камни эволюции и драконьи кристаллы. Курс их обмена был строгим: один драконий кристалл приравнивался к тысяче камней эволюции, каждый из которых стоил десять тысяч монет Звёздного Дракона.
Кроме того, существовала и полуофициальная валюта – золото. Этот благородный металл ценился за красоту, высокую температуру плавления и широкое промышленное применение. Но главное – тяжелые элементы вроде золота рождались лишь в горниле взрывов сверхновых или при слиянии нейтронных звезд. Его запасы во вселенной оставались строго ограниченными, а редкость рождала высокую цену. Официальный курс обмена в империи составлял триста монет за полкилограмма золота. В отличие от тех же алмазов, из которых во вселенной состояли целые планеты, из-за чего их ценность со временем рухнула почти до нуля, золото никогда не обесценивалось. Содержимое принесенного ящика тянуло как минимум на триста тысяч монет Звёздного Дракона.
Кроме того, существовала и полуофициальная валюта – золото. Этот благородный металл ценился за красоту, высокую температуру плавления и широкое промышленное применение. Но главное – тяжелые элементы вроде золота рождались лишь в горниле взрывов сверхновых или при слиянии нейтронных звезд. Его запасы во вселенной оставались строго ограниченными, а редкость рождала высокую цену. Официальный курс обмена в империи составлял триста монет за полкилограмма золота. В отличие от тех же алмазов, из которых во вселенной состояли целые планеты, из-за чего их ценность со временем рухнула почти до нуля, золото никогда не обесценивалось. Содержимое принесенного ящика тянуло как минимум на триста тысяч монет Звёздного Дракона.
— Братишка, деньги, что Чиду держал в банке, нам уже не достать, — заговорщицки произнес Сунь Чаншань. — Но там наверняка были сущие крохи. Хэйку – место специфическое, здешние воротилы предпочитают хранить сбережения в наличных и ценностях, не доверяя банкирам. Так что перед тобой почти все его нажитое добро. Мои люди уже все подсчитали: золото потянет на триста сорок тысяч монет Звёздного Дракона, наличными тут еще двести двадцать тысяч, а камни эволюции стоят около ста сорока тысяч. Итого – семьсот тысяч монет. И всё это твое.
— Братишка, деньги, что Чиду держал в банке, нам уже не достать, — заговорщицки произнес Сунь Чаншань. — Но там наверняка были сущие крохи. Хэйку – место специфическое, здешние воротилы предпочитают хранить сбережения в наличных и ценностях, не доверяя банкирам. Так что перед тобой почти все его нажитое добро. Мои люди уже все подсчитали: золото потянет на триста сорок тысяч монет Звёздного Дракона, наличными тут еще двести двадцать тысяч, а камни эволюции стоят около ста сорока тысяч. Итого – семьсот тысяч монет. И всё это твое.
— Спасибо за честность, братец, — спокойно ответил Цзи, даже не взглянув на богатство. — Не стану кривить душой, мне сейчас действительно нужны средства, так что я приму эту долю.
— Спасибо за честность, братец, — спокойно ответил Цзи, даже не взглянув на богатство. — Не стану кривить душой, мне сейчас действительно нужны средства, так что я приму эту долю.
Хотя в своей жизни он еще никогда не держал в руках столь внушительной суммы, по сравнению с масштабами его будущих планов это были лишь жалкие крохи. Именно поэтому ему без труда удалось сохранить маску абсолютного равнодушия.
Хотя в своей жизни он еще никогда не держал в руках столь внушительной суммы, по сравнению с масштабами его будущих планов это были лишь жалкие крохи. Именно поэтому ему без труда удалось сохранить маску абсолютного равнодушия.
— О чем ты говоришь, братишка! Эти деньги твои по праву, — замахал руками собеседник. — Не будь тебя, я бы уже давно кормил червей, где уж там стоять и вести беседы. Но теперь, когда Чиду мертв, его уличные владения остались без хозяина. Скажи, у тебя есть на них какие-нибудь планы?
— О чем ты говоришь, братишка! Эти деньги твои по праву, — замахал руками собеседник. — Не будь тебя, я бы уже давно кормил червей, где уж там стоять и вести беседы. Но теперь, когда Чиду мертв, его уличные владения остались без хозяина. Скажи, у тебя есть на них какие-нибудь планы?
Сунь Чаншань изображал на лице искреннюю заботу, однако Цзи прекрасно видел его насквозь. Тайник покойного главаря – лишь верхушка айсберга. Настоящим сокровищем была сама территория, способная приносить стабильный доход долгие годы. И вежливость, с которой бандглаварь вел этот разговор, объяснялась исключительно страхом перед силой юноши. Раньше, когда они вели дела, тот ни разу не улыбнулся ему, не говоря уже о заискивающем «братишка» через каждое слово.
Сунь Чаншань изображал на лице искреннюю заботу, однако Цзи прекрасно видел его насквозь. Тайник покойного главаря – лишь верхушка айсберга. Настоящим сокровищем была сама территория, способная приносить стабильный доход долгие годы. И вежливость, с которой бандглаварь вел этот разговор, объяснялась исключительно страхом перед силой юноши. Раньше, когда они вели дела, тот ни разу не улыбнулся ему, не говоря уже о заискивающем «братишка» через каждое слово.
Немного подумав, Цзи ответил:
Немного подумав, Цзи ответил:
— Никаких особых планов у меня нет. Я здесь человек новый, и если ты выделишь мне какой-нибудь тихий уголок под жилье, буду признателен. Эта улица изначально принадлежала тебе, братец Сунь. Раз уж Чиду мертв, тебе и забирать его владения.
— Никаких особых планов у меня нет. Я здесь человек новый, и если ты выделишь мне какой-нибудь тихий уголок под жилье, буду признателен. Эта улица изначально принадлежала тебе, братец Сунь. Раз уж Чиду мертв, тебе и забирать его владения.
Услышав, что юноша забирает наличные и добровольно отказывается от уличного бизнеса, Сунь Чаншань облегченно выдохнул. Благодарность за спасение жизни – вещь хорошая, но уступать дойную корову он не собирался. Весь этот визит был спланированной проверкой. Именно поэтому он притащил чемодан денег и сразу заговорил о пустующих территориях – ему требовалось заставить спасителя раскрыть карты. Цзи принял золото и отказался от квартала – и этот ответ полностью устроил главу банды. Разовая выплата грела душу, но постоянный приток прибыли с подконтрольных улиц стоил несоизмеримо дороже.
Услышав, что юноша забирает наличные и добровольно отказывается от уличного бизнеса, Сунь Чаншань облегченно выдохнул. Благодарность за спасение жизни – вещь хорошая, но уступать дойную корову он не собирался. Весь этот визит был спланированной проверкой. Именно поэтому он притащил чемодан денег и сразу заговорил о пустующих территориях – ему требовалось заставить спасителя раскрыть карты. Цзи принял золото и отказался от квартала – и этот ответ полностью устроил главу банды. Разовая выплата грела душу, но постоянный приток прибыли с подконтрольных улиц стоил несоизмеримо дороже.

Комментарии

Загрузка...