Ай Буфань тут же выхватил телефон:
— Дядя Ван, у меня сегодня выдалось свободное время, я пришел навестить зятя и как раз услышал, как этот негодяй хвастался, что вставляет ему палки в колеса. У меня есть доказательства, я все записал!
Сунь У не ожидал, что у Цзянь Ичжи внезапно объявится какой-то родственник, да еще и будет называть его зятем. Сам Цзянь Ичжи тоже был ошарашен — он никак не ожидал встретить Ай Буфаня в такое время.
Лицо директора Вана тут же вытянулось: семья Ай была не из тех, с кем можно шутить. В Пекине они обладали огромным влиянием, связываться с ними было себе дороже.
— Это все недоразумение! Давайте пройдем в кабинет, негоже стоять здесь и привлекать внимание.
Вокруг и без того было полно любопытных глаз, а после выходки Ай Буфаня директор боялся, что тот устроит грандиозный скандал.
В кабинете Ван попытался провернуть тот же трюк, что и с Цзянь Ичжи, но Ай Буфань и слушать его не стал:
— Я прекрасно знаю своего зятя, он человек честнейший! С чего бы это вдруг его моральный облик стал сомнительным? Что плохого в том, что моя сестра привезла его на работу? Или в вашей школе теперь запрещено появляться членам семьи?
— Это...
Сунь У был в шоке. Оказывается, богатая покровительница Цзянь Ичжи — из семьи Ай? И второй молодой господин этой семьи лично называет его зятем? Неужели Цзянь Ичжи не содержанка, а состоит в серьезных отношениях с наследником семьи Ай?
— Не может быть! Я знаю машину госпожи Ай. Некоторое время назад его встречала другая женщина, он точно что-то скрывает!
Ай Буфань бросил на Цзянь Ичжи взгляд, но промолчал — в последнее время Ичжи и его сестра были в ссоре, и он понятия не имел, с кем тот общался.
— Ну и что! Тебе-то какое дело? — огрызнулся Ай Буфань.
Сунь У не ожидал, что Ай Буфань даже не станет его слушать, и попытался снова пожаловаться на коллегу:
— У меня есть доказательства, посмотрите! — он потянулся за телефоном.
Ай Буфань с нескрываемым раздражением перебил его:
— Дядя Ван, вы же не позволите моему зятю просто так терпеть эту несправедливость? Думаю, по таким пустякам нет нужды беспокоить моего отца?
— Конечно, конечно! Это все недоразумение, чистое недоразумение! Я сейчас же прикажу отозвать уведомление, учитель Цзянь остается в штате.
Ай Буфань смягчился. Затягивать этот разговор он не хотел — у него было важное поручение от отца.
Сунь У вскочил, возмущенно выкрикивая:
— Директор! Как же так? Мы же с вами договаривались...
— Учитель Сунь! Вы за спиной у коллеги поливаете его грязью и порочите его репутацию — так дело не пойдет! — директор Ван тут же перевел стрелки. Если бы не завистливый характер этого парня, ничего бы не случилось. К счастью, Цзянь Ичжи вел себя сдержанно, а то, подай он жалобу, кресло директора зашаталось бы под ним всерьез.
Связи семьи Сунь в сравнении с Ай выглядели жалко. Ай Буфань, не желая больше смотреть на эту сцену, схватил Цзянь Ичжи за руку:
— Зять, пошли скорее.
Лишь выйдя за ворота школы, Цзянь Ичжи высвободил руку:
— Сяо Фань? Куда ты меня тащишь? Спасибо за помощь, если будет время, я тебя покорю.
Ай Буфань распахнул дверцу машины:
— Ой, забудь про обед! Сейчас ты спасаешь мне жизнь, это я должен тебя благодарить!
Цзянь Ичжи затолкали в салон, и машина рванула с места.
В кабинете директора Сунь У негодовал:
— Директор?! Вы так просто отпустили Цзянь Ичжи? Это же прогул...
— Да закрой ты уже рот! — рявкнул директор и вышел, хлопнув дверью.
Цзянь Ичжи посмотрел на здание больницы:
— Зачем мы здесь?
— Ох, зять, ты не знаешь, моя сестра из-за тебя вчера попала в больницу. Теперь упрямится, отказывается от лечения, закатила истерику! Пришлось везти тебя, чтобы ты ее вразумил.
Цзянь Ичжи нахмурился:
— А где ее парень?
— Парень? Так это же ты! Пошли скорее!
— Сяо Фань, мы с твоей сестрой расстались. У нее появился другой, она сама мне сказала, что хочет дать ему официальный статус, поэтому и бросила меня.
Ай Буфань замер. У его сестры что, мозги набекрень? Бросить Цзянь Ичжи ради другого, а теперь закатывать истерики и требовать его возвращения? Это что, шутки такие? Согласится ли Цзянь Ичжи? В этом он был не уверен.
— Ладно, не время сейчас разбираться, давай сначала уговорим ее лечиться.
Цзянь Ичжи, будучи человеком мягкосердечным, все же пошел следом. У самого входа они услышали яростный крик Ай Ии:
— Убирайтесь все вон!
От ее былой элегантности не осталось и следа.
— Сестра, смотри, кто пришел, — сказал Ай Буфань, входя в палату.
Ай Ии, уже занесшая руку, чтобы швырнуть какой-то предмет, замерла. Она смотрела на человека, о котором грезила каждую минуту, — он стоял прямо перед ней. Глаза ее покраснели. Она знала, знала, что он не сможет ее бросить и обязательно вернется, как и всегда.
— Ичжи... мне больно... — она заговорила своим привычным капризным тоном, словно между ними ничего не произошло.
Цзянь Ичжи сохранял невозмутимый вид, хотя внутри у него бушевал шторм. Это была женщина, которую он любил пять лет — разве можно так просто взять и забыть? Раньше, когда Ай Ии нездоровилось, он всегда был рядом, ухаживал за ней. Но теперь... теперь это будет не он.
— Слушайся врачей, лечись, — спокойно сказал он.
Ай Ии просияла:
— Хорошо.
Она была уверена: он ее простил, и скоро все будет по-старому.
Телефон Ай Ии на тумбочке непрерывно мигал — кто-то настойчиво звонил, на экране высветилось имя Сы Нянь.
Когда Ай Ии везли в операционную, она все еще улыбалась:
— Ичжи, я так хочу той каши, которую ты варишь.
Цзянь Ичжи не стал задерживаться. Он ушел сразу, как только ее увезли. Если бы не случайная помощь Ай Буфаня, он бы не пришел в больницу. Даже зная, что она здесь. Сердце больше не болело — оно слишком часто было разбито, чтобы чувствовать что-то, кроме оцепенения. У семьи Ай есть личные врачи, так что она точно поправится.
Он знал, что говорят у него за спиной: альфонс, без самоуважения. Он все терпел. Но когда человек перестает терпеть, он перестает бояться. Он сирота, у него нет ни власти, ни денег, и попытки сопротивляться раньше казались бессмысленными. Но сегодня он вдруг все понял: в этом мире без денег и власти ты — никто. И если с властью он помочь себе не мог, то заработать деньги — вполне.
Раз уж они расстались с Ай Ии, он может зарабатывать живописью. Он станет сильнее, чтобы никто больше не смел смотреть на него свысока.

Комментарии

Загрузка...