Гу Дунтин остановил свой янтарный взгляд на фонтане, что стоял неподалеку.
Фонтан целиком был высечен из первоклассного нефрита. В самом центре его застыл озорной ангелочек, но стоило изменить угол обзора, как этот же ангел начинал напоминать милосердную бодхисаттву. Именно эта многоликость в свое время взвинтила цену на фонтан до баснословных пятисот миллионов. Вокруг ангелочка искусные мастера вырезали плывущие облака — настолько живые и объемные, что казалось, еще мгновение, и из них вот-вот появятся небожители.
Свою астрономическую стоимость фонтан оправдывал и мелкими деталями: здесь были и персики, сулящие долголетие, и гранаты, символизирующие многочисленное потомство, и множество других образов, исполненных глубокого смысла. Несмотря на то что это был всего лишь декоративный объект, он занимал внушительную площадь, а каждая травинка и каждый лепесток на нем были проработаны с такой тщательностью, что композиция, при всей своей сложности, выглядела безупречно упорядоченной.
Семья Гу была одной из самых влиятельных в Имперском штате, и чего они только не видели в своей жизни, но этот фонтан по-прежнему оставался для них чем-то особенным.
Гу Дунтин, глядя на творение, вновь не удержался от комментария:
— Ходят слухи, что мастер Венди создает всего одну работу в три года, и до сих пор никто не смог заставить её сделать исключение. Говорят, семья Чжан из Имперского штата предлагала миллиард в качестве подарка на юбилей главы дома, но мастер ответила лишь двумя словами: не буду.
Сегодня в высшем свете только и разговоров, что об истинной личности этого мастера. Каким же невероятным талантом нужно обладать, чтобы создавать подобные шедевры, способные пережить века? Её интересовало не количество работ, а лишь веление собственного сердца.
Поразмыслив о фонтане и загадочном мастере Венди, Гу Дунтин повернул голову. Он ожидал увидеть на лице младшей сестры изумление, но вместо этого застал Су Минъян с совершенно равнодушным, почти скучающим выражением лица.
Гу Дунтин удивленно приподнял бровь, но тут же одернул себя. Ну конечно, сестра выросла в семье Су, которая никогда не принадлежала к мировой элите, откуда ей знать о ценности работ мастера Венди? В их кругах даже ходила поговорка: только тот, кто владеет подлинником мастера, может считаться настоящим аристократом.
Вспомнив, что Су Минъян должна была расти принцессой, но из-за нелепой случайности долгие годы провела в скитаниях, он с болью нахмурился. Отныне он обязан окружить её заботой, сполна компенсировав всю ту любовь и радость жизни, которых она была лишена.
— Янъян, тебе не нравится? Если хочешь, я присмотрю для тебя другие работы мастера Венди, куплю, чтобы ты могла с ними поиграть.
Стоявший рядом Лу Болин приподнял бровь, выражая легкое удивление, а остальные подчиненные и вовсе остолбенели. Семья Гу, конечно, богата, но каждая работа мастера Венди стоит сотни миллионов. И вот так запросто, для только что вернувшейся сестры — просто купить, чтобы она поиграла? Это было за гранью всякого баловства.
Однако Су Минъян, даже не задумываясь, ответила отказом:
— Не нужно. Мне не нравится.
Едва закончив фразу, она перевела взгляд на редкие цветы неподалеку. Садовники отлично ухаживали за растениями стоимостью в миллионы, и те даже в это время года цвели пышным цветом, источая тонкий аромат, который приятно успокаивал.
Су Минъян выпрямилась. На самом деле она была лишь слегка озадачена. Этот фонтан она создала в прошлом году, когда была сильно вымотана после операции. Чтобы снять стресс, она на полмесяца ушла в затворничество и собственноручно вырезала его из камня. Но в самом конце она немного разнервничалась, из-за чего линии на тех самых облаках получились не такими плавными, как хотелось бы, и она, не раздумывая, выбросила работу в мусор.
Она была до крайности строга к своим произведениям: лучше вовсе отказаться от плодов своего труда, чем допустить хоть малейший изъян. Кто же знал, что выброшенная ею вещь уйдет с молотка за пятьсот миллионов, да еще и окажется в доме её родителей!
Су Минъян никогда не вникала в дела, связанные с её доходами, доверяя управление своим людям. Она лишь знала, что количество нулей на её банковском счете может ослепить любого, а её работы на следующий же день после завершения увозили спецтранспортом. Но всё же... кто додумался выставить её брак на продажу? Да еще и продать её родным отцу и матери, чтобы брат теперь так ими восхищался? Су Минъян стало неловко.
Заметив отказ сестры, Гу Дунтин слегка поник:
— Ну, раз тебе не нравится, то ладно. Если что-то приглянется, просто скажи старшему брату — я куплю, или можешь купить сама.
— Я... — только начала было Су Минъян, как вдруг издалека донесся голос:
— О-о-о, моё сокровище, моя единственная, ни с чем не сравнимая, самая чудесная доченька!
Этот вопль, полный рыданий и громогласный, как удар грома, заставил Су Минъян проглотить слова. Вместе с Гу Дунтином она обернулась на звук.
К ним широким шагом приближался мужчина в безупречном костюме, на вид не старше пятидесяти. От него веяло спокойствием и мудростью, накопленными с годами, а в глазах, несмотря на легкие морщинки в уголках, читалась безграничная тревога. Рядом с ним, в темно-синем ципао и наброшенной на плечи меховой накидке из лисы, шла женщина. Она передвигалась не так быстро, но в её движениях чувствовалась нетерпеливость, а взгляд был намертво прикован к Су Минъян. Женщина выглядела как истинная аристократка, даже в спешке сохраняя грацию.
Су Минъян смотрела на приближающуюся пару, и в её душе шевельнулось неясное чувство.
— Янъян!
Расстояние было небольшим, и через пару минут супруги оказались прямо перед ней. Мужчина в упор разглядывал свою родную дочь, которую они искали целых двадцать лет. Увидев её лицо, он тяжело задышал — волнение захлестнуло его.
— Моя Янъян, папа наконец-то действительно видит тебя!
Гу Гуанъяо, не отрывая сияющего взгляда от девушки, резко вскинул руки, намереваясь обнять её.
— Гу Гуанъяо! — женщина рядом тут же пресекла его порыв.
Жуань Цинцю смотрела на мужа с холодом в глазах:
— Не пугай её.
Хотя её саму переполняли эмоции, она держала себя в руках, не сводя глаз с дочери и не совершая никаких резких движений. Она боялась лишь одного — напугать их драгоценное дитя.

Комментарии

Загрузка...