Хм, рано или поздно её мужик прозреет и бросит её, вот тогда-то она наплачется.
Отойдя довольно далеко, Сюй Гоцян внезапно остановился и с досадой хлопнул себя по лбу. Подумать только, так разозлился на Чжао Ваньвань, что совсем забыл спросить, как зовут её мужа. Сюй Гоцян немного поразмыслил, достал телефон и набрал номер:
— Шуанхун, я тут у супермаркета видел Ваньвань с мужем... Послушай, ребёнок уже замужем, а ты даже не позволишь ей привести мужа домой показаться, разве это дело?
— Я знаю, знаю... Вы же мать и дочь, какая может быть вражда дольше одного дня? Да-да... Разве я не понимаю, что ты за неё переживаешь? Ты же мать, неужели ты из-за того, что ребёнок проявил характер, теперь всю жизнь с ней не будешь разговаривать?
— По мне, так её муж к Ваньвань неплохо относится. Накупил кучу всего для детского сада, и всё дорогое... Ваньвань нашла такого хорошего мужа, он о ней заботится, разве тебе, как матери, не должно стать спокойнее?
— ...Да, конечно, просто мы же не знаем, что он за человек. Не нам ли, взрослым, присмотреться к нему ради Ваньвань? Ладно, договорились, свяжись с ней, пусть приходят на обед.
Добившись своего, Сюй Гоцян повесил трубку. Он убрал телефон в карман, размышляя, что нужно будет воспользоваться случаем и разузнать, что из себя представляет муж Чжао Ваньвань. Если тот действительно человек способный и с нужными связями, то он, будучи старшим дядей Чжао Ваньвань, станет и дядей её мужа. Разве не станет в будущем проще решать любые дела?
Что там задумал Сюй Гоцян, Чжао Ваньвань не знала. Сейчас она ехала на электроскутере, погружённая в свои мысли. Сюй Гоцян ушёл, они с Лу Цзинчэном тоже собирались домой, но так как она была на скутере, Лу Цзинчэн, естественно, не мог подвезти её. Она попросила его ехать на машине первым, а сама вернулась своим ходом. Ей нужно было время по дороге домой, чтобы привести чувства в порядок.
Лу Цзинчэн вёл машину, вечернего часа пик ещё не было, дорога была свободна, так что он добрался до дома первым. Когда Чжао Ваньвань вошла в квартиру, она увидела в гостиной целую гору вещей: школьный рюкзак, тетради, пенал, бутылочку для воды и многое другое.
Чжао Цзэюй послушно сидел на диване, глядя на эти вещи. Его глаза светились от восторга — было видно, что они ему очень нравятся. Однако он не притронулся к ним. Услышав звук открывающейся двери, он быстро повернул голову и засеменил короткими ножками навстречу матери:
— Мама!
— Привет, — Чжао Ваньвань улыбнулась сыну, поставила сумки в прихожей, переобулась, вымыла руки и переоделась. Только после этого она обняла сына, который всё это время терпеливо её ждал.
Она весь день провела на улице, неизвестно, сколько бактерий набралось на одежде, так что она не могла позволить себе обнимать сына, не переодевшись. У детей слабый иммунитет, она старалась быть осторожной, иначе страдать будет ребёнок.
Лу Цзинчэн улыбнулся:
— Хорошо, что ты вернулась. Пока тебя не было, Лэ-лэ даже не притронулся к вещам.
Чжао Цзэюй, сидя в объятиях матери, обвил ручками её шею и молчал. Лу Цзинчэн всё видел: когда он разложил вещи и позвал мальчика, глаза малыша мгновенно загорелись. Было очевидно, что подарки ему очень нравятся. Продавец не ошиблась — она подобрала именно то, что нравится мальчишкам его возраста. Но пока Чжао Ваньвань не вернулась, ребёнок не сделал ни движения в сторону вещей. Лу Цзинчэн не мог не восхититься тем, как хорошо Чжао Ваньвань воспитала сына.
Он уже имел удовольствие познакомиться с причудливыми родственниками из семьи Чжао Ваньвань. То, что она, выросшая в такой среде, смогла вырастить Чжао Цзэюя таким достойным, по-настоящему его поразило. Многие родители, вышедшие из более благополучных семей, не умеют воспитывать детей так, как она. Она действительно прекрасная мать. Ну и Лэ-лэ — хороший мальчик.
— Скажи ему, что это подарок к началу занятий в детском саду, — сказал Лу Цзинчэн.
Чжао Ваньвань кивнула и поставила ребёнка на пол:
— Лэ-лэ, это дядя подарил тебе. Рад?
Чжао Цзэюй удивлённо распахнул свои большие влажные глаза, растянул ротик в улыбке и пролепетал:
— Рад. Спасибо, дядя.
Раз мама разрешила, значит, можно принимать. Лу Цзинчэн улыбнулся:
— Тебе правда нравится?
— Очень! — Чжао Цзэюй решил, что одних слов недостаточно, чтобы выразить восторг. Он вытянул ручки и, стараясь изо всех сил, описал ими в воздухе огромный круг: — Очень-очень нравится!
Лу Цзинчэн рассмеялся:
— Раз нравится, это главное. Иди сюда, Лэ-лэ, посмотри, что ещё дядя тебе купил.
— Угу, — Чжао Цзэюй радостно подбежал к нему, и они начали с удовольствием рассматривать покупки.
Чжао Ваньвань взглянула на них, ничего не сказала и пошла на кухню готовить ужин. Когда вечером, после еды, малыш ушёл в свою комнату, она поблагодарила Лу Цзинчэна:
— Спасибо, вы действительно очень постарались.
Лу Цзинчэн улыбнулся в отличном настроении: малыш был в полном восторге от подарков. Глядя на раскрасневшееся от радости личико ребёнка, он впервые почувствовал, что тратить деньги на покупки может быть так приятно.
Увы, хорошее настроение Лу Цзинчэна испарилось после следующей фразы Чжао Ваньвань:
— Сколько стоят все эти вещи? Я переведу вам деньги.
Чжао Ваньвань прикинула, сколько у неё осталось на карте — должно было хватить. Она была погружена в мысли и лишь спустя мгновение поняла, что Лу Цзинчэн не называет сумму. Она с удивлением посмотрела на него и почувствовала, как сердце пропустило удар. Он... рассердился?
На лице Лу Цзинчэна не осталось и следа улыбки. Чжао Ваньвань лихорадочно соображала, чем она могла его задеть. Ещё минуту назад он был в отличном расположении духа, а теперь помрачнел — явно из-за её слов. Но чем она его обидела?
Она долго ломала голову, но так и не нашла ответа. Встретив тяжёлый взгляд Лу Цзинчэна, она нервно спросила:
— Господин Лу, вы не в духе? Я сказала что-то не то?
Чжао Ваньвань держалась максимально вежливо, но Лу Цзинчэн всё равно был раздражён.
— Я купил вещи для Лэ-лэ, а ты собираешься платить мне? — холодно и с нажимом спросил он.
Чжао Ваньвань кивнула, считая это само собой разумеющимся:
— Да.
— Ты уже вносишь деньги на расходы и оплачиваешь детский сад, а эти вещи... — Лу Цзинчэн прервал её на полуслове. — Я сам хотел купить ребёнку эти подарки. Неужели ты думаешь, что мне жалко этих денег?
Глаза Лу Цзинчэна опасно сузились. Что она себе позволяет? Презирает его? Считает каждую копейку?
Гнев Лу Цзинчэна заставил Чжао Ваньвань почувствовать себя глубоко уязвлённой и даже униженной. Она глубоко вздохнула, стараясь говорить ровно:
— Да, я знаю, что для господина Лу это пустяковые деньги. Но я не могу пользоваться вашей добротой только потому, что для вас это мелочь. Я не так богата, как вы, и мой доход для вас ничтожен. Но я не считаю, что раз я бедна, то должна просто так принимать всё, что мне дают.
Она бедна, ну и что? Разве она оскорбила его, предложив вернуть деньги? С чего он вообще на неё кричит? Это он сам предложил заключить договор, она не навязывалась. Если бы он тогда не согласился, она бы нашла другого человека или придумала другой способ устроить ребёнка в сад.
Чем больше она думала об этом, тем обиднее ей становилось. Она изо всех сил сжала зубы, глядя прямо на Лу Цзинчэна. В глазах начало двоиться, и она поспешно развернулась и ушла в свою комнату. Она знала, что теряет контроль и вот-вот заплачет, а показывать свою слабость она не хотела.
Лу Цзинчэн опешил. Это же он злился, почему в итоге обиженной оказалась она? Он смотрел на закрытую дверь комнаты, и раздражение внутри него только росло.
Когда он уже был готов взорваться, дверь внезапно открылась, и вышла Чжао Ваньвань. Она спокойно закрыла дверь и подошла к нему, извиняясь так, будто ничего не произошло:
— Простите, господин Лу, я была слишком эмоциональна. Просто вещей оказалось слишком много, и мне неловко их принимать. Я слишком много надумала, мне не стоило злиться.
В комнате она всё обдумала. Лу Цзинчэн сейчас — её работодатель, который платит ей зарплату. Он даёт десять тысяч на расходы в месяц, и на этот год он — её начальник. Ну, бывает у начальника плохое настроение, неужели работник не может стерпеть? К тому же он покупает вещи её сыну, к чему эти капризы?
Лу Цзинчэн пристально смотрел на неё. Хотя она извинилась, на душе у него стало ещё тяжелее. Причина этого раздражения была иной, чем раньше, но он никак не мог понять, в чём именно дело. Однако он точно знал: он недоволен!
Лу Цзинчэн отрезал:
— На этот год мы супруги. Я трачу деньги, потому что хочу этого, не забивай себе голову всякой ерундой.
Он нахмурился:
— Днём ты была такой весёлой со своим дядей. Где же та дерзость, с которой ты его отбрила?
Лу Цзинчэн не был глуп. Как только слова слетели с языка, он осознал суть:
— Ты сделала это нарочно? Ты с самого начала планировала вернуть мне деньги?
Чжао Ваньвань промолчала. Молчание — знак согласия. Лу Цзинчэна от злости даже пробило на смех:
— Чжао Ваньвань, я никогда не встречал таких людей, как ты. Тебе дают деньги, подарки, а ты ещё и недовольна?
Он видел много людей, которые ради выгоды готовы были на что угодно. А тут — он покупает вещи её сыну, а она расстроена.
— Да, это моя вина, — Чжао Ваньвань признала ошибку так просто, что у Лу Цзинчэна внутри всё сжалось от досады.
Он не мог описать это чувство — хаос в голове. Но он привык командовать, поэтому просто сказал:
— Раз понимаешь, что неправа — хорошо. В будущем, если я что-то покупаю вам, просто принимайте это.
— Хорошо, как скажете, господин Лу, — ответила Чжао Ваньвань подчёркнуто вежливо и покорно.
Лу Цзинчэн почувствовал, что что-то не так, но не мог понять, что именно. Он развернулся и ушёл в свою комнату. После того как он тихо закрыл дверь, в огромной гостиной осталась только Чжао Ваньвань.
Она усмехнулась про себя. Вернувшись в комнату, она всё осознала. Зачем она так завелась? Их отношения с Лу Цзинчэном — это отношения нанимателя и работника. Он платит, она притворяется его женой. Она хотела вернуть деньги, потому что подсознательно воспринимала его как друга. Она не хотела, чтобы друг был в убытке, ведь дружба — это взаимность, как у неё с Жун Гэ, где они поддерживают друг друга.
Но как она могла вообразить, что может стать другом Лу Цзинчэна? Его мир был недосягаем, даже если она встанет на лестницу. Её реакция была нелепой, она просто забыла своё место. Что скажет господин Лу — то она и будет делать. Что даст — то она и примет. Дружить с Лу Цзинчэном? Разве она достойна этого? Конечно, нет! Она будет помнить о своей роли и больше не допустит подобных ситуаций, чтобы не злить его.
Вернувшись в комнату, Чжао Ваньвань немного поиграла с малышом, искупала его, уложила спать и сама отправилась на работу. Она не была склонна к долгой рефлексии, к тому же сама виновата — сначала заняла не ту позицию, на что было обижаться?
Она отработала всю ночь и вернулась как раз к завтраку, переоделась и начала готовить.
— Сегодня лепёшки? — раздался голос Лу Цзинчэна из дверного проёма кухни.
Чжао Ваньвань, не отрываясь от дела, ответила:
— Да. Господин Лу, что будете пить? Яичный суп, молоко или соевое молоко?
— Яичный суп, — ответил он, а затем добавил: — Не называй меня так. Если встретишь кого-то из моих знакомых, можешь проговориться.
Чжао Ваньвань тут же исправилась:
— Хорошо, Цзинчэн.
Требования начальника — закон.
— Мама... — Чжао Цзэюй, засеменив ножками, вышел из комнаты и, ещё не видя её, тихо позвал.
— Да... — Чжао Ваньвань отложила дела и обернулась. — Лэ-лэ проснулся? Посиди минутку, скоро будем завтракать. У мамы руки в масле, пока не могу обнять. Мама любит Лэ-лэ, чмок!
Стоило ей сказать это, как малыш тут же подставил щёчку. Чжао Ваньвань чмокнула его, и малыш радостно поцеловал её в ответ, заливаясь звонким смехом.
— Иди садись, мама доготовит, — улыбнулась она и вернулась к плите.
Лу Цзинчэн наблюдал за этим взаимодействием матери и сына, и почему-то у него на душе стало странно. Когда он стоял у двери кухни, Чжао Ваньвань даже не обернулась. Он перевёл взгляд на столовую: малыш уже сам вскарабкался на стул. Заметив, что Лу Цзинчэн смотрит, он тут же поднял ручки и радостно поприветствовал его:
— Дядя, доброе утро!
Этот детский голосок растопил сердце Лу Цзинчэна. Странное чувство, возникшее мгновение назад, было забыто. Он подошёл, сел и разговорился с мальчиком. Он никогда не думал, что разговаривать с ребёнком может быть так интересно. Если бы кто-то сказал ему об этом раньше, он бы только фыркнул. Теперь же... это казалось удивительно приятным, особенно детские рассуждения Лэ-лэ, в наивности которых скрывалась поразительная доброта.
За завтраком Чжао Ваньвань спросила:
— Цзинчэн, что ты хочешь на ужин?
Лу Цзинчэн назвал пару блюд — простые домашние яства. Чжао Ваньвань кивнула:
— Хорошо. В будущем, если захочешь чего-то конкретного, говори заранее, я подготовлюсь.
Она наёмный работник, конечно, она должна заботиться о начальнике. Лу Цзинчэн улыбнулся уголком рта:
— Если захочу чего-то особенного — скажу. А если нет — готовь что хочешь.
Он не был привередлив, но Чжао Ваньвань... она что, поняла, что вчерашняя попытка вернуть деньги была ошибкой? Лу Цзинчэн не стал развивать эту тему. Раз она осознала свою неправоту и попыталась исправиться, он не из тех, кто будет сводить счёты.
После завтрака Лу Цзинчэн в хорошем настроении отправился в компанию, а Чжао Ваньвань легла досыпать. Едва проснувшись в полдень, она получила звонок от отца, но на дисплее высветился его номер, а заговорила мать.
— Что с твоим телефоном? Почему я не могу дозвониться? — раздражённо спросила Сюй Шуанхун. — Ты что, занесла меня в чёрный список?
— Да, — не стала отрицать Чжао Ваньвань.
— Ну ты и наглая! — голос Сюй Шуанхун взлетел до небес, она тут же перешла на крик. — Заблокировала родную мать! Я растила тебя, не жалея сил, а ты так со мной поступаешь? Ты, неблагодарная тварь, не боишься, что тебя машина собьёт, когда из дома выйдешь?
Сюй Шуанхун всегда ругалась так, как ей было удобно. Чжао Ваньвань давно привыкла к этим ядовитым словам, поэтому просто ответила:
— Понятно. Вешаю трубку.
— В выходные у бабушки будет семейный сбор, приходи тоже, — приказала Сюй Шуанхун. — Бери с собой мужа, пусть вся родня на него посмотрит. Раз уж вышла замуж, считай, нашла отца своему сыну. Чтобы люди не сплетничали, бери и ребёнка.
Она уже всё решила за Чжао Ваньвань, не оставляя выбора.
— Не приду! — отрезала Чжао Ваньвань.
— Ты... — Сюй Шуанхун вышла из себя. — Не нарывайся! Это отличный шанс обелить своё имя!
Чжао Ваньвань холодно рассмеялась, игнорируя боль в груди, и твёрдо сказала:
— Мне не нужно ничего обелять. Мой ребёнок замечательный, и я тоже!
Она повесила трубку и заблокировала номер. Через пару дней разблокирует. В конце концов, это её родители, они стареют, если что-то случится, ей придётся помогать. Чжао Ваньвань глубоко вздохнула, подавляя раздражение. Это чувство было невыносимым — хотеть сбежать от родной семьи, но оставаться связанной узами крови. Не вырваться, не убежать... как же это больно.
Пусть эта боль закончится на ней, она не позволит своему сыну оказаться в этой трясине.
Чжао Ваньвань привела чувства в порядок и продолжила жить своей жизнью. Сын скоро пойдёт в детский сад, и глядя на этого солнечного малыша, она чувствовала, что в её жизни появился смысл.
Она была спокойна, а вот Сюй Шуанхун бесновалась. Раз её заблокировали — она подождёт, она знала: через пару дней Чжао Ваньвань снова её разблокирует. Чжао Ваньвань тоже привыкла к таким нападкам, но радовалась одному: теперь она не чувствовала себя такой раздавленной, как раньше, и не занималась самобичеванием.
В последнее время заказов было много, развозить их было утомительно, но она была счастлива. Больше заказов — больше денег, кто же откажется от заработка?
...
В Корпорации Лу, просмотрев документы, Лу Цзинчэн удовлетворённо произнёс:
— В этот раз они поработали отлично. Выпиши им премию.
— Хорошо, — улыбнулся Сун Чэньдун. — Они будут прыгать от радости.
— Естественно, — ответил Лу Цзинчэн, а затем спросил: — Скажи, как ты думаешь, почему некоторые люди, получив выгоду, вместо радости расстраиваются?
Сун Чэньдун удивлённо спросил:
— Тот человек, что ли, болен?

Комментарии

Загрузка...