***
***
Глава 2
Глава 2
На дворе стоял 1840 год по календарю Первого Императора — второй год после окончания Войны Тяньюань. Грозный враг был повержен, над четырьмя морями воцарилось спокойствие, в страну наконец вернулся долгожданный мир, а с ним и простая, сытая жизнь.
На дворе стоял 1840 год по календарю Первого Императора — второй год после окончания Войны Тяньюань. Грозный враг был повержен, над четырьмя морями воцарилось спокойствие, в страну наконец вернулся долгожданный мир, а с ним и простая, сытая жизнь.
На севере Империи Хань, в городе Минчжоу, вовсю властвовала глубокая ночь. Шум и суета ушедшего дня улеглись, укрытый безлунным куполом город погрузился в сон. Большинство горожан мирно спали в своих постелях, утомлённые честным трудом. И всё же находились те, чьё ремесло не терпело солнечного света. Они продолжали упорно работать под покровом темноты — кто ради куска хлеба, кто ради выживания, а кто-то и во имя высоких идеалов.
На севере Империи Хань, в городе Минчжоу, вовсю властвовала глубокая ночь. Шум и суета ушедшего дня улеглись, укрытый безлунным куполом город погрузился в сон. Большинство горожан мирно спали в своих постелях, утомлённые честным трудом. И всё же находились те, чьё ремесло не терпело солнечного света. Они продолжали упорно работать под покровом темноты — кто ради куска хлеба, кто ради выживания, а кто-то и во имя высоких идеалов.
Воры, например.
Воры, например.
Ну и ловцы этих самых воров — самозваные вершители правосудия.
Ну и ловцы этих самых воров — самозваные вершители правосудия.
Не так давно императорский двор издал указ о расширении связей с чужеземцами, и диковины из-за рубежа хлынули в Срединные земли лавиной. Заморская культура, идеи и обычаи вовсю теснили уклады древней империи, и заметнее всего это было в архитектуре. Бок о бок с изящными китайскими теремами, украшенными резьбой и изогнутыми крышами, выросли грузные каменные здания западного образца. Острые углы и крутые скаты казались местным непривычными, но в монументальности им отказать было нельзя. Да и новизна привлекала глаз.
Не так давно императорский двор издал указ о расширении связей с чужеземцами, и диковины из-за рубежа хлынули в Срединные земли лавиной. Заморская культура, идеи и обычаи вовсю теснили уклады древней империи, и заметнее всего это было в архитектуре. Бок о бок с изящными китайскими теремами, украшенными резьбой и изогнутыми крышами, выросли грузные каменные здания западного образца. Острые углы и крутые скаты казались местным непривычными, но в монументальности им отказать было нельзя. Да и новизна привлекала глаз.
Впрочем, домушники и верхолазы новые веяния только приветствовали. Западная застройка манила высотой и сложностью: каменные стены так и пестрели железными скобами, деревянными переплётами, массивными кронштейнами уличных фонарей и крошечными балкончиками. Для мастеров воровского дела это было сущим раем — карабкайся не хочу, да и скрыться в случае чего куда проще. Долетали слухи, будто у западных варваров есть свои умельцы, именуемые ассасинами. Мол, ходят те исключительно в белом, носят скрытые в рукавах клинки и скачут по этим карнизам так ловко, словно по ровной мостовой гуляют.
Впрочем, домушники и верхолазы новые веяния только приветствовали. Западная застройка манила высотой и сложностью: каменные стены так и пестрели железными скобами, деревянными переплётами, массивными кронштейнами уличных фонарей и крошечными балкончиками. Для мастеров воровского дела это было сущим раем — карабкайся не хочу, да и скрыться в случае чего куда проще. Долетали слухи, будто у западных варваров есть свои умельцы, именуемые ассасинами. Мол, ходят те исключительно в белом, носят скрытые в рукавах клинки и скачут по этим карнизам так ловко, словно по ровной мостовой гуляют.
Прямо сейчас по этим самым крышам бесшумной тенью скользила Цинь Юй — воровка и, прямо скажем, редкостная стерва сногсшибательной наружности. В криминальное ремесло её привела жажда адреналина. Нынешний мир казался сытым и благополучным, но под глянцевой коркой величия бурлили мутные потоки. Грязь и пороки никуда не делись, они лишь попрятались по тёмным углам, кормясь людской алчностью. А пока жива тьма, будут востребованы и те, кто привык в ней орудовать. Цинь Юй принадлежала к их числу без остатка.
Прямо сейчас по этим самым крышам бесшумной тенью скользила Цинь Юй — воровка и, прямо скажем, редкостная стерва сногсшибательной наружности. В криминальное ремесло её привела жажда адреналина. Нынешний мир казался сытым и благополучным, но под глянцевой коркой величия бурлили мутные потоки. Грязь и пороки никуда не делись, они лишь попрятались по тёмным углам, кормясь людской алчностью. А пока жива тьма, будут востребованы и те, кто привык в ней орудовать. Цинь Юй принадлежала к их числу без остатка.
Только что она знатно потрошила поместье местного богатея-мироеда и теперь упивалась сладостным чувством триумфа. Её гибкое, тренированное тело, грацией напоминающее гепарда, описало в воздухе безупречную дугу. Но стоило носкам её мягких сапог коснуться земли на перекрёстке, как из переулка неторопливо вышел мужчина в белоснежном халате. Вышел и встал прямо посреди дороги, перекрывая путь. Сама его поза так и кричала: добром эта встреча не кончится.
Только что она знатно потрошила поместье местного богатея-мироеда и теперь упивалась сладостным чувством триумфа. Её гибкое, тренированное тело, грацией напоминающее гепарда, описало в воздухе безупречную дугу. Но стоило носкам её мягких сапог коснуться земли на перекрёстке, как из переулка неторопливо вышел мужчина в белоснежном халате. Вышел и встал прямо посреди дороги, перекрывая путь. Сама его поза так и кричала: добром эта встреча не кончится.
«В глухую полночь напялить белое может либо законченный кретин, либо мастер, уверенный в своих силах на все сто. Третьего не дано»
«В глухую полночь напялить белое может либо законченный кретин, либо мастер, уверенный в своих силах на все сто. Третьего не дано»
Цинь Юй осторожно опустила руку к рукояти кинжала, висевшего за спиной, и прищурилась, оценивая преграду. Незнакомец явно её поджидал. Он был свеж, собран и не собирался уступать дорогу. Тупо бежать напролом — значит угодить в заготовленный капкан. Похоже, придётся пустить в ход оружие.
Цинь Юй осторожно опустила руку к рукояти кинжала, висевшего за спиной, и прищурилась, оценивая преграду. Незнакомец явно её поджидал. Он был свеж, собран и не собирался уступать дорогу. Тупо бежать напролом — значит угодить в заготовленный капкан. Похоже, придётся пустить в ход оружие.
Один. Без форменного доспеха, без казённого оружия — значит, не ищейка из Шести врат. Веера в руках нет, богатого шёлка на плечах тоже, пафосных речей про справедливость и карающие небеса не толкает — стало быть, и не зелёный юнец из благородного ордена, решивший снискать славу на ниве борьбы со злом. Но раз перед ней ни стражник, ни праведный дурак, а дорогу заступает — расклад один: перед ней обычный странствующий рыцарь, позарившийся на награду за её голову.
Один. Без форменного доспеха, без казённого оружия — значит, не ищейка из Шести врат. Веера в руках нет, богатого шёлка на плечах тоже, пафосных речей про справедливость и карающие небеса не толкает — стало быть, и не зелёный юнец из благородного ордена, решивший снискать славу на ниве борьбы со злом. Но раз перед ней ни стражник, ни праведный дурак, а дорогу заступает — расклад один: перед ней обычный странствующий рыцарь, позарившийся на награду за её голову.
Цинь Юй мысленно сплюнула от досады. У стражников есть устав, у благородных воителей — кодекс чести, и только эти бродячие псы творят что хотят без всяких правил. Она принялась цепко сканировать фигуру странствующего рыцаря, пытаясь по мельчайшим деталям разгадать его боевую школу и степень угрозы. Первым делом уставилась на его руки. Отлично: пальцы длинные, изящные, суставы не деформированы — значит, в метании скрытого оружия не силён. Ждёт её внизу, а не перехватил на лету среди труб — значит, и техника «лёгкого шага» хромает. Воровка мысленно перевела дух. Для того, кто зарабатывает на жизнь паркуром, неповоротливый враг без метательных ножей — сущий подарок судьбы.
Цинь Юй мысленно сплюнула от досады. У стражников есть устав, у благородных воителей — кодекс чести, и только эти бродячие псы творят что хотят без всяких правил. Она принялась цепко сканировать фигуру странствующего рыцаря, пытаясь по мельчайшим деталям разгадать его боевую школу и степень угрозы. Первым делом уставилась на его руки. Отлично: пальцы длинные, изящные, суставы не деформированы — значит, в метании скрытого оружия не силён. Ждёт её внизу, а не перехватил на лету среди труб — значит, и техника «лёгкого шага» хромает. Воровка мысленно перевела дух. Для того, кто зарабатывает на жизнь паркуром, неповоротливый враг без метательных ножей — сущий подарок судьбы.
... А в следующий миг из его широкого рукава мягко выскользнуло нечто длинное, толстеющее и воронёно-чёрное.
... А в следующий миг из его широкого рукава мягко выскользнуло нечто длинное, толстеющее и воронёно-чёрное.
«Твою ж мать!»
«Твою ж мать!»
Дробовик «Пифан Тип 3» — тяжёлый огнестрел, нелегально привезённый из Теократии Яркого Пламени. В узких кругах эту пушку презрительно звали «плевалкой». Один спуск крючка — и веер свинцовой картечи накрывает сектор, ничуть не уступая легендарным техникам скрытого оружия вроде «Ливня стальных лепестков». Зазеваешься на миг — и сожрёшь пригоршню калёного свинца. А уж если прилетит в упор, то пиши пропало: сразу в решето. Мерзость похлеще ядовитых игл клана Тан... Чёртовы сектанты из Теократии Яркого Пламени: силёнок на истинное кунг-фу не хватает, вот и мастерят свои бесовские самопалы!
Дробовик «Пифан Тип 3» — тяжёлый огнестрел, нелегально привезённый из Теократии Яркого Пламени. В узких кругах эту пушку презрительно звали «плевалкой». Один спуск крючка — и веер свинцовой картечи накрывает сектор, ничуть не уступая легендарным техникам скрытого оружия вроде «Ливня стальных лепестков». Зазеваешься на миг — и сожрёшь пригоршню калёного свинца. А уж если прилетит в упор, то пиши пропало: сразу в решето. Мерзость похлеще ядовитых игл клана Тан... Чёртовы сектанты из Теократии Яркого Пламени: силёнок на истинное кунг-фу не хватает, вот и мастерят свои бесовские самопалы!
Конечно, истинные мастера боевых искусств Империи имели полное право плевать на эти бесовские штучки. Для первоклассного воителя даже яростный залп из такого орудия — не более чем назойливый гнус, от которого можно отмахнуться парой ленивых росчерков клинка. Но Цинь Юй в когорту великих не входила (иначе не промышляла бы кражами), а потому при виде нацеленного на неё воронёного ствола быстро смекнула: силой вопрос не решить. Придётся брать хитростью.
Конечно, истинные мастера боевых искусств Империи имели полное право плевать на эти бесовские штучки. Для первоклассного воителя даже яростный залп из такого орудия — не более чем назойливый гнус, от которого можно отмахнуться парой ленивых росчерков клинка. Но Цинь Юй в когорту великих не входила (иначе не промышляла бы кражами), а потому при виде нацеленного на неё воронёного ствола быстро смекнула: силой вопрос не решить. Придётся брать хитростью.
Пока она лихорадочно соображала, как выкрутиться, странствующий рыцарь вдруг глубоко вздохнул:
Пока она лихорадочно соображала, как выкрутиться, странствующий рыцарь вдруг глубоко вздохнул:
— Эх, ну почему опять баба... Слышь, красавица, советую сдаться по-хорошему. Ты имеешь право хранить молчание, но всё, что ты скажешь...
— Эх, ну почему опять баба... Слышь, красавица, советую сдаться по-хорошему. Ты имеешь право хранить молчание, но всё, что ты скажешь...
«Зелёный юнец?» — мелькнуло в голове у Цинь Юй.
«Зелёный юнец?» — мелькнуло в голове у Цинь Юй.
Голос звучал совсем молодо, даже с некоторой мальчишеской хрипотцой. Его ворчание заставило её глаза хищно блеснуть. Похоже, судьба подкинула ей очень забавного мальчика.
Голос звучал совсем молодо, даже с некоторой мальчишеской хрипотцой. Его ворчание заставило её глаза хищно блеснуть. Похоже, судьба подкинула ей очень забавного мальчика.
Быстро сообразив, как разыграть карту, она сладко улыбнулась и покачивающейся походкой сделала пару шагов навстречу.
Быстро сообразив, как разыграть карту, она сладко улыбнулась и покачивающейся походкой сделала пару шагов навстречу.
— Ой, — пропела она медовым голоском, — неужто перед королевой ночи предстал тот самый благородный витязь, который не бьёт женщин?
— Ой, — пропела она медовым голоском, — неужто перед королевой ночи предстал тот самый благородный витязь, который не бьёт женщин?
— Вообще-то нет... — пробормотал парень. — Когда я довожу женщин до кондиции, мне самому за себя страшно становится.
— Вообще-то нет... — пробормотал парень. — Когда я довожу женщин до кондиции, мне самому за себя страшно становится.
Слова звучали грозно, но при этом молодой странствующий рыцарь попятился на пару шагов, а в его голосе прорезались панические нотки.
Слова звучали грозно, но при этом молодой странствующий рыцарь попятился на пару шагов, а в его голосе прорезались панические нотки.
— Слушай, красавица, ты попалась. Не дури, сдавайся по-хорошему. Руки за голову — и никто не пострадает. Я серьёзно говорю, не заставляй меня грех на душу брать.
— Слушай, красавица, ты попалась. Не дури, сдавайся по-хорошему. Руки за голову — и никто не пострадает. Я серьёзно говорю, не заставляй меня грех на душу брать.
«Так и есть!» — ликовала Цинь Юй про себя.
«Так и есть!» — ликовала Цинь Юй про себя.
Она частенько слышала о таких зелёных сопляках, набитых под завязку сказками о справедливости. Стоило им выйти на большую дорогу, как они тут же впадали в ступор при виде фигуристой «старшей сестрицы» из вражьего стана. Эти невинные мальчишки были просто прелесть — сочное, нежное мясцо. Стоит их слегка раздразнить, как они заливаются пунцовой краской и начинают мило заикаться... О да, сегодня она сорвала куш!
Она частенько слышала о таких зелёных сопляках, набитых под завязку сказками о справедливости. Стоило им выйти на большую дорогу, как они тут же впадали в ступор при виде фигуристой «старшей сестрицы» из вражьего стана. Эти невинные мальчишки были просто прелесть — сочное, нежное мясцо. Стоит их слегка раздразнить, как они заливаются пунцовой краской и начинают мило заикаться... О да, сегодня она сорвала куш!
«Интересно, к какому типу относится этот цыплёнок? Невинный чистун, который краснеет от слова «сиськи»? Миловидный неженка? Или из тех латентных похотливых кобелей, у которых при взгляде на женские изгибы слюнки текут, но лицо они держат кирпичом?»
«Интересно, к какому типу относится этот цыплёнок? Невинный чистун, который краснеет от слова «сиськи»? Миловидный неженка? Или из тех латентных похотливых кобелей, у которых при взгляде на женские изгибы слюнки текут, но лицо они держат кирпичом?»
В голове Цинь Юй закружился хоровод весьма фривольных мыслей. Она придвинулась ещё ближе, нацепив маску кроткой жертвы:
В голове Цинь Юй закружился хоровод весьма фривольных мыслей. Она придвинулась ещё ближе, нацепив маску кроткой жертвы:
— Малыш, неужели ты правда упрячешь сестричку за решётку? Я ведь сиротинушка... Представляешь, что со мной сделают эти грубые, немытые стражники в казематах? Твоё доброе сердечко не разорвётся от жалости? Ну отпусти меня, миленький! А я взамен... ну, взамен...
— Малыш, неужели ты правда упрячешь сестричку за решётку? Я ведь сиротинушка... Представляешь, что со мной сделают эти грубые, немытые стражники в казематах? Твоё доброе сердечко не разорвётся от жалости? Ну отпусти меня, миленький! А я взамен... ну, взамен...
Она захлопала влажными от набежавших слёз ресницами, томно стрельнула глазами и, опустив голову, прошептала с деланным смущением:
Она захлопала влажными от набежавших слёз ресницами, томно стрельнула глазами и, опустив голову, прошептала с деланным смущением:
—... Ну, сестричка научит тебя кое-каким очень интересным забавам...
—... Ну, сестричка научит тебя кое-каким очень интересным забавам...
С этими словами она сделала ещё шаг. Её бёдра плавно качнулись, а обтягивающий шёлк ночного костюма заставил заиграть безупречные изгибы тела. Постоянные тренировки и лазание по крышам вылепили из её фигуры шедевр, которым Цинь Юй гордилась без тени скромности.
С этими словами она сделала ещё шаг. Её бёдра плавно качнулись, а обтягивающий шёлк ночного костюма заставил заиграть безупречные изгибы тела. Постоянные тренировки и лазание по крышам вылепили из её фигуры шедевр, которым Цинь Юй гордилась без тени скромности.
Странствующий рыцарь снова попятился, и в его голосе отчётливо зазвенела паника:
Странствующий рыцарь снова попятился, и в его голосе отчётливо зазвенела паника:
— Стоять! Предупреждаю в последний раз: прекрати этот цирк, иначе...
— Стоять! Предупреждаю в последний раз: прекрати этот цирк, иначе...
«Хе-хе, точно зелёный. Аж коленки затряслись»
«Хе-хе, точно зелёный. Аж коленки затряслись»
— Неужто у тебя поднимется рука выстрелить в беззащитную девушку, глупенький? С такого расстояния от бедной сестрички только клочья полетят...
— Неужто у тебя поднимется рука выстрелить в беззащитную девушку, глупенький? С такого расстояния от бедной сестрички только клочья полетят...
Цинь Юй мысленно праздновала триумф, приняв его лепет за капитуляцию.
Цинь Юй мысленно праздновала триумф, приняв его лепет за капитуляцию.
— Не спеши так, малыш, — промурлыкала она с кошачьей грацией. — Тебе что, совсем-совсем не интересно узнать, какие именно забавы я имею в виду?
— Не спеши так, малыш, — промурлыкала она с кошачьей грацией. — Тебе что, совсем-совсем не интересно узнать, какие именно забавы я имею в виду?
Выждав долю секунды, пока парень завис, она мгновенно сбросила маску томной девицы. Сжатая пружина её мышц распрямилась с убийственной силой. В лунном свете хищно сверкнуло лезвие. С резким свистом в воздух взвилась стальная «кошка». Цинь Юй не собиралась давать ему время на раздумья или лишние выстрелы: в правой руке мгновенно оказался кинжал, левая рванула цепь, а сама она яростным вихрем бросилась вперёд, сокращая дистанцию до минимума!
Выждав долю секунды, пока парень завис, она мгновенно сбросила маску томной девицы. Сжатая пружина её мышц распрямилась с убийственной силой. В лунном свете хищно сверкнуло лезвие. С резким свистом в воздух взвилась стальная «кошка». Цинь Юй не собиралась давать ему время на раздумья или лишние выстрелы: в правой руке мгновенно оказался кинжал, левая рванула цепь, а сама она яростным вихрем бросилась вперёд, сокращая дистанцию до минимума!
«Сегодня сестричка преподаст тебе один чертовски важный жизненный урок... Никогда, слышишь, никогда не смей недооценивать женщин!»
«Сегодня сестричка преподаст тебе один чертовски важный жизненный урок... Никогда, слышишь, никогда не смей недооценивать женщин!»
Ветер бил в лицо, неся с собой запах близкой крови. Глаза Цинь Юй превратились в две ледяные щелки. Левая рука резко рванула цепь — выпущенный коготь намертво обмотал ствол «плевалки». Щелчок возвратного механизма — и опасный огнестрел вырван из рук парня! Сама она уже зависла в полуметре от него, её кинжал, мерцая холодной сталью, устремился к шее врага. В этот миг она разглядела его лицо: ни паники, ни попытки закрыться, ни шага назад. Только тихий, полный вселенской тоски вздох сорвался с его губ.
Ветер бил в лицо, неся с собой запах близкой крови. Глаза Цинь Юй превратились в две ледяные щелки. Левая рука резко рванула цепь — выпущенный коготь намертво обмотал ствол «плевалки». Щелчок возвратного механизма — и опасный огнестрел вырван из рук парня! Сама она уже зависла в полуметре от него, её кинжал, мерцая холодной сталью, устремился к шее врага. В этот миг она разглядела его лицо: ни паники, ни попытки закрыться, ни шага назад. Только тихий, полный вселенской тоски вздох сорвался с его губ.
«О чём он вздыхал? О проваленном задании? О том, что его снова обвела вокруг пальца женщина? Бедный, глупый мальчик...»
«О чём он вздыхал? О проваленном задании? О том, что его снова обвела вокруг пальца женщина? Бедный, глупый мальчик...»
Однако в следующее мгновение парень, вместо того чтобы уворачиваться, сам шагнул ей навстречу. Неловким, почти детским движением он просто выставил правую руку, силясь её поймать.
Однако в следующее мгновение парень, вместо того чтобы уворачиваться, сам шагнул ей навстречу. Неловким, почти детским движением он просто выставил правую руку, силясь её поймать.
«Какая нелепица... Он что, совсем безмозглый калека? Голыми руками на сталь?»
«Какая нелепица... Он что, совсем безмозглый калека? Голыми руками на сталь?»
Цинь Юй не стала менять траекторию. Лишь повела плечом, скользя обухом кинжала вдоль его предплечья снизу вверх, намереваясь впечатать тяжелую рукоять прямо парню в солнечное сплетение. Одного такого удара хватило бы, чтобы бедолага потерял сознание... как вдруг её прошибло насквозь.
Цинь Юй не стала менять траекторию. Лишь повела плечом, скользя обухом кинжала вдоль его предплечья снизу вверх, намереваясь впечатать тяжелую рукоять прямо парню в солнечное сплетение. Одного такого удара хватило бы, чтобы бедолага потерял сознание... как вдруг её прошибло насквозь.
Все волоски на теле воровки встали дыбом. По жилам прокатилась горячая, пульсирующая волна, похожая на мощный разряд тока.
Все волоски на теле воровки встали дыбом. По жилам прокатилась горячая, пульсирующая волна, похожая на мощный разряд тока.
В абсолютном шоке она распахнула глаза. Оказалось, длинный средний палец парня коснулся её правого предплечья. Прямо сквозь плотный шёлк обтягивающего костюма он мягко, почти невесомо скользнул вверх по её коже.
В абсолютном шоке она распахнула глаза. Оказалось, длинный средний палец парня коснулся её правого предплечья. Прямо сквозь плотный шёлк обтягивающего костюма он мягко, почти невесомо скользнул вверх по её коже.
Сверхъестественный, сокрушительный экстаз мгновенно затопил её сознание. Будто этот дурацкий палец обладал древней магией, швырнувшей её в океан чистейшего блаженства. По мере того как палец скользил по руке, Цинь Юй почудилось, будто тысячи невидимых нежных ладоней одновременно ласкают её тело изнутри и снаружи. Потрясающая, лишающая воли истома сковала каждую мышцу...
Сверхъестественный, сокрушительный экстаз мгновенно затопил её сознание. Будто этот дурацкий палец обладал древней магией, швырнувшей её в океан чистейшего блаженства. По мере того как палец скользил по руке, Цинь Юй почудилось, будто тысячи невидимых нежных ладоней одновременно ласкают её тело изнутри и снаружи. Потрясающая, лишающая воли истома сковала каждую мышцу...
«Что... Что это за чертовщина?! Что со мной происходит?!»
«Что... Что это за чертовщина?! Что со мной происходит?!»
Губы Цинь Юй невольно приоткрылись, пропуская хриплый вздох. Силы испарились без следа. Выверенный годами убийственный выпад мгновенно смазался, превратившись в нелепое и неуклюжее падение ученика-недоучки.
Губы Цинь Юй невольно приоткрылись, пропуская хриплый вздох. Силы испарились без следа. Выверенный годами убийственный выпад мгновенно смазался, превратившись в нелепое и неуклюжее падение ученика-недоучки.
Она ещё не успела понять, что произошло, как странствующий рыцарь убрал палец, изящным уклонением пропустил её мимо себя, а затем левой ладонью легонько шлёпнул беглянку по спине.
Она ещё не успела понять, что произошло, как странствующий рыцарь убрал палец, изящным уклонением пропустил её мимо себя, а затем левой ладонью легонько шлёпнул беглянку по спине.
Ох... А-ах-х-х-х-х-х!
Ох... А-ах-х-х-х-х-х!
Едва ощутимое касание, лёгкое, как дуновение весеннего ветерка, отозвалось в её теле сокрушительным цунами удовольствия. Его ладонь будто излучала первозданное тепло, мгновенно затопившее её сердце и согревшее самую глубину души. На миг ей почудилось, что она нежится в объятиях любимого, который ласково шепчет ей на ухо нежности, пока вокруг распускаются благоухающие алые розы. Это было чистейшее, неразбавленное счастье.
Едва ощутимое касание, лёгкое, как дуновение весеннего ветерка, отозвалось в её теле сокрушительным цунами удовольствия. Его ладонь будто излучала первозданное тепло, мгновенно затопившее её сердце и согревшее самую глубину души. На миг ей почудилось, что она нежится в объятиях любимого, который ласково шепчет ей на ухо нежности, пока вокруг распускаются благоухающие алые розы. Это было чистейшее, неразбавленное счастье.
Каждая косточка в её теле будто превратилась в тёплый кисель. Конечности налились свинцовой, но безумно приятной слабостью. Сделав несколько пьяных шагов, Цинь Юй попыталась восстановить равновесие, собраться с силами и дать наконец дёру из этого проклятого места, но время было упущено. Наёмник сделал шаг вперёд и легонько подбил носком сапога её подколенный сгиб.
Каждая косточка в её теле будто превратилась в тёплый кисель. Конечности налились свинцовой, но безумно приятной слабостью. Сделав несколько пьяных шагов, Цинь Юй попыталась восстановить равновесие, собраться с силами и дать наконец дёру из этого проклятого места, но время было упущено. Наёмник сделал шаг вперёд и легонько подбил носком сапога её подколенный сгиб.
Издав сдавленный стон, она мешком рухнула на мостовую. Судорожно сжав бёдра, воровка с запредельным стыдом осознала, что вместе с остатками девичьей гордости её стремительно покидает вполне осязаемая влага. Невинный тычок под колено словно распахнул настежь все поры её тела, впрыснув туда концентрированный сироп наслаждения. Очередной вал оргазмической волны ударил в мозг, заставляя мир кружиться, а щёки — пылать маковым цветом. Ей казалось, будто над ней только что провели сеанс ураганной, крышесносной прелюдии... Проще говоря, она... она...
Издав сдавленный стон, она мешком рухнула на мостовую. Судорожно сжав бёдра, воровка с запредельным стыдом осознала, что вместе с остатками девичьей гордости её стремительно покидает вполне осязаемая влага. Невинный тычок под колено словно распахнул настежь все поры её тела, впрыснув туда концентрированный сироп наслаждения. Очередной вал оргазмической волны ударил в мозг, заставляя мир кружиться, а щёки — пылать маковым цветом. Ей казалось, будто над ней только что провели сеанс ураганной, крышесносной прелюдии... Проще говоря, она... она...
«Возбудилась?! До беспамятства?!»
«Возбудилась?! До беспамятства?!»
В глазах Цинь Юй застыл дикий, неописуемый ужас. Она попыталась извернуться, подняться, но изнурённое сладостной негой тело упорно саботировало приказы разума, посылая в мозг лишь одну сытую мысль:
В глазах Цинь Юй застыл дикий, неописуемый ужас. Она попыталась извернуться, подняться, но изнурённое сладостной негой тело упорно саботировало приказы разума, посылая в мозг лишь одну сытую мысль:
«Нам кайфово, отъебись»
«Нам кайфово, отъебись»
Да как так-то?! Она лихорадочно проверяла свои меридианы: никаких ядов, никакого приворотного колдовства. Всё дело было в этом странном парне. Но как?! Он ведь едва коснулся её руки, спины и колена! Каким образом обычные шлепки и тычки могли довести её до оргазма?! Это же бред!
Да как так-то?! Она лихорадочно проверяла свои меридианы: никаких ядов, никакого приворотного колдовства. Всё дело было в этом странном парне. Но как?! Он ведь едва коснулся её руки, спины и колена! Каким образом обычные шлепки и тычки могли довести её до оргазма?! Это же бред!
— Ну я же говорил... — парень, уложивший её на лопатки за пару секунд абсолютно непостижимым способом, опустился рядом на корточки и уныло вздохнул. — Прежде чем я тебя свяжу, давай проясним на берегу: я касался только рук, плеч и спины. Все приличные места обходил за версту. Так что это не харассмент, поняла? И не вздумай катать на меня кляузы в комитеты по защите прав женщин или ещё какую заразу...
— Ну я же говорил... — парень, уложивший её на лопатки за пару секунд абсолютно непостижимым способом, опустился рядом на корточки и уныло вздохнул. — Прежде чем я тебя свяжу, давай проясним на берегу: я касался только рук, плеч и спины. Все приличные места обходил за версту. Так что это не харассмент, поняла? И не вздумай катать на меня кляузы в комитеты по защите прав женщин или ещё какую заразу...
— То... только коснувшись этих мест, довести меня до... до такого состояния... — Цинь Юй беспомощно распласталась по камням, её взгляд затуманился влажной поволокой. Из её приоткрытых губ вырвался тихий, но такой тягучий и порочный стон, от которого у любого мужчины кровь закипела бы в жилах. — Что это за дьявольская техника... Кто ты, чёрт тебя дери, такой?!
— То... только коснувшись этих мест, довести меня до... до такого состояния... — Цинь Юй беспомощно распласталась по камням, её взгляд затуманился влажной поволокой. Из её приоткрытых губ вырвался тихий, но такой тягучий и порочный стон, от которого у любого мужчины кровь закипела бы в жилах. — Что это за дьявольская техника... Кто ты, чёрт тебя дери, такой?!
— Да так, просто мимо проходил. Странствую как рыцарь понемногу, чисто ради интереса. Из новеньких я, — ответил он. Раздался сухой металлический щелчок кандалов. На призывные взгляды и податливое, извивающееся тело красотки он не обратил ни малейшего внимания. — Поймана с поличным. Готовься отвечать по закону.
— Да так, просто мимо проходил. Странствую как рыцарь понемногу, чисто ради интереса. Из новеньких я, — ответил он. Раздался сухой металлический щелчок кандалов. На призывные взгляды и податливое, извивающееся тело красотки он не обратил ни малейшего внимания. — Поймана с поличным. Готовься отвечать по закону.
Закончив работу, парень поднялся на ноги и со вздохом уставился на блёклый диск луны.
Закончив работу, парень поднялся на ноги и со вздохом уставился на блёклый диск луны.
Меня зовут Сунь Лан. Недавно я сменил род деятельности и заделался странствующим рыцарем. И, как вы уже, наверное, поняли, последние года два по одной крайне запутанной причине я совершенно не умею нормально общаться с женщинами.
Меня зовут Сунь Лан. Недавно я сменил род деятельности и заделался странствующим рыцарем. И, как вы уже, наверное, поняли, последние года два по одной крайне запутанной причине я совершенно не умею нормально общаться с женщинами.
А ещё я ненавижу пошлость. Всей душой ненавижу.
А ещё я ненавижу пошлость. Всей душой ненавижу.
... И это чистая правда. Пожалуйста, поверьте мне на слово.
... И это чистая правда. Пожалуйста, поверьте мне на слово.

Комментарии

Загрузка...