Его отступление породило во мне смутное предчувствие: словно, если я сейчас не приму этот подарок, С Шэнь Яньшу с этого момента окончательно проведёт между нами черту.
Признаю, он мне не нравился, и никаких особых чувств к нему я не испытывала.
Но это двусмысленное общение всё-таки чертовски затягивало.
Если есть такая возможность, я всё же хотела бы развить с ним какие-нибудь отношения — не только отношения влюблённых...
— Мне очень нравится. Это я оставлю, а машину забери обратно. Я хожу на работу в какую-то шарашкину контору, а езжу на машине стоимостью в сотни миллионов — люди ещё подумают, что я, здоровенная баба, живу за счёт мужчины.
Увидев, что я настроена решительно,Шэнь Яньшу больше не стал настойчиво вкладывать ключи мне в руку.
Мягкое белоснежное кружево обвязалось вокруг моего запястья, и от него веяло почти живым теплом человеческого тела.
В этой крайне двусмысленной близости, особенно отчётливой и будоражащей в непроглядной ночи, было что-то опасное.
Я опустила голову и сквозь окно машины смутно разглядела выглядывающий из-под волос красивый, худой затылок Шэнь Яньшу.
Стоило мне подумать, что сейчас на нём нет чехла для кадыка, как воображение тут же подкинуло ещё более нескромные картины.
Такой белый, такой мягкий.
Если коснуться пальцами... задрожит ли он и покатится ли вслед за моим движением...
— Я пошёл.
— Хорошо.
Стоило мне открыть рот, как я обнаружила, что голос у меня пересох и звучит совершенно хрипло:
— Будь осторожен по дороге.
Бугатти растворился в ночи, словно метеор, на миг прочертивший чёрное небо.
Я ещё долго одна стояла на месте, словно в оцепенении, а потом почти нетерпеливо подняла руку.
Прижалась к кружеву и жадно вдохнула запах, поднимавшийся от белоснежной кожи, — приторно-тяжёлый аромат будто переспелых, разлагающихся цветов.
Тонкий, струящийся запах заставил меня вспомнить узкие, мягкие глаза мужчины.
Пусть он и был старым мужчиной, вступившим во второй брак.
Но, кажется... возможно, он всё-таки не был совершенно бесполезен.
С противоречивыми чувствами я поднялась наверх. Открывая дверь, я даже не заметила, что прямо передо мной кто-то стоит, и с ходу врезалась в объятия Шэнь Цзэ.
Шэнь Цзэ сердито сказал:
— Ты что, не видела, что впереди человек?
Я прижалась к его полной груди, и каждый вдох наполнялся запахом сосен и кипарисов.
Душа, которую только что увлёк за собой этот дурманящий аромат увядших цветов, теперь словно обрела опору и вернулась на землю.
— Подумаешь, врезалась в тебя. Я всего лишь тебя задела, даже не трогала руками. Сам встал в дверях и загородил дорогу — ещё и меня обвиняешь?
— Бесстыдница.
Шэнь Цзэ насмешливо посмотрел на меня, но, заметив кружево на моём запястье, тут же изменился в лице:
— Что это у тебя на руке?
— Разве вы, маленькие мальчики, не часто таким пользуетесь? Не надо тут строить из себя невинного.
— Нет.
Шэнь Цзэ схватил меня за руку и принялся внимательно рассматривать украшение. Его пальцы снова и снова проводили по узору кружева, а брови хмурились всё сильнее.
— Кто тебе это дал?
Я закатила глаза:
— Тебе-то какое дело?
— Скажи, кто это подарил, и я переведу тебе сто тысяч.
Эта фраза прозвучала до крайности неприятно, словно насмешка над моими способностями, и я тут же почувствовала раздражение.
Что значит — «переведу тебе сто тысяч»?
Неужели я так похожа на нищенку? Думает, меня можно откупить парой купюр?
Чем выше Шэнь Цзэ задирал нос, чем надменнее и высокомернее выглядело его благотворительное предложение,
тем сильнее мне хотелось стащить его с пьедестала и окончательно увлечь за собой в грязь.
— Не думай, что два вонючих гроша делают тебя великим. Такой сопляк, как ты, без хорошей семьи уже давно, может быть, работал бы мужской моделью в ночном клубе.
Мои слова, полные злобы, резко изменили лицо Шэнь Цзэ.
Его холодные и красивые черты вмиг побледнели.
Несколько раз я видела, как на его лице дёргались мышцы. Похоже, он хотел выругаться, но в конце концов сдержался.
Он, проглотив обиду, спросил:
— Я просто хочу знать, кто этот человек. Что ты потребуешь, чтобы сказать мне?
— Для начала переведи двести тысяч.
— Только деньги?
— Разумеется, не только.
Я погладила подбородок и непристойно скользнула взглядом в приоткрытый ворот его толстовки, словно хотела сквозь ткань рассмотреть его холодно-белую грудь.
Мой бесцеремонный взгляд окончательно вывел Шэнь Цзэ из себя.
Он, изо всех сил терпя неприятное ощущение от моего пристального внимания, спросил:
— Чего ты вообще хочешь?
— Поиграй со мной немного.
— Невозможно! — холодно отказал Шэнь Цзэ. — Я не мужская модель.
— Маленький мальчик, а думаешь много. Я всего лишь хочу, чтобы ты немного поиграл со мной.
Шэнь Цзэ недоверчиво спросил:
— И всё так просто?
— Именно так.
Я забрала кружево из его рук и несколько раз обмотала вокруг своего запястья. Только после этого я с довольным видом уселась на диван:
— Иди сюда. Как играть, если ты не подойдёшь поближе?
Шэнь Цзэ сел на другой конец дивана.
Я недовольно сказала:
— Поближе. Садись рядом со мной, иначе не считается.
— Так достаточно близко?
Я измерила взглядом расстояние между нами и, удовлетворённо кивнув, сама подтянула его руку, после чего улеглась прямо ему на грудь.
— Почти. Эй, не двигайся, а то я упаду, и тебе придётся оплачивать мои медицинские расходы.
— Не прижимайся ко мне.
— Ты столько грудных мышц нарастил — не для того же, чтобы на тебя нельзя было опереться?
Я упрямо прижалась к нему и, достав телефон, сказала:
— Во что будем играть? В шутеры вы, маленькие мальчики, наверное, играть не умеете. Давай лучше вот в это. Ты будешь играть за поддержку и просто следовать за мной. Смотри, как старшая сестрица затащит тебя к победе.
Шэнь Цзэ холодно сказал:
— Я не умею играть.
— Не умеешь играть, а комнату игровыми приставками заставил? Просто не хочешь играть со мной?
— Купил для украшения.
Я посмотрела на него с полуулыбкой:
— Правда не умеешь?
— Не умею.
— Ладно. Раз не умеешь, просто посиди и посмотри, как играю. А потом ещё пополни мне счёт на два комплекта одежды.
На самом деле я вовсе не собиралась всерьёз заставить Шэнь Цзэ играть со мной.
Чем сильнее он сопротивлялся, тем интереснее мне становилось.
Мне хотелось, чтобы он делал всё против воли, но всё равно был вынужден предоставить мне свою грудь, чтобы я могла на неё опереться.
Чем сильнее он краснел, смущался и негодовал, тем отчётливее мне казалось, будто я его покорила.
— Купи вот эти два комплекта. Новые, и выглядят неплохо.
Шэнь Цзэ перевёл взгляд на экран и, слегка нахмурившись, сказал:
— Какая гадость. Почему они все так одеты?
— Этого ты не понимаешь. Мужские персонажи хорошо продаются только в таком виде. Если на них не на что смотреть, кто станет платить?
— Тогда почему женские персонажи не одеваются так же?
— Женщине всё идёт. Даже если надеть на неё мешок, это не повлияет на её способности. Ей не нужно поднимать продажи таким способом.
Я с большим интересом рассматривала модели двух комплектов одежды.
У первого костюма хвост кролика-плейбоя был круглый и пушистый, а всего наряд состоял из каких-то двух лоскутков, которые то ли прикрывали, то ли не прикрывали тело. Даже очертания грудных мышц персонажа проступали совершенно отчётливо.
Второй комплект был ещё смелее: кадык мужского персонажа удерживала всего одна тонкая лента.
Вырез посередине скорее служил украшением, чем прикрывал кадык.
Когда я двигала пальцем по экрану, то даже видела, как у персонажа краснеют глаза и как он застенчиво прикрывает их руками.
Шэнь Цзэ нахмурился и отвёл взгляд, явно не желая смотреть на это ни секунды дольше:
— Деньги я тебе перевёл. Покупай сама.
Я подняла глаза на Шэнь Цзэ. В его глубоких глазах сквозило холодное презрение, а надменно-отстранённый вид так сильно будоражил меня, что я едва могла усидеть на месте.
— Смотри, как я играю. Я тут король леса — сейчас так тебя прокачаю, что кожа на голове онемеет.

Комментарии

Загрузка...