Я слегка вздрогнул и резко обернулся. Поваленный на землю Рыжий вдруг подорвался, словно уверовал в великого Брата Чуня, и полоснул меня неожиданно возникшим в руке ножом-бабочкой.
Я слегка вздрогнул и резко обернулся. Поваленный на землю Рыжий вдруг подорвался, словно уверовал в великого Брата Чуня, и полоснул меня неожиданно возникшим в руке ножом-бабочкой.
Вообще-то я без труда увернулся бы от такого выпада, но у меня за спиной испуганно жались девчонки. Отскочи я в сторону — и удар неминуемо пришёлся бы по ним. Делать нечего: пришлось спешно закрываться рукой.
Вообще-то я без труда увернулся бы от такого выпада, но у меня за спиной испуганно жались девчонки. Отскочи я в сторону — и удар неминуемо пришёлся бы по ним. Делать нечего: пришлось спешно закрываться рукой.
— С-сы... — зашипел я от резкой жгучей боли в предплечье.
— С-сы... — зашипел я от резкой жгучей боли в предплечье.
Из пореза побежала кровь. Повезло — рана оказалась неглубокой.
Из пореза побежала кровь. Повезло — рана оказалась неглубокой.
Внутри у меня всё вспыхнуло от ярости. Я ведь пощадил этого урода, а он полез с ножом! Что ж, ублюдок, сейчас проверим, действительно ли твой Брат Чунь дарует бессмертие!
Внутри у меня всё вспыхнуло от ярости. Я ведь пощадил этого урода, а он полез с ножом! Что ж, ублюдок, сейчас проверим, действительно ли твой Брат Чунь дарует бессмертие!
Рыжий, воодушевлённый первой удачной атакой, уже заносил клинок для следующего удара. Но на этот раз я был наготове. Хрен тебе, а не вторая попытка.
Рыжий, воодушевлённый первой удачной атакой, уже заносил клинок для следующего удара. Но на этот раз я был наготове. Хрен тебе, а не вторая попытка.
Перехватив его запястье, я резко выкрутил руку противника. Раздался отчётливый хруст сустава, и нож-бабочка со звоном полетел на землю.
Перехватив его запястье, я резко выкрутил руку противника. Раздался отчётливый хруст сустава, и нож-бабочка со звоном полетел на землю.
Похоже, плечо у него вылетело из сустава. Не успел подонок даже пикнуть, как мой кулак прилетел ему в другой глаз. Ну вот, теперь полная симметрия...
Похоже, плечо у него вылетело из сустава. Не успел подонок даже пикнуть, как мой кулак прилетел ему в другой глаз. Ну вот, теперь полная симметрия...
Всё ещё кипя от злости, я подобрал с земли нож-бабочку и наотмашь вонзил его прямо между ног распростёртого на земле подонка.
Всё ещё кипя от злости, я подобрал с земли нож-бабочку и наотмашь вонзил его прямо между ног распростёртого на земле подонка.
— А-а-а! — дико завыл Рыжий. Сложно было понять, чего в этом крике больше — боли или животного ужаса.
— А-а-а! — дико завыл Рыжий. Сложно было понять, чего в этом крике больше — боли или животного ужаса.
Поняв, что остриё вонзилось в землю буквально в паре сантиметров от его хозяйства, он шумно, с облегчением выдохнул. Ещё бы мгновение — и прощай мужская гордость. Я свирепо уставился на придурка. Не будь со мной девочек, этот клинок вошёл бы ему глубоко в бедро, уж я бы позаботился.
Поняв, что остриё вонзилось в землю буквально в паре сантиметров от его хозяйства, он шумно, с облегчением выдохнул. Ещё бы мгновение — и прощай мужская гордость. Я свирепо уставился на придурка. Не будь со мной девочек, этот клинок вошёл бы ему глубоко в бедро, уж я бы позаботился.
Не подумайте, я не садист. Просто с такими отбросами миндальничать нельзя: когда они измываются над другими, то пощады от них не дождёшься.
Не подумайте, я не садист. Просто с такими отбросами миндальничать нельзя: когда они измываются над другими, то пощады от них не дождёшься.
Рыжий скорчился на земле и завыл пуще прежнего. Кровь из моей раны крупными каплями падала на пыльный асфальт, оставляя на нём алые следы, похожие на распускающиеся цветы. Я холодно хмыкнул, примериваясь, куда бы ещё приложиться, чтобы этот урод запомнил урок на всю оставшуюся жизнь.
Рыжий скорчился на земле и завыл пуще прежнего. Кровь из моей раны крупными каплями падала на пыльный асфальт, оставляя на нём алые следы, похожие на распускающиеся цветы. Я холодно хмыкнул, примериваясь, куда бы ещё приложиться, чтобы этот урод запомнил урок на всю оставшуюся жизнь.
— Ямэтэ! — испуганно вскрикнула Сорасакура Ягами, едва я занёс ногу для пинка. Она торопливо добавила: — Тяньлинь-кун, прошу, довольно! Они уже получили по заслугам, не надо больше драться!
— Ямэтэ! — испуганно вскрикнула Сорасакура Ягами, едва я занёс ногу для пинка. Она торопливо добавила: — Тяньлинь-кун, прошу, довольно! Они уже получили по заслугам, не надо больше драться!
Я невольно улыбнулся. Всё-таки она слишком мягкосердечная — жалеть такое ничтожество... Но раз уж она просит, я не стал настаивать и опустил ногу.
Я невольно улыбнулся. Всё-таки она слишком мягкосердечная — жалеть такое ничтожество... Но раз уж она просит, я не стал настаивать и опустил ногу.
— Проваливайте! — рявкнул я на ублюдков.
— Проваливайте! — рявкнул я на ублюдков.
Вся троица, растеряв последние остатки гонора, поспешила убраться восвояси. Они уже готовы были бежать без оглядки, счастливые, что уносят ноги живыми.
Вся троица, растеряв последние остатки гонора, поспешила убраться восвояси. Они уже готовы были бежать без оглядки, счастливые, что уносят ноги живыми.
— А ну стоять! — окликнул я их. Рыжий аж подпрыгнул от испуга. — Я ясно сказал: катитесь отсюда. Слово «катиться» вам растолковать или сами справитесь?
— А ну стоять! — окликнул я их. Рыжий аж подпрыгнул от испуга. — Я ясно сказал: катитесь отсюда. Слово «катиться» вам растолковать или сами справитесь?
Шпана растерянно переглянулась и, не найдя иного выхода, послушно повалилась на асфальт. Выписывая боками идеальные крендели, они принялись усердно убираться прочь. Картина получилась на редкость комичной.
Шпана растерянно переглянулась и, не найдя иного выхода, послушно повалилась на асфальт. Выписывая боками идеальные крендели, они принялись усердно убираться прочь. Картина получилась на редкость комичной.
Видя, как недавние громилы позорно катятся колбаской, Сорасакура и Рури не выдержали и прыснули со смеху. Тяжёлый осадок от несостоявшегося ограбления тут же испарился.
Видя, как недавние громилы позорно катятся колбаской, Сорасакура и Рури не выдержали и прыснули со смеху. Тяжёлый осадок от несостоявшегося ограбления тут же испарился.
— Ну как вы, не пострадали? — поинтересовался я, оборачиваясь к сёстрам.
— Ну как вы, не пострадали? — поинтересовался я, оборачиваясь к сёстрам.
— Всё хорошо, Тяньлинь-кун, вы подоспели вовремя, — покачала головой Сорасакура, но её улыбка тут же угасла при взгляде на моё предплечье. — Ой, вы же ранены! Тяньлинь-кун, нужно немедленно в больницу!
— Всё хорошо, Тяньлинь-кун, вы подоспели вовремя, — покачала головой Сорасакура, но её улыбка тут же угасла при взгляде на моё предплечье. — Ой, вы же ранены! Тяньлинь-кун, нужно немедленно в больницу!
Я скосил глаза на рану и небрежно отмахнулся:
Я скосил глаза на рану и небрежно отмахнулся:
— Да ладно тебе, ерунда. Бывало и хуже.
— Да ладно тебе, ерунда. Бывало и хуже.
И я ничуть не преувеличивал. Драться мне приходилось с самого детства, так что к разного рода травмам я давно привык. Дома найдётся всё необходимое, а тратить деньги на больницу из-за такого пустяка — глупость несусветная.
И я ничуть не преувеличивал. Драться мне приходилось с самого детства, так что к разного рода травмам я давно привык. Дома найдётся всё необходимое, а тратить деньги на больницу из-за такого пустяка — глупость несусветная.
Настроение продолжать прогулку у сестёр улетучилось окончательно, и мы единогласно решили возвращаться домой, чтобы заняться моей рукой. Я спорить не стал. Переулок этот пользовался дурной славой, и Рыжий вполне мог вернуться с подкреплением. Сам по себе он боец сомнительный, но если позовёт кого посерьёзнее, нам несдобровать. Я всё-таки не Ип Ман, чтобы раскидывать толпы профессиональных костоломов. Раньше в случае опасности я мог просто сбежать, а сейчас на мне висели две девчонки.
Настроение продолжать прогулку у сестёр улетучилось окончательно, и мы единогласно решили возвращаться домой, чтобы заняться моей рукой. Я спорить не стал. Переулок этот пользовался дурной славой, и Рыжий вполне мог вернуться с подкреплением. Сам по себе он боец сомнительный, но если позовёт кого посерьёзнее, нам несдобровать. Я всё-таки не Ип Ман, чтобы раскидывать толпы профессиональных костоломов. Раньше в случае опасности я мог просто сбежать, а сейчас на мне висели две девчонки.
Мы торопливо вынырнули из подворотни на оживлённый проспект и наконец перевели дух. Насколько бы наглыми ни были эти уличные бандиты, соваться в оживлённый центр города они не рискнут — наши доблестные чэнгуань быстро бы разъяснили им правила приличия.
Мы торопливо вынырнули из подворотни на оживлённый проспект и наконец перевели дух. Насколько бы наглыми ни были эти уличные бандиты, соваться в оживлённый центр города они не рискнут — наши доблестные чэнгуань быстро бы разъяснили им правила приличия.
Сорасакура взмахом руки остановила такси, и уже через двадцать минут мы перешагнули порог нашей квартиры.
Сорасакура взмахом руки остановила такси, и уже через двадцать минут мы перешагнули порог нашей квартиры.
К этому времени кровь уже запеклась. Достаточно было просто промыть порез и наложить чистую повязку — пара дней, рана затянется корочкой, и рука снова будет как новенькая, хоть сейчас в бой.
К этому времени кровь уже запеклась. Достаточно было просто промыть порез и наложить чистую повязку — пара дней, рана затянется корочкой, и рука снова будет как новенькая, хоть сейчас в бой.
Наскоро промыв руку под краном в ванной, я вернулся в гостиную. На журнальном столике меня уже ждала раскрытая аптечка, которую заботливо принесла Сорасакура.
Наскоро промыв руку под краном в ванной, я вернулся в гостиную. На журнальном столике меня уже ждала раскрытая аптечка, которую заботливо принесла Сорасакура.
— Спасибо, — улыбнулся я, опускаясь на диван.
— Спасибо, — улыбнулся я, опускаясь на диван.
Я уже потянулся к бинтам, но Сорасакура мягко перехватила мою руку.
Я уже потянулся к бинтам, но Сорасакура мягко перехватила мою руку.
— Ни в коем случае! Вы пострадали, защищая нас, Тяньлинь-кун. Позвольте мне позаботиться о вас! — С этими словами она решительно прижала к себе флакон с антисептиком и рулон бинта, не давая мне и шанса сделать всё самому.
— Ни в коем случае! Вы пострадали, защищая нас, Тяньлинь-кун. Позвольте мне позаботиться о вас! — С этими словами она решительно прижала к себе флакон с антисептиком и рулон бинта, не давая мне и шанса сделать всё самому.
Я невольно усмехнулся. Надо же, какая упрямица. Ладно, не буду лишать её возможности проявить заботу. Вот только её манера выражаться... От этого «позвольте мне услужить вам» в голове невольно рождались весьма двусмысленные картинки.
Я невольно усмехнулся. Надо же, какая упрямица. Ладно, не буду лишать её возможности проявить заботу. Вот только её манера выражаться... От этого «позвольте мне услужить вам» в голове невольно рождались весьма двусмысленные картинки.
Кивнув, Сорасакура плавно опустилась передо мной на колени в традиционной японской позе сейдза. Она осторожно перехватила моё раненое предплечье и принялась откручивать крышечку антисептика.
Кивнув, Сорасакура плавно опустилась передо мной на колени в традиционной японской позе сейдза. Она осторожно перехватила моё раненое предплечье и принялась откручивать крышечку антисептика.
— Слушай, ты бы лучше присела рядом... Зачем на коленях-то? — пробормотал я, чувствуя себя ужасно неловко.
— Слушай, ты бы лучше присела рядом... Зачем на коленях-то? — пробормотал я, чувствуя себя ужасно неловко.
Принимать помощь от красивой девушки, которая стоит перед тобой на коленях, — испытание не для слабонервных. Но куда более серьёзной проблемой было то, что с такого ракурса мне открывался потрясающий вид на её полуоткрытый вырез. Сдерживать собственные мысли в рамках приличия становилось решительно невозможно.
Принимать помощь от красивой девушки, которая стоит перед тобой на коленях, — испытание не для слабонервных. Но куда более серьёзной проблемой было то, что с такого ракурса мне открывался потрясающий вид на её полуоткрытый вырез. Сдерживать собственные мысли в рамках приличия становилось решительно невозможно.
— Дамэ! — категорично возразила Сорасакура. — Тяньлинь-кун пролил за нас кровь! Сидеть рядом в такой момент было бы верхом непочтительности. Я просто сгорю от стыда, если поступлю так!
— Дамэ! — категорично возразила Сорасакура. — Тяньлинь-кун пролил за нас кровь! Сидеть рядом в такой момент было бы верхом непочтительности. Я просто сгорю от стыда, если поступлю так!
Мне оставалось лишь мысленно развести руками. Похоже, вбитые с детства японские манеры из этой милой головки так просто не выкурить. Пришлось смириться со своей участью и покорно опустить глаза.
Мне оставалось лишь мысленно развести руками. Похоже, вбитые с детства японские манеры из этой милой головки так просто не выкурить. Пришлось смириться со своей участью и покорно опустить глаза.
Рури Ягами тем временем нерешительно топталась у края дивана. Она то и дело теребила подол своей кофточки, напоминая напроказившего ребёнка, и напряжённо размышляла о чём-то своём.
Рури Ягами тем временем нерешительно топталась у края дивана. Она то и дело теребила подол своей кофточки, напоминая напроказившего ребёнка, и напряжённо размышляла о чём-то своём.
— Рури, ну чего ты там стоишь? — окликнула её сестра, повернув голову. — Иди сюда, помоги мне позаботиться о Тяньлинь-куне.
— Рури, ну чего ты там стоишь? — окликнула её сестра, повернув голову. — Иди сюда, помоги мне позаботиться о Тяньлинь-куне.
Младшая сестра заметно смутилась. Она крепко сжала кулачки, а на её лице отразилась целая гамма противоречивых эмоций.
Младшая сестра заметно смутилась. Она крепко сжала кулачки, а на её лице отразилась целая гамма противоречивых эмоций.
— Да ладно тебе, не нужно, — примиряюще улыбнулся я, махнув рукой. — Пусть занимается своими делами.
— Да ладно тебе, не нужно, — примиряюще улыбнулся я, махнув рукой. — Пусть занимается своими делами.
Связываться с колючим характером младшенькой мне совершенно не хотелось. Будет уже неплохо, если она просто перестанет смотреть на меня как на личного врага.
Связываться с колючим характером младшенькой мне совершенно не хотелось. Будет уже неплохо, если она просто перестанет смотреть на меня как на личного врага.
Рури прикусила нижнюю губу и поспешила скрыться в своей комнате. Однако у самого порога она на секунду замялась и, не оборачиваясь, едва слышно выдавила:
Рури прикусила нижнюю губу и поспешила скрыться в своей комнате. Однако у самого порога она на секунду замялась и, не оборачиваясь, едва слышно выдавила:
— Это... спасибо тебе за сегодня.
— Это... спасибо тебе за сегодня.
— Простите её, Тяньлинь-кун, моя сестра... — Сорасакура с виноватым вздохом посмотрела на закрывшуюся дверь.
— Простите её, Тяньлинь-кун, моя сестра... — Сорасакура с виноватым вздохом посмотрела на закрывшуюся дверь.

Комментарии

Загрузка...