Когда мы с Лэн Синсин и остальными вышли наружу, мужчина в чёрном резко подобрался, встал и поспешил прочь. Вдогонку ему полетел возмущённый крик хозяина забегаловки:
Когда мы с Лэн Синсин и остальными вышли наружу, мужчина в чёрном резко подобрался, встал и поспешил прочь. Вдогонку ему полетел возмущённый крик хозяина забегаловки:
— Эй! А платить кто будет?!
— Эй! А платить кто будет?!
Провожая взглядом наши удаляющиеся фигуры, незнакомец достал мобильный телефон и глухо произнёс в трубку:
Провожая взглядом наши удаляющиеся фигуры, незнакомец достал мобильный телефон и глухо произнёс в трубку:
— Да, цель обнаружена. Начинаем программу «Молодой орёл».
— Да, цель обнаружена. Начинаем программу «Молодой орёл».
Попрощавшись с ребятами, я перевёл дух и побежал домой трусцой. Я и не подозревал, что мне в спину устремлён пристальный взгляд, и уж тем более не думал, какая буря разразится в моей жизни совсем скоро.
Попрощавшись с ребятами, я перевёл дух и побежал домой трусцой. Я и не подозревал, что мне в спину устремлён пристальный взгляд, и уж тем более не думал, какая буря разразится в моей жизни совсем скоро.
Загадочный человек в плаще молча стоял неподалёку. Лёгкий ветерок шевелил полы его тёмного одеяния. Он провожал меня глазами до тех пор, пока моя фигура окончательно не скрылась из виду.
Загадочный человек в плаще молча стоял неподалёку. Лёгкий ветерок шевелил полы его тёмного одеяния. Он провожал меня глазами до тех пор, пока моя фигура окончательно не скрылась из виду.
Стерев со лба пот, я достал ключи и отпер входную дверь. Первое, что бросилось в глаза — в квартире стояла подозрительная тишина.
Стерев со лба пот, я достал ключи и отпер входную дверь. Первое, что бросилось в глаза — в квартире стояла подозрительная тишина.
«Неужели они ещё не вернулись? — встревожился я. — Вдруг что-то случилось?»
«Неужели они ещё не вернулись? — встревожился я. — Вдруг что-то случилось?»
Однако в гостиной мои страхи рассеялись. Девчонки были дома, вот только атмосфера в комнате царила более чем странная.
Однако в гостиной мои страхи рассеялись. Девчонки были дома, вот только атмосфера в комнате царила более чем странная.
Сорасакура и Рури с понурым видом сидели на полу перед журнальным столиком, поджав под себя ноги. Перед ними лежали раскрытые учебники для десятого класса. Вид у обеих был настолько удручённый, словно они прямо сейчас готовились совершить харакири.
Сорасакура и Рури с понурым видом сидели на полу перед журнальным столиком, поджав под себя ноги. Перед ними лежали раскрытые учебники для десятого класса. Вид у обеих был настолько удручённый, словно они прямо сейчас готовились совершить харакири.
— Эй, девчонки, вы чего? — спросил я, подходя ближе.
— Эй, девчонки, вы чего? — спросил я, подходя ближе.
Я присел на корточки рядом с Сорасакурой и мельком взглянул на Рури.
Я присел на корточки рядом с Сорасакурой и мельком взглянул на Рури.
— Что за траурные лица?
— Что за траурные лица?
Сорасакура обиженно надула губки утиным клювиком и ткнула пальцем в разворот книги.
Сорасакура обиженно надула губки утиным клювиком и ткнула пальцем в разворот книги.
— Братик, китайская программа такая сложная! Мы с Рури сегодня почти ничего не поняли на уроках... Что нам теперь делать?
— Братик, китайская программа такая сложная! Мы с Рури сегодня почти ничего не поняли на уроках... Что нам теперь делать?
Я не сдержал смешка. Совсем забыл, что они приехали из Японии. Наше отечественное образование, безжалостное и беспощадное, легко затыкающее за пояс хвалёные западные методики, для непривычного человека — сущий ад. Так что их ступор вполне объясним. Как говорится в известной шутке: Китай штампует учёных, а Америка их переманивает.
Я не сдержал смешка. Совсем забыл, что они приехали из Японии. Наше отечественное образование, безжалостное и беспощадное, легко затыкающее за пояс хвалёные западные методики, для непривычного человека — сущий ад. Так что их ступор вполне объясним. Как говорится в известной шутке: Китай штампует учёных, а Америка их переманивает.
— Да ладно вам, это только поначалу тяжело, — принялся я мягко успокаивать Сорасакуру, не желая лишний раз её расстраивать. — Потом втянетесь. В крайнем случае попросим родителей нанять репетитора, он быстро поможет нагнать программу.
— Да ладно вам, это только поначалу тяжело, — принялся я мягко успокаивать Сорасакуру, не желая лишний раз её расстраивать. — Потом втянетесь. В крайнем случае попросим родителей нанять репетитора, он быстро поможет нагнать программу.
— Хм, легко говорить! — тут же фыркнула Рури, смерив меня презрительным взглядом. — Репетиторы стоят кучу денег, нашей семье это просто не по карману!
— Хм, легко говорить! — тут же фыркнула Рури, смерив меня презрительным взглядом. — Репетиторы стоят кучу денег, нашей семье это просто не по карману!
Я призадумался. А ведь она права. Услуги хорошего репетитора влетают в копеечку. Наша семья только-только купила квартиру, расходы на троих подростков огромные, и даже совместных усилий отца и тётушки Одзавы едва хватает, чтобы сводить концы с концами. Нанимать кого-то со стороны действительно нереально. Но вечные подколки Рури задели меня за живое, и во мне внезапно пробудилось давно дремавшее царственное величие.
Я призадумался. А ведь она права. Услуги хорошего репетитора влетают в копеечку. Наша семья только-только купила квартиру, расходы на троих подростков огромные, и даже совместных усилий отца и тётушки Одзавы едва хватает, чтобы сводить концы с концами. Нанимать кого-то со стороны действительно нереально. Но вечные подколки Рури задели меня за живое, и во мне внезапно пробудилось давно дремавшее царственное величие.
— А кто сказал, что платить должны отец и тётушка Одзава? — гордо заявил я, ударив себя кулаком в грудь, и победоносно взглянул на Рури. — Я всё устрою! Все расходы беру на себя!
— А кто сказал, что платить должны отец и тётушка Одзава? — гордо заявил я, ударив себя кулаком в грудь, и победоносно взглянул на Рури. — Я всё устрою! Все расходы беру на себя!
Сёстры так и застыли с открытыми ртами. Переглянувшись, они уставились на меня как на сумасшедшего.
Сёстры так и застыли с открытыми ртами. Переглянувшись, они уставились на меня как на сумасшедшего.
— Б-братик, не надо... — испуганно залепетала Сорасакура, решив, что я брякнул глупость сгоряча. — У тебя же совсем нет денег.
— Б-братик, не надо... — испуганно залепетала Сорасакура, решив, что я брякнул глупость сгоряча. — У тебя же совсем нет денег.
Придя в себя от изумления, Рури снова нацепила язвительную маску и провокационно хмыкнула:
Придя в себя от изумления, Рури снова нацепила язвительную маску и провокационно хмыкнула:
— Да брось, сестрица, пускай старается. В Китае ведь говорят: «Из кожи вон лезть, чтобы прослыть извращенцем»? Вот мне и интересно, на что способен этот озабоченный, чтобы раздобыть нам учителя.
— Да брось, сестрица, пускай старается. В Китае ведь говорят: «Из кожи вон лезть, чтобы прослыть извращенцем»? Вот мне и интересно, на что способен этот озабоченный, чтобы раздобыть нам учителя.
Услышав слова Сорасакуры, я и сам запоздало сообразил, что сморозил глупость, и уже собирался пойти на попятную. Но желчный тон младшей сестрицы мигом разжёг во мне упрямство.
Услышав слова Сорасакуры, я и сам запоздало сообразил, что сморозил глупость, и уже собирался пойти на попятную. Но желчный тон младшей сестрицы мигом разжёг во мне упрямство.
«И вообще, дурында, поговорка звучит как „надувать щёки, чтобы казаться богачом“! — негодовал я про себя. — Тебя что, перекосит, если ты хоть раз не вставишь своё любимое словечко?!»
«И вообще, дурында, поговорка звучит как „надувать щёки, чтобы казаться богачом“! — негодовал я про себя. — Тебя что, перекосит, если ты хоть раз не вставишь своё любимое словечко?!»
— А давай поспорим? — усмехнулся я и подался чуть вперёд. — Если я выиграю, ты навсегда забудешь это дурацкое прозвище и будешь называть меня братом!
— А давай поспорим? — усмехнулся я и подался чуть вперёд. — Если я выиграю, ты навсегда забудешь это дурацкое прозвище и будешь называть меня братом!
Рури округлила свои красивые глаза. Было видно, что перспектива величать меня «братиком» ей глубоко отвратительна, но отступить сейчас означало признать поражение. Скрепя сердце, она приняла вызов.
Рури округлила свои красивые глаза. Было видно, что перспектива величать меня «братиком» ей глубоко отвратительна, но отступить сейчас означало признать поражение. Скрепя сердце, она приняла вызов.
— Идёт! — звонко выпалила она, выдвигая свои условия. — Но с тебя — репетитор минимум на месяц. А если сядешь в лужу, то выйдешь во двор и во всеуслышание проорёшь десять раз: «Я — похотливый извращенец!»
— Идёт! — звонко выпалила она, выдвигая свои условия. — Но с тебя — репетитор минимум на месяц. А если сядешь в лужу, то выйдешь во двор и во всеуслышание проорёшь десять раз: «Я — похотливый извращенец!»
«Надо же, какая хитрая! — подумал я. — Сразу раскусила мою лазейку с однодневным наймом для отвода глаз»
«Надо же, какая хитрая! — подумал я. — Сразу раскусила мою лазейку с однодневным наймом для отвода глаз»
Оплата целого месяца уроков — сумма поистине астрономическая. На эти деньги я мог бы целый год объедаться любимым пудингом.
Оплата целого месяца уроков — сумма поистине астрономическая. На эти деньги я мог бы целый год объедаться любимым пудингом.
Тем не менее я с самым невозмутимым видом кивнул. Как именно выпутываться — решу по ходу дела. В конце концов, конкретных сроков она не устанавливала, да и кое-какой туз в рукаве у меня всё же имелся.
Тем не менее я с самым невозмутимым видом кивнул. Как именно выпутываться — решу по ходу дела. В конце концов, конкретных сроков она не устанавливала, да и кое-какой туз в рукаве у меня всё же имелся.
Я мысленно вздохнул и покачал головой.
Я мысленно вздохнул и покачал головой.
«Вот и ещё один сюжетный квест в мою копилку, — уныло подумал я. — Когда же я наконец получу свой левел-ап?»
«Вот и ещё один сюжетный квест в мою копилку, — уныло подумал я. — Когда же я наконец получу свой левел-ап?»
— Братик, ты не переживай, — тихонько шепнула мне Сорасакура, пытаясь сгладить углы. — Рури быстро загорается, но у неё память как у золотой рыбки. Покуксится пару дней и забудет.
— Братик, ты не переживай, — тихонько шепнула мне Сорасакура, пытаясь сгладить углы. — Рури быстро загорается, но у неё память как у золотой рыбки. Покуксится пару дней и забудет.
Я с улыбкой потрепал её по плечу, показывая, что всё в порядке. Сорасакура лишь прикусила губу, не зная, что ещё сказать.
Я с улыбкой потрепал её по плечу, показывая, что всё в порядке. Сорасакура лишь прикусила губу, не зная, что ещё сказать.
Зато Рури после нашего уговора заметно повеселела. Напевая под нос, она устроилась на диване рядом с сестрой и принялась щёлкать пультом, пока не наткнулась на очередной шедевр отечественного кинопрома — какой-то дико популярный патриотический боевик про войну с японцами.
Зато Рури после нашего уговора заметно повеселела. Напевая под нос, она устроилась на диване рядом с сестрой и принялась щёлкать пультом, пока не наткнулась на очередной шедевр отечественного кинопрома — какой-то дико популярный патриотический боевик про войну с японцами.
Сериал назывался «Операция „Стрела“». Начинался он эпично: боец Восьмой армии, расправив руки подобно раскинувшему крылья орлу, ласточкой спикировал со скалы прямо перед строем японских захватчиков.
Сериал назывался «Операция „Стрела“». Начинался он эпично: боец Восьмой армии, расправив руки подобно раскинувшему крылья орлу, ласточкой спикировал со скалы прямо перед строем японских захватчиков.
Враги тут же засуетились, спешно разворачивая два станковых пулемёта. Пехота дружно вскинула винтовки, и на героя обрушился шквал свинца.
Враги тут же засуетились, спешно разворачивая два станковых пулемёта. Пехота дружно вскинула винтовки, и на героя обрушился шквал свинца.
Но наш доблестный партизан прямо в воздухе закрутил такое сальто, что законы физики стыдливо забились в угол. Увернувшись от града пуль, он широким жестом веера швырнул горсть метательных ножей, наповал скосив добрую половину неприятельского отряда. В следующий миг он уже ворвался в гущу врагов и лихим приёмом «ножницы» уложил оставшихся супостатов. Поле боя было завалено телами.
Но наш доблестный партизан прямо в воздухе закрутил такое сальто, что законы физики стыдливо забились в угол. Увернувшись от града пуль, он широким жестом веера швырнул горсть метательных ножей, наповал скосив добрую половину неприятельского отряда. В следующий миг он уже ворвался в гущу врагов и лихим приёмом «ножницы» уложил оставшихся супостатов. Поле боя было завалено телами.
У меня от этого зрелища чуть кровь из глаз не пошла. Правы люди: в современных сериалах, если ты не убер-мутант или бессмертный даос, тебе в партизанах делать нечего. Не умеешь в одиночку выкашивать батальон врагов голыми руками — даже не смей называть себя солдатом.
У меня от этого зрелища чуть кровь из глаз не пошла. Правы люди: в современных сериалах, если ты не убер-мутант или бессмертный даос, тебе в партизанах делать нечего. Не умеешь в одиночку выкашивать батальон врагов голыми руками — даже не смей называть себя солдатом.
— Ого... — Сорасакура смотрела в экран широко распахнутыми глазами, принимая всё за чистую монету. Она повернулась ко мне с абсолютно серьёзным видом: — Братик, неужели ваши солдаты и правда были такими сильными? Как у него так получается?
— Ого... — Сорасакура смотрела в экран широко распахнутыми глазами, принимая всё за чистую монету. Она повернулась ко мне с абсолютно серьёзным видом: — Братик, неужели ваши солдаты и правда были такими сильными? Как у него так получается?
У меня нервно дёрнулся глаз. Пришлось импровизировать на ходу:
У меня нервно дёрнулся глаз. Пришлось импровизировать на ходу:
— Ну... Смотри. Тут задействован первый закон Ньютона, закон Архимеда, теория относительности Эйнштейна и профессиональная техника симуляции падения из европейского футбола. Всё это он объединил и привёл в действие за счёт циркуляции чакры в организме.
— Ну... Смотри. Тут задействован первый закон Ньютона, закон Архимеда, теория относительности Эйнштейна и профессиональная техника симуляции падения из европейского футбола. Всё это он объединил и привёл в действие за счёт циркуляции чакры в организме.
— О-о-о! — простодушная Сорасакура восхищённо захлопала в ладоши, глядя на меня с благоговением. — Братик, ты такой умный! А я совсем глупенькая, ничего в этом не понимаю.
— О-о-о! — простодушная Сорасакура восхищённо захлопала в ладоши, глядя на меня с благоговением. — Братик, ты такой умный! А я совсем глупенькая, ничего в этом не понимаю.
Я лишь вымученно улыбнулся. Господи, как же мне хотелось забрать у них пульт...
Я лишь вымученно улыбнулся. Господи, как же мне хотелось забрать у них пульт...

Комментарии

Загрузка...