— Дома? — Е Чжицю слегка опешил и быстро застучал по клавишам.
— Дома? — Е Чжицю слегка опешил и быстро застучал по клавишам.
«Иечжицю: Выходит, ты из Верхней столицы?»
«Иечжицю: Выходит, ты из Верхней столицы?»
«Вэйгуан: Угу. Когда я решила заняться музыкой, родные отправили меня в Университет коммуникаций Цветущего Моря, чтобы дедушке и тете Мэй было проще приглядывать за мной».
«Вэйгуан: Угу. Когда я решила заняться музыкой, родные отправили меня в Университет коммуникаций Цветущего Моря, чтобы дедушке и тете Мэй было проще приглядывать за мной».
Чжицю знал, что дедушка Юй Цайвэй – это профессор Лю Минькан, поэтому не стал расспрашивать дальше и перевел тему.
Чжицю знал, что дедушка Юй Цайвэй – это профессор Лю Минькан, поэтому не стал расспрашивать дальше и перевел тему.
«Иечжицю: Альбом официально выходит сегодня в полночь, верно?»
«Иечжицю: Альбом официально выходит сегодня в полночь, верно?»
«Иечжицю: Его ведь закончили целую вечность назад, почему ты до сих пор так занята?»
«Иечжицю: Его ведь закончили целую вечность назад, почему ты до сих пор так занята?»
«Вэйгуан: У девичьей группы из „Алой славы“ новый альбом выходит в то же самое время. Дядя и тётя Мэй только об этом и думают, компания даже решила выделить больше денег на продвижение».
«Вэйгуан: У девичьей группы из „Алой славы“ новый альбом выходит в то же самое время. Дядя и тётя Мэй только об этом и думают, компания даже решила выделить больше денег на продвижение».
— Столкнулись с конкурентами? — Чжицю понимающе кивнул. Подобные истории в прошлой жизни он видел сплошь и рядом: две враждующие компании специально выпускают альбомы в один день, и намерения их ясны без лишних слов.
— Столкнулись с конкурентами? — Чжицю понимающе кивнул. Подобные истории в прошлой жизни он видел сплошь и рядом: две враждующие компании специально выпускают альбомы в один день, и намерения их ясны без лишних слов.
«Иечжицю: Соперницы сильные?»
«Иечжицю: Соперницы сильные?»
«Вэйгуан: Ты их видел на выпускном вечере в университете. Группа Pinkgirl».
«Вэйгуан: Ты их видел на выпускном вечере в университете. Группа Pinkgirl».
— Это те, что сверкали голыми ногами? — Чжицю припомнил тот вечер; выступление и впрямь врезалось в память.
— Это те, что сверкали голыми ногами? — Чжицю припомнил тот вечер; выступление и впрямь врезалось в память.
«Иечжицю: ... Уровень у них посредственный, бояться нечего!»
«Иечжицю: ... Уровень у них посредственный, бояться нечего!»
В своей комнате Юй Цайвэй, глядя на экран, невольно фыркнула. Она прекрасно помнила, как этот тип тогда улепетывал из зала, лишь бы поглазеть на танцующих девчонок. Тонкий палец уже занесся над сенсором, но Чжицю прислал новое сообщение.
В своей комнате Юй Цайвэй, глядя на экран, невольно фыркнула. Она прекрасно помнила, как этот тип тогда улепетывал из зала, лишь бы поглазеть на танцующих девчонок. Тонкий палец уже занесся над сенсором, но Чжицю прислал новое сообщение.
«Иечжицю: Осталось меньше часа. Нервничаешь?»
«Иечжицю: Осталось меньше часа. Нервничаешь?»
Юй Цайвэй на мгновение замерла, стерла недописанную фразу и набрала другую.
Юй Цайвэй на мгновение замерла, стерла недописанную фразу и набрала другую.
«Вэйгуан: Немного. Главное – не хочется подводить людей из компании, они вложили в это столько сил».
«Вэйгуан: Немного. Главное – не хочется подводить людей из компании, они вложили в это столько сил».
«Вэйгуан: Но я в себе уверена».
«Вэйгуан: Но я в себе уверена».
Подумав, она добавила:
Подумав, она добавила:
«Вэйгуан: Песня „Ветер поднялся“ очень красивая, она мне самой безумно нравится. Раз это главный трек, альбом точно будет продаваться на ура».
«Вэйгуан: Песня „Ветер поднялся“ очень красивая, она мне самой безумно нравится. Раз это главный трек, альбом точно будет продаваться на ура».
«Иечжицю: Ну еще бы! Ты только посмотри, кто её написал».
«Иечжицю: Ну еще бы! Ты только посмотри, кто её написал».
— Самовлюбленный индюк, — Юй Цайвэй забавно сморщила носик, но возражать не стала.
— Самовлюбленный индюк, — Юй Цайвэй забавно сморщила носик, но возражать не стала.
«Иечжицю: Кстати, если взглянуть с профессиональной стороны: сколько копий альбома сейчас должен продать местный исполнитель, чтобы это считалось рекордом?»
«Иечжицю: Кстати, если взглянуть с профессиональной стороны: сколько копий альбома сейчас должен продать местный исполнитель, чтобы это считалось рекордом?»
«Вэйгуан: Зависит от эпохи. В нулевые, когда процветали физические носители, всё было иначе. Абсолютный рекорд тогда поставил небесный царь Хуан Цзе – пять миллионов копий. Но сейчас индустрия в упадке, все перешли на „цифру“. Цены ниже, но даже так тягаться с былыми временами сложно».
«Вэйгуан: Зависит от эпохи. В нулевые, когда процветали физические носители, всё было иначе. Абсолютный рекорд тогда поставил небесный царь Хуан Цзе – пять миллионов копий. Но сейчас индустрия в упадке, все перешли на „цифру“. Цены ниже, но даже так тягаться с былыми временами сложно».
«Вэйгуан: В индустрии есть свои стандарты: сто тысяч – это золотой диск, пятьсот тысяч – платиновый, а миллион – бриллиантовый. Внутри каждого ранга еще есть деление на звезды. За последние несколько лет бриллиантовую планку взяли от силы пять альбомов. А титула „золото-бриллиантового“ за три миллиона продаж удостоился лишь один».
«Вэйгуан: В индустрии есть свои стандарты: сто тысяч – это золотой диск, пятьсот тысяч – платиновый, а миллион – бриллиантовый. Внутри каждого ранга еще есть деление на звезды. За последние несколько лет бриллиантовую планку взяли от силы пять альбомов. А титула „золото-бриллиантового“ за три миллиона продаж удостоился лишь один».
Выслушав объяснения, Е Чжицю наконец сложил общую картину. Он немного подумал и уточнил:
Выслушав объяснения, Е Чжицю наконец сложил общую картину. Он немного подумал и уточнил:
«Иечжицю: А если кто-то не покупает весь альбом, а платит только за прослушивание отдельных песен? Как это считают?»
«Иечжицю: А если кто-то не покупает весь альбом, а платит только за прослушивание отдельных песен? Как это считают?»
«Вэйгуан: Здесь тоже есть стандарт. Всё пересчитывается в доход: примерно тысяча платных прослушиваний приравнивается к одной проданной копии альбома».
«Вэйгуан: Здесь тоже есть стандарт. Всё пересчитывается в доход: примерно тысяча платных прослушиваний приравнивается к одной проданной копии альбома».
«Иечжицю: И на что рассчитывает ваша компания?»
«Иечжицю: И на что рассчитывает ваша компания?»
«Вэйгуан: Трудно сказать. Если дотянем до четырехсот тысяч — это „трехзвездный“ результат, мы отобьем вложения. Платиновый диск стал бы настоящим подарком, но это почти недостижимо».
«Вэйгуан: Трудно сказать. Если дотянем до четырехсот тысяч — это „трехзвездный“ результат, мы отобьем вложения. Платиновый диск стал бы настоящим подарком, но это почти недостижимо».
— Так мало? — Чжицю удивился. Он не ожидал, что прогнозы «Цветущего Моря» окажутся столь скромными. Если даже Юй Цайвэй, восходящая звезда с огромной фанатской базой, строит столь осторожные планы, то дела в индустрии и впрямь плохи.
— Так мало? — Чжицю удивился. Он не ожидал, что прогнозы «Цветущего Моря» окажутся столь скромными. Если даже Юй Цайвэй, восходящая звезда с огромной фанатской базой, строит столь осторожные планы, то дела в индустрии и впрямь плохи.
Он попытался вспомнить факты из прошлой жизни: песня «Ветер поднялся» после выхода в 2018 году оставалась на пике популярности больше двух лет, собрав в сумме более миллиарда двухсот миллионов прослушиваний. Если пересчитать по формуле «тысяча к одному»... это же миллион двести тысяч! Уровень бриллиантового диска.
Он попытался вспомнить факты из прошлой жизни: песня «Ветер поднялся» после выхода в 2018 году оставалась на пике популярности больше двух лет, собрав в сумме более миллиарда двухсот миллионов прослушиваний. Если пересчитать по формуле «тысяча к одному»... это же миллион двести тысяч! Уровень бриллиантового диска.
Конечно, Чжицю не был уверен, повторит ли песня тот же успех здесь, поэтому решил быть осторожнее.
Конечно, Чжицю не был уверен, повторит ли песня тот же успех здесь, поэтому решил быть осторожнее.
«Иечжицю: Не волнуйся. Моё профессиональное чутье подсказывает: платина тебе обеспечена, и есть все шансы замахнуться на бриллиант».
«Иечжицю: Не волнуйся. Моё профессиональное чутье подсказывает: платина тебе обеспечена, и есть все шансы замахнуться на бриллиант».
«Вэйгуан: ...»
«Вэйгуан: ...»
«Вэйгуан: Тогда я стану настоящей королевой сцены. Первой среди нового поколения».
«Вэйгуан: Тогда я стану настоящей королевой сцены. Первой среди нового поколения».
Юй Цайвэй невольно улыбнулась. Она уже собиралась ответить, когда в дверь внезапно постучали.
Юй Цайвэй невольно улыбнулась. Она уже собиралась ответить, когда в дверь внезапно постучали.
— Вэйвэй, маме можно войти? — Донесся мягкий голос из коридора.
— Вэйвэй, маме можно войти? — Донесся мягкий голос из коридора.
Девушка вздрогнула, отбросила телефон и, юркнув под одеяло, торопливо отозвалась:
Девушка вздрогнула, отбросила телефон и, юркнув под одеяло, торопливо отозвалась:
— Да, входи!
— Да, входи!
Дверь открылась, и в комнату вошла статная, изящная женщина с безупречной кожей. Глядя на неё, невозможно было угадать возраст. Она присела на край кровати и с заботой спросила:
Дверь открылась, и в комнату вошла статная, изящная женщина с безупречной кожей. Глядя на неё, невозможно было угадать возраст. Она присела на край кровати и с заботой спросила:
— Еще не спишь? Обычно в половине одиннадцатого ты уже в постели.
— Еще не спишь? Обычно в половине одиннадцатого ты уже в постели.
— Ну... — Юй Цайвэй выставила из-под одеяла только лицо. Её щеки слегка порозовели.
— Ну... — Юй Цайвэй выставила из-под одеяла только лицо. Её щеки слегка порозовели.
— Из-за завтрашнего релиза переживаешь? — Тихо спросила мать.
— Из-за завтрашнего релиза переживаешь? — Тихо спросила мать.
— Нет... — Юй Цайвэй хотела ответить машинально, но тут же исправилась:
— Нет... — Юй Цайвэй хотела ответить машинально, но тут же исправилась:
— То есть... да, из-за него.
— То есть... да, из-за него.
Женщина с сочувствием вздохнула:
Женщина с сочувствием вздохнула:
— Не истязай себя так. Если это слишком тяжело, может, ну её, эту карьеру певицы? Завтра же поговорю с твоим дядей...
— Не истязай себя так. Если это слишком тяжело, может, ну её, эту карьеру певицы? Завтра же поговорю с твоим дядей...
— Мама! — В испуге Юй Цайвэй резко выпрямилась. — Не надо! Мне всё очень нравится!
— Мама! — В испуге Юй Цайвэй резко выпрямилась. — Не надо! Мне всё очень нравится!
Мать хотела что-то добавить, но в этот момент раздался отчетливый звук уведомления. Обе женщины невольно опустили взгляд.
Мать хотела что-то добавить, но в этот момент раздался отчетливый звук уведомления. Обе женщины невольно опустили взгляд.
Из-за резкого движения девушки шелковое одеяло сползло, обнажив телефон. На экране всё еще было открыто окно WeChat. В самом верху списка чатов горела яркая красная единица – единственное непрочитанное сообщение было видно как на ладони.
Из-за резкого движения девушки шелковое одеяло сползло, обнажив телефон. На экране всё еще было открыто окно WeChat. В самом верху списка чатов горела яркая красная единица – единственное непрочитанное сообщение было видно как на ладони.
«Иечжицю: (смайлик с мордой собаки) Хе-хе, ну тогда я буду тем самым мужчиной, который стоит за спиной королевы песен...»
«Иечжицю: (смайлик с мордой собаки) Хе-хе, ну тогда я буду тем самым мужчиной, который стоит за спиной королевы песен...»
Атмосфера в комнате мгновенно стала... странной.
Атмосфера в комнате мгновенно стала... странной.
— А-а-а! — Оглушительный визг, казалось, прошил крышу виллы насквозь. Юй Цайвэй схватила телефон и со скоростью, в десять раз превышающей ту, с которой она садилась, зарылась обратно под одеяло.
— А-а-а! — Оглушительный визг, казалось, прошил крышу виллы насквозь. Юй Цайвэй схватила телефон и со скоростью, в десять раз превышающей ту, с которой она садилась, зарылась обратно под одеяло.
Глаза матери лукаво блеснули. Она едва сдерживала улыбку.
Глаза матери лукаво блеснули. Она едва сдерживала улыбку.
— Вэйвэй, засиживаться допоздна в чатах вредно для кожи, — многозначительно произнесла она.
— Вэйвэй, засиживаться допоздна в чатах вредно для кожи, — многозначительно произнесла она.
Одеяло накрыло девушку с головой, она затаилась и не издавала ни звука.
Одеяло накрыло девушку с головой, она затаилась и не издавала ни звука.
— Ладно, не буду тебе мешать, — голос матери снова стал спокойным. — Отдыхай и больше не бери в руки телефон, договорились?
— Ладно, не буду тебе мешать, — голос матери снова стал спокойным. — Отдыхай и больше не бери в руки телефон, договорились?
— Угу, — донеслось глухое бурчание из кокона.
— Угу, — донеслось глухое бурчание из кокона.
В глазах женщины промелькнул смех. Она легонько похлопала по замершему холмику одеяла и встала. Уже у самой двери она внезапно обернулась:
В глазах женщины промелькнул смех. Она легонько похлопала по замершему холмику одеяла и встала. Уже у самой двери она внезапно обернулась:
— И когда ты приведешь этого мальчика знакомиться с родителями?
— И когда ты приведешь этого мальчика знакомиться с родителями?
— МАМА!! — Отчаянный, полный праведного гнева крик пробился сквозь слои ткани. В нем чувствовалось всё смятение души хозяйки комнаты.
— МАМА!! — Отчаянный, полный праведного гнева крик пробился сквозь слои ткани. В нем чувствовалось всё смятение души хозяйки комнаты.
Женщина тихо рассмеялась и закрыла дверь.
Женщина тихо рассмеялась и закрыла дверь.
Щелкнул замок. Спустя добрую минуту одеяло наконец откинулось, явив миру пунцовое, пылающее лицо. Юй Цайвэй снова взяла телефон, перечитала злосчастное сообщение и едва не расплакалась от досады.
Щелкнул замок. Спустя добрую минуту одеяло наконец откинулось, явив миру пунцовое, пылающее лицо. Юй Цайвэй снова взяла телефон, перечитала злосчастное сообщение и едва не расплакалась от досады.
— А-а-а! Ненавижу! Ну что за дурак!
— А-а-а! Ненавижу! Ну что за дурак!

Комментарии

Загрузка...