Шэнь Ино очнулась и поняла, что находится в больнице.
В палате было очень тихо, а снаружи доносились едва слышные всхлипывания.
Она перевела взгляд на звук и увидела за полуприоткрытой дверью двух обнимающихся людей.
Гун Лин и Шэнь Чжиюань.
Она попыталась пошевелиться — о боже, как же больно!
Шэнь Ино оставила эту затею и, лежа неподвижно, словно труп, уставилась в потолок. Одной рукой она прижимала живот, прислушиваясь к разворачивавшейся за дверью драме.
Лин, прости, я правда не знала, что она так меня ненавидят. Если бы я знала, что она беременна, я бы просто стояла на месте и позволила ей себя избить!
А-Юань, она ненавидит меня, а не тебя!
Но во всем виновата я! Мне не следовало возвращаться, я должна была сгинуть где-нибудь!
А-Юань, я не позволю тебе говорить такое!
Шэнь Чжиюань рыдала весьма горько. Шэнь Ино видела, как Гун Лин поглаживает её по спине, успокаивая. Тьфу, какая же славная парочка — любящий муж и преданная любовница!
Шэнь Ино отчаянно захотелось отвесить себе сочную пощёчину, но сил совсем не осталось.
Похоже, выплакавшись вволю, они оба зашли внутрь. Заметив, что Шэнь Ино открыла глаза, оба замерли.
Ты... очнулась! — Гун Лин нарушил молчание, глядя на неё несколько сложным взглядом.
Сестрица, ты... ты простишь меня? Во всем виновата я! Мне не стоило туда идти. — Шэнь Чжиюань снова расплакалась, её заплаканное лицо напоминало умытые дож лепестки груши, вызывая искреннюю жалость.
Шэнь Ино молча смотрела на них, до тех пор пока обоим не стало не по себе. Тогда она сдавленно хихикнула, изогнула брови и спокойно произнесла:
Сестрица, у тебя талант к актерскому мастерству. Как тебе это удается, научи меня!
Лицо Шэнь Чжиюань побледнело:
Ты... как ты можешь так говорить? Сестрица, я знаю, что ты тяжело переживаешь потерю ребенка, но я ведь...
О чем ты говоришь? Какой еще ребенок умер?
Шэнь Ино перебила ее, судорожно вцепившись обеими руками в живот. Ее лицо потеряло всякие краски, и все тело забилось в мелкой дрожи, словно в лихорадке.
Гун Лин прижал ее к постели, вглядываясь в ее потерявшие фокус зрачки:
Ино, успокойся, у нас еще будут дети.
Из горла Шэнь Ино вырвалось хриплое а-а-а, ее голосовые связки перехватило от чудовищной боли, так что произнести хоть что-то чнятное она уже не могла.
Она тяжело заколачивала кулаки себе в грудь. Сердце болело так сильно, что ее согнуло пополам.
Ребенок... ее ребенок!
Как они могли так поступить!
Гун Лин суетливо и неуклюже обнял ее:
Ино, успокойся.
Шэнь Ино действительно утихла. Ее широко раскрытые глаза тупо встретились с черными глазами Гун Лина, а в голове зазвучали слова, сказанные ей Шэнь Чжиюань:
А-Лин просто хотел использовать твое чрево, чтобы родить ребенка, похожего на нас с ним!
Ей показалось, будто ее внезапно схватили за горло и окунули в ледяную воду, лишая последнего дыхания.
Все кончено. Шэнь Чжиюань, настоящая хозяйка, вернулась, и у нее, фальшивки, больше никогда не будет детей от Гун Лина.
Гун Лин, ты любишь меня? — внезапно спросила она, тихо и пристально глядя на него.
Гун Лин растерялся, его мысли были в полном хаосе. Когда он услышал, что Шэнь Ино попала в больницу, то словно безумный помчался туда, наплевав на красные сигналы светофоров.
А когда увидел извлеченный при выкидыше эмбрион и лежащую без движения, похожую на мертвеца Шэнь Ино, его сердце и вовсе сжалось от острой боли.
Можно ли назвать это любовью? Он сам не был до конца уверен.
Заметив неладное, Шэнь Чжиюань поспешно вмешалась:
Лин, врач говорил, что Ино нужно хорошенько отдохнуть.
Ее слова прервали зрительный контакт между Шэнь Ино и Гун Лином. Сердце Шэнь Ино уже давным-давно превратилось в холодный пепел, а что такое сердечная боль? Она уже ничего не чувствовала.
Уходите. Я так устала, дайте мне поспать. — Шэнь Ино закрыла глаза и действительно погрузилась в сон.
Гун Лин натянул на нее одеяло и молча увел Шэнь Чжиюань за собой.
Выйдя в коридор, он остановился и сказал Шэнь Чжиюань:
Возвращайся пока домой, я побуду здесь еще немного.
Лин, ты все еще винишь меня?
На душе у Гун Лина царил полный разлад. Взгляд Шэнь Ино отпечатался в его сознании тяжелым клеймом, от которого невозможно было избавиться.
До возвращения Шэнь Чжиюань он действительно собирался жить с Шэнь Ино спокойной жизнью: завести ребенка, остепениться и полностью смириться со своей участью.
Но теперь...
Гун Лин на мгновение зажмурился, а когда снова открыл глаза, к нему вернулось привычное хладнокровие.
А-Юань, ребенок Ино, в конце концов, мой.
Шэнь Чжиюань уловила скрытый смысл его слов, и ее лицо побелело.
В ужасе она бросилась вперед и крепко обняла Гун Лина сзади за талию, ее голос дрожал от слез:
Лин, я все три года горько сожалела о своем безрассудном побеге, но тогда мне было так невыносимо больно! Стоило Ино вернуться, как она отняла у меня многое из того, что по праву принадлежало мне. Даже папа с мамой перестали заботиться обо мне так, как раньше — они ведь так сильно любили меня! Я не могла этого вынести. После того как меня спасли, я долго ходила к психотерапевту, и выдержать все это помогало лишь одно воспоминание о тебе.
Шэнь Чжиюань говорила все с большим и большим надрывом в голосе:
Ты даже не представляешь, через какие муки мне пришлось пройти за эти три года, чтобы сегодня предстать перед тобой. Но я понимаю: у меня нет права требовать, чтобы ты ждал меня на прежнем месте, поэтому... я уйду!
Уйдет!
Гун Лин внезапно вспомнил всю ту боль, когда три года назад безумно разыскивал Шэнь Чжиюань, и почти подсознательно вырвалось:
Не уходи!
В уголки губ Шэнь Чжиюань закралась быстрая торжествующая улыбка. Опустив голову, она проговорила:
А-Лин, Ино вряд ли захочет, чтобы я осталась.
Три года назад из-за собственных заскоков она потеряла родителей, а теперь, спустя три года, она не могла позволить себе потерять еще и этого мужчину, который становился все лучше и лучше.
Гун Лин опустил взгляд на обхватившие его за талию руки. Былого трепета, что был три года назад, он уже не чувствовал. Медленно разомкнув руки Шэнь Чжиюань, он произнес:
Я сделаю так, чтобы вы не пересекались.

Комментарии

Загрузка...