Насколько легкое облако? Примерно пятьсот тысяч килограммов.
Нам всегда кажется, что облака такие невесомые, а небо — бескрайнее. На самом деле космос даже не так далеко от нас, всего в каких-то ста километрах. Если бы твоя машина могла ехать вверх, то примерно за час с небольшим можно было бы добраться до открытого космоса.
Мы — чудо существования в этой вселенной, но в то же время мы и самые незначительные песчинки во всем космосе.
Проходя мимо стола Тянько, Чэн Тянь задел его фотографию:
— Не трогай мои вещи.
Это завело Чэн Тяня, в котором и без того уже кипели нешуточные страсти:
— Ты что из себя строишь, парень?
— Ты хоть знаешь, сколько людей в классе пострадали из-за тебя?
— Ты знаешь, что из-за тебя наша комната не получила звание образцовой?
— Все стараются, а ты чем занимаетесь?
— Вы же сами решили меня бросить, разве нет? Мне всё равно.
Разъяренный Чэн Тянь закатал рукава, собираясь пустить в ход кулаки:
— Я просто в шоке, не держите меня, я сегодня точно набью ему морду, до чего же он меня бесит!
А-Хэн тут же перевел стрелки на Тянько:
— Тянько, ты тоже хорош, ты неправ, неужели нельзя просто извиниться? Извиниться — это так сложно?
— Представь себе, да. Я просто не люблю произносить эти три слова: «прости».
— Вы вообще знаете, кто я? И после этого вы так со мной разговариваете?
— Плевать мне, кто ты такой! Ты просто скотина, даже если ошибся, нужно же как-то по-человечески объясниться.
— Не собираюсь я разговаривать с такими хамами, как вы.
Тянько хлопнул дверью и ушел.Чэн Тянь оттолкнул меня с Чжан Хэном и уже бросился за ним. Я тут же подбежал и схватил его за руки:
— Что ты делаешь? Он вот такой человек, что ты поделаешь?
— Набьешь ты ему морду, выпустишь пар — и толку? Завтра он будет вести себя точно так же.
— Я больше не могу! Ладно он меня задевал, но он оскорбил человека, который мне нравится.
— Остынь, пошли пить пиво с шашлыком, с меня угощение.
— Погнали, А-Хэн, есть! — поманил я их рукой.
Военная подготовка закончилась, и нас ждали три дня каникул, за которые мы буквально вымотались до предела.
Весь первый день мы только и делали, что отсыпались в общежитии. А сегодня мы впервые выбрались поесть за пределы кампуса.
Стоило выйти за ворота, как вокруг будто сменился весь мир: самые разные закусочные и развлекательные заведения с распростертыми объятиями ждали нашего появления. Разумеется, сотрудники охраны тоже были тут — следили за порядком и охраняли эту мирную земную суету.
Дома такого пейзажа точно не увидишь. Даже приехав сюда заранее, я почти не выходил на улицу и всё время торчал в больнице.
Это и есть то самое чувство паники, которое внушают большие мегаполисы? Мы метались слепо, как мухи без головы, шатаясь туда-сюда, пока спустя полдня наконец не нашли с виду приличную шашлычную.
Приятная фоновая музыка в зале немного остудила пыл разъяренного Чэн Тяня.
Мы выбрали отдельную кабинку на троих. Чтобы официантам было удобнее подавать еду, я сразу селся у самого края, а они — в глубине.
Сделав заказ, мы начали с легких закусок к пиву, чтобы заморить червячка, а Чэн Тянь уже вовсю заливал горе горькой.
Мы с А-Хэном пить не умели, поэтому он в одиночку пил всё мрачнее и мрачнее. Мы ели и болтали о забавных моментах армейской подготовки и о наших мечтах на будущее.
Вдруг я услышал, как снаружи кто-то говорит:
— Эй, этот парень случайно не перебрал?
— Точно, сейчас устроит пьяный дебош. Пошли отсюда, пошли.
Проходившие мимо посетители не хотели ввязываться и поспешили ретироваться. Как раз в это время мужчина и женщина окружили какого-то парня и начали отчитывать его на все лады.
Я прислушался, повернувшись боком, и достал телефон, чтобы включить диктофон. Без особой причины — просто мне претило смотреть, как вот так издеваются над человеком, это шло вразрез со всеми моими принципами.
Я осторожно высунул голову. Что за картина передо мной предстала? Я мысленно выругался: «Ах ты поганец, решил еще и девчонку отбить, да?»
— Вы двое объединились, чтобы меня обмануть!
— И что с того, что обманули?
— Все те слова, что ты говорила... Я ведь правда принял их за чистую монету. Тебе совсем не было трогательно?
— Мне нужны были твои деньги, кто станет водиться с таким, как ты?
Я только и слышал о таком, но видел впервые. Разве это не подстава с медовыми сетями? До чего же бедолаге не повезло.
Официант в спешке спустился со второго этажа, чтобы посмотреть, что происходит.
— Посмотрите, как он меня отделал! Пусть люди рассудят: этот мало того что обманул мою девушку, так еще и руки распускает.
После череды ударов и пинков тот мужчина уже замахнулся, собираясь огреть парня бутылкой. На миг я разглядел это лицо — это был Тянько.
Я подумал: да пусть его. Он сам это заслужил, кто просил его быть таким заносчивым?
Но почему я все же...
Пока они всё еще наслаждались вкусом шашлыков, я выключил телефон, схватил пивную бутылку и в один миг подскочил, с размаху ударив того мужика по голове наискось.
Мы были словно четыре шестеренки, застрявшие из-за какого-то неприятного происшествия. Я знал: сейчас механизм наконец сдвинется с мертвой точки.
Мужчина с грохотом рухнул на пол, а я поднял целую бутылку.
Наставив на него горлышко, я рявкнул:
— Заткнись и стой смирно, сука!
Я тут же помог Тянько подняться:
— Встать можешь?
Он осоловело посмотрел на меня:
— Ты еще кто?
— Тот, кто тебя спас.
Услышав шум, Чэн Тянь тоже ни слова не говоря схватил бутылку и бросился сюда. Я обернулся и знаком велел А-Хэну звонить в полицию.
— Какая еще шавка тут вылезла? — схватившись за голову, тот тип поднялся на ноги и уже собирался обернуться.
Не раздумывая ни секунды, я врезал ему прямо в лицо. Впервые в жизни я бил незнакомого человека, и почему-то от этого мне стало так невероятно легко!
Официанты даже растерялись и бросились разнимать нас только тогда, когда я уже закончил.
Тут подоспели и патрульные городской стражи, и управляющий кухней. Увидев их, мужчина тут же принял самый обиженный вид:
— Это они напились и полезли драться!
— Подумать только, наглость какая! Ты бы хоть глянул на того, кто только что на полу валялся!
Ситуация запуталась. К тому же этот угол оказался слепой зоной, камеры ничего не зафиксировали.
По версии сотрудников заведения, хулиганы напали на Тянько, а я просто бросился его защищать, и никаких других инцидентов не происходило.
Когда они попытались повесить на нас всех собак, я улучил момент и выложил всё как на духу, но без доказательств мои слова ничего не стоили.
У Чэн Тяня и А-Хэна тоже почти пропала надежда, а Тянько, прижав к груди бутылку, сидел с глупым видом.
Я достал телефон и включив запись, пустил ее на полную громкость. Услышав аудиозапись, они скривились так, будто съели по баклажану, — зрелище было уморительное.
В конце концов после разбирательства выяснилось, что они — участники преступной группировки, промышляющей недавними мошенничествами с романтическими отношениями в студенческой среде. Под давлением их показаний полиция накрыла и остальных членов шайки.
Меня же городская стража допросила за драку и отчитала на первый раз. Но, учитывая, что я защищал однокурсника и никого серьезно не покалечил, а также учитывая мои заслуги, отпустили с миром.
Чэн Тяня и А-Хэна школа позже наградила и публично похвалила за этот случай. Самому заведению никакого ущерба тоже не нанесли. Мы благополучно уладили дело, да и остальные посетители смогли спокойно доесть свой ужин. В знак благодарности заведение нас просто угостило, ничего не взяв за заказ.
Я вызвался отвезти Тянько обратно в общежитие. Остальные двое тоже предложили помочь, но я покачал головой, и они всё поняли без лишних слов.
Я заскочил в круглосуточный магазин, купил средство от похмелья и заставил Тянько выпить его.
— Протрезвел немного?
— Зачем ты меня спас? Разве ты меня не терпеть не можешь?
— Я-то? Если честно, наверное, и правда немного недолюбливаю.
Но, видя, как кто-то попадает в беду, я не мог остаться в стороне. Я обнял его:
— Только ведь ты на самом деле и сам этого не хочешь.Он резко оттолкнул меня:
— Ты откуда знаешь? Какой же я крутой, я тебя спас, а ты должен был горько плакать и говорить мне спасибо, неужели ты так думал?
— Ха-ха-ха, да ты, часом, не цундэрэ?
Его лицо внезапно покраснело, и в свете ночных фонарей его меланхоличный взгляд вылился в точную копию человека, потерявшего дорогу.
Сжав в руке бутылку с водой, он заговорил сам с собой:
— Я совсем не умею заводить друзей. Одноклассники в старшей школе всегда первыми шли на сближение со мной.
— Они знали, что у меня хорошая семья, и хотели наладить со мной хорошие отношения, а из учителей и учеников никто не смел меня задирать.
Он усмехнулся, но улыбка тут же исчезла:
— Всю свою жизнь, с самого детства, я получал всё, что хотел. Почему же в университете никто не хочет со мной дружить?
— Я ведь правда не хочу оставаться один, почему вы не хотите со мной разговаривать?
— Я мог бы не ходить на военную выучку, но ради вас всё равно пошел, неужели этого мало?
Возможно, в глубине души он считал, что любые поступки, требующие от него каких-то жертв, и есть та самая плата. Я снова подвинулся к нему:
— Я понятия не имею, насколько богата твоя семья, потому что я сам не из этого города, так что в моих глазах мы с тобой равны.
— Я лишь знаю, что ты не выказывал никакого желания дружить с нами. Если чего-то хочешь, об этом нужно сказать вслух.
Он обиженно протянул:
— Они все смеются надо мной, смеются, что у меня нет друзей, что у меня есть только деньги, а они видят лишь мои деньги или моё происхождение.
— Но за деньги не купишь настоящих друзей, они знают лишь то, что рядом со мной можно потратить деньги, а родители легко согласятся на всё. Но разве они знают, чего хочу я?
— Я правда хочу извиниться перед всеми, но боюсь, что вы не захотите меня принять. Я ужасно боюсь, что вы меня отвергнете, я, я, я...
Я в один миг указал на корень его проблемы:
— Ты в своей жизни никогда не сталкивался с трудностями при заведении друзей, верно?
— Из почтения к твоему положению и из страха, что ты из-за своего высокого статуса можешь запросто обидеть других, люди просто во всём потакали тебе. Цена сопротивления слишком высока, а притворная дружба с тобой вполне могла служить средством самозащиты.
Он посмотрел на меня так, будто увидел спасителя, и отчаянно закивал:
— Ты всегда так жил? У тебя что, совсем не было друзей?
— Не было.
Хотя это звучало как ложь, у меня не было причин ему не верить.
Я присел рядом с ним, глядя на него — глядя искренне и прямо:
— Держу пари, поступление в университет — это самое значимое событие за всю твою жизнь, именно здесь ты научишься дружить.
— Разве учиться сейчас не поздно?
Я солгал:
— Я научился кататься на велосипеде только в шестом классе, и то не считал, что поздно. А ты думаешь, заводить друзей уже поздно?
— Но я до сих пор не умею ездить на велосипеде.
Я похлопал его по голове:
— Так найди того, кто умеет, и пусть он тебя покатает.
— Я раньше потратил столько временипустоту, разве еще можно всё исправить?
— Ха-ха-ха, видишь камни на земле? Я люблю пинать их на ходу, но стоит камню оказаться у меня за спиной, я больше не хочу оборачиваться, чтобы пнуть его.
— Что прошло, то прошло. Возможно, завести друзей в университете — всё-таки отличный выбор.
— Пойдем, домой.
— Какой еще домой?
— Наш дом.
— Они, наверное, всё еще злятся на меня?
— Обязательно злятся. Но нужно не сидеть сложа рукава, а действовать, смело сделать первый шаг.
— Но я же говорил, что не умею говорить слова вроде извинений, что мне тогда делать?
— Как ты вообще поступил в этот университет? Что у тебя за голова, Чу Тянько?
Я резко притянул его к себе, наши лбы соприкоснулись вплотную:
— Не зацикливайся на том, что ты сказал раньше. Подумаешь, гордость? По мне так гордость — это вообще ничто! Просто научись быть толстокожим, и всё, извинения — это правильно. А потом покажи им своими поступками, что ты хочешь дружить.
От него пахло алкоголем:
— Тогда ты... хочешь стать моим первым другом?
Он крепко схватил меня за руку, и я знал, как сильно он жаждет этого ответа.
Я улыбнулся:
— Разве мы не были друзьями с самого начала?
Услышав слова, которых, казалось, ждал целую вечность, он заплакал — горько, но тихо.
Возможно, это были слезы радости, слезы сожаления, слезы раскаяния, слезы взросления. Обнимая меня, он нашел то, что было утеряно на целых восемь лет.
Когда мы вернулись в общежитие, Чэн Тянь тут же затараторил:
— Вэнь И, как жаль, что ты не пошел с нами! В соседней комнате живет потрясающая красавица, да еще из нашего же университета!
— А то, что этот вопрос удалось уладить — полностью твоя заслуга, Вэнь И, просто невероятно!
Я улыбнулся и, потянув Тянько за руку, произнес:
— Тянько хочет кое-что вам сказать.
Он вышел робкими, неуверенными шагами, словно застенчивая девочка:
— Про, простите. Мне не следовало так говорить о вас, я правда хочу со всеми дружить, я просто не знал, как это сказать, но я...
— Стоп, можешь не продолжать.
— Как ни крути, а врезать тебе мне всё равно хочется.
Он замер, испугавшись, но в то же время проявив какую-то решимость:
— Можно, лишь бы вы смогли выпустить пар.
— Ладно, сам напросился!
Зажмурившись, он ждал боли — испуганный, страдающий, но готовый принять неизбежное.
Чэн Тянь сжал кулак, отвесил Тянько звонкую затрещину и щелкнул по лбу:
— Сведем счёты раз и навсегда, чтобы больше такого не повторялось, великий молодой господин Чу.
— И еще, мне не стоило трогать твои вещи. Наверное, эта вещь была для тебя очень дорога?
— Это единственное, что осталось мне от покойной бабушки.
— Мне больше нечего сказать. Я считаю, что если возникают проблемы, их нужно обсуждать, а не прятать и замалчивать.
— Отныне нам всем жить в одной комнате, и стать хорошими друзьями будет на пользу каждому из нас.
Я похлопал его по плечу и кивнул. Он сказал, что кланяется кому-то впервые в жизни, и этот поклон стал символом дружелюбия и признания своего долга.
Этот парень явно подсмотрел мой жест.
— Вы что, совсем не злитесь? Вы не держите на меня зла?
— Мы народ прямой и верный дружбе, пустяковая ссора, подумаешь.
Про себя я подумал, что он врет — тогда у каждого из нас было желание содрать с него шкуру.
— Хотя сначала я действительно немного разозлился, но Вэнь И уже давно поговорил со мной. Наша встреча — это судьба, и таскать за собой старые обиды ни к чему.
— Да уж, честно говоря, мы и представить не могли, что у тебя, Тянько, нет друзей. Мы-то думали, будто ты просто не хочешь водиться с такими, как мы.
— Нет, я хочу настоящих друзей, друзей, которые действительно заботятся обо мне.
— А ты знаешь, ты сейчас выглядел прямо как девица на выданье, такой застенчивый.
— И правда. Вэнь И, ты что, его мамочка?
— Ха-ха-ха-ха!
Чу Тянько впервые встретил таких друзей — тех, кто приблизился к нему не из-за статуса, денег или внешности.
Привитая с детства изнеженность заставляла его смотреть на других свысока, в то время как окружающие не смели тянуться к нему, а нехватка тепла и заботы делала его истощенным от жажды дружбы.
— Спасибо, правда спасибо вам. Я... уэ... уа-а...
— Дайте салфетку, скорее! Быстрее!
— С чего это его еще и стошнило, скорее!
Почему небо так завораживает?
Уж не из-за ли бесконечного пейзажа? Насколько же скучным был бы вечно одинаковый вид, и как могло бы небо оставаться столь изменчивым без украшения из звезд и облаков?
Каждый раз, когда мы невольно смотрим в небо, каждый атом внутри нашего тела тоскует по родине.

Комментарии

Загрузка...