Наверное, всё потому, что прошлой ночью я как следует поддразнила Шэнь Цзэ.
Спала я так, что утром проснулась свежей и бодрой.
Когда я встала, ещё не было и шести. Солнечный свет тонкой полоской пробился через край окна и как раз упал на горшок с лилиями, который выращивал Шэнь Цзэ.
Раз уж проснулась так рано, конечно, нельзя было тратить время зря.
Я решила пораньше явиться в студию.
Всё-таки это был мой первый рабочий день, нужно было сразу оставить у коллег хорошее впечатление.
Съёмная квартира находилась слишком далеко от Цзяотунского университета, поэтому, чтобы немного сэкономить на дороге, я почти целый час добиралась на автобусе, покачиваясь вместе с ним на ухабах.
Шэнь Яньшу устроил меня в фотостудию неподалёку от Цзяотунского университета.
Интерьер в скандинавском стиле выглядел дорого и солидно. На целой стене висели разные фотографии.
С точки зрения такой дилетантки, как я, я не понимала, зачем эти работы специально расставили именно так, но стиль был выдержан безупречно.
В Модоу всё так.
Чем больше тарелка, тем меньше еды. Чем больше стена, тем меньше на ней картин.
Редкое ценится дорого, а если не ценится, цену всё равно умудряются взвинтить.
— Ты та самая, кого рекомендовал профессор Шэнь?
— Да, я Бай Сыюй.
Мужчина, первым заговоривший со мной, окинул меня взглядом с ног до головы и надменно произнёс:
— Бай Сыюй? Идём за мной.
Я неловко убрала руку, которую протянула для приветствия. В груди постепенно закипало недовольство.
Старикан с первого взгляда был похож на человека, переживающего кризис среднего возраста. Мало того что худой, как обезьяна, так ещё и разговаривал до невозможности язвительно.
— Это Лина. Первую неделю будешь ходить за ней и снимать фотографии на документы. Когда наберёшься опыта, я подумаю, можно ли будет отправить тебя с ней на выездные съёмки.
— Чтобы научиться фотографировать на документы, нужен целый месяц? Если я быстро освоюсь, можно мне заранее изучить что-нибудь ещё?
— Девушки, не будьте такими нетерпеливыми. С таким беспокойным нравом ничего большого не добьёшься.
Старикан явно не хотел продолжать разговор.
Бросив эту фразу, он сразу развернулся и ушёл, оставив нас с Линой вдвоём.
Его неуважительное отношение незримо задело мою болезненно чуткую гордость и тем самым испортило мне настроение на весь день.
Снимать фотографии на документы было нудно и скучно.
За одно утро я уже почти освоила все основные приёмы.
Даже Лина похвалила меня за то, как быстро я всё схватываю.
А чему тут удивляться?
Мы, женщины, от природы внимательны и ловки, поэтому с такими делами справляемся куда лучше мужчин.
Если эти мужики не способны выполнять подобную работу, пусть уступят место тому, кто способен.
Во время обеда я решила ещё раз поговорить со стариканом и попросить, чтобы после обеда Лина научила меня чему-нибудь ещё.
Я, Бай Сыюй, не какая-нибудь там девочка на побегушках. Не собиралась же я вечно оставаться здесь пресловутой ученицей фотографа. Чем раньше стану полноценным фотографом, тем лучше.
В комнате отдыха кондиционер работал сильнее, чем где-либо снаружи.
Стоило мне приоткрыть дверь, как вырвавшийся оттуда поток холодного воздуха ударил прямо в лицо и заставил меня вздрогнуть.
Нахмурившись, я протиснулась в щель. Интерьер кабинета оказался даже роскошнее, чем в приёмной снаружи, а старикан тем временем отплясывал под музыку, мотая головой.
Что за танец, что за фигура... Прямо как мой второй дядюшка, когда дома собирает стручковую фасоль.
Хотя я много лет смотрела всякие пикантные видео, даже мне не удалось по его безумным пляскам, будто в него вселилась обезьяна, определить, под какую именно песню он танцует.
— Ты пришла.
Увидев, что я вошла, старикан лишь с явной неохотой выключил музыку.
Он покрутил шеей, расплылся в улыбке и спросил:
— Ну как я танцую? Похож на Хуан Цзунцзэ?
Хуан Цзунцзэ???
Даже такая неземная красавица, как я, не осмелилась бы заявить, что похожа на Лю Ифэй.
А этот тип ещё утверждает, что его танец похож на танец Хуан Цзунцзэ! По-моему, он скорее напоминает автобус, который ездит под ногами Хуан Цзунцзэ.
Я человек честный и не способна, кривя душой, хвалить уродливого мужика.
Поэтому я неловко перевела разговор:
— Фотографировать на документы я уже научилась. Можно после обеда мне поучиться у сестрицы Лины чему-нибудь ещё?
— Ты уверена, что научилась?
— Уверена.
Старикан перебил меня:
— Ты всего лишь выпускница колледжа: ни образования, ни опыта работы. А у нас в фотостудии «Иньхуа» даже на стартовые должности берут магистров. Если бы профессор Шэнь не рекомендовал тебя изо всех сил, ты бы даже не получила возможности учиться здесь.
— Что ты хочешь сказать? Мои способности никак не связаны с образованием, ясно? Я уже освоила эти простейшие вещи. А вы, ваши отличники, ещё небось мне и в подмётки не годитесь.
— Молодёжь нынче слишком самоуверенна. Я управляющий этой студии. Захочу — и следующие полгода ты будешь только на документы снимать.
Каждое его слово выводило меня из себя.
Я была уверена: он просто затаил обиду за то, что я не стала хвалить его так, как ему хотелось.
Вот и решил нарочно принизить меня, чтобы сбить спесь.
Но кто такая Бай Сыюй?
Если бы я позволяла всяким старикам безнаказанно топтать себя и издеваться надо мной,
я бы когда-то не уволилась из компании наперекор всем и не отправилась сама прокладывать себе дорогу.
— И что с того, что ты магистр? Всё равно старый и страшный. Из твоего утиного клюва не вылетает ни одной приятной фразы. Такой мужчина, как ты, даже добравшись до самой вершины, всё равно никому из женщин не будет нужен.
— Повтори! Ты что, больше не хочешь здесь работать?
Я с презрением окинула старикана взглядом с ног до головы и довела его до такой ярости, что он затрясся всем телом:
— Могу повторить хоть несколько раз — ничего не изменится. Вместо того чтобы торчать здесь и изображать танцы Хуан Цзунцзэ, сходил бы в больницу и сделал себе пресс и ягодицы. А если это не поможет, купи накладную задницу. Ни груди, ни задницы — я вообще не понимаю, какой смысл такому человеку жить на свете.
От таких оскорблений старикан заскрежетал зубами. Несколько раз он порывался наброситься на меня, но, понимая, насколько мы неравны по силам, осмелился только бросить напоследок:
— Мне с тобой не справиться. Пусть профессор Шэнь тобой займётся.
......
— Сыюй, пройдём со мной.
Голос Шэнь Яньшу невозможно было спутать: низкий, хрипловатый, с неизменно мягко поднимающейся интонацией в конце. Словно заржавевшая виолончель — от одного его голоса у слушателя начинало покалывать в ушах.
Однако от его появления моё раздражение ничуть не улеглось.
Это Шэнь Яньшу привёл меня в фотостудию, но не разобрался с её сотрудниками и позволил им так меня унизить.
Если сегодня он не даст мне внятного объяснения, то пусть здесь платят хоть золотом — я, мать его, всё равно больше не работаю!
Сегодня на Шэнь Яньшу была белая футболка с круглым вырезом и светло-коричневый костюм. Рукава он закатал до запястий, а очки в золотой оправе сидели на его высоком прямом носу. В его мягкой, расслабленной манере сквозила интеллигентная книжность, от которой невольно становилось легче на душе.
— Ты пришёл потребовать от меня объяснений за них?
Шэнь Яньшу покачал головой:
— Я просто хочу понять, что между вами произошло.
— Разве он не рассказал тебе по телефону всё как есть? Я обозвала его старым мужиком без задницы и грудных мышц, а он не смог это стерпеть и побежал жаловаться тебе.

Комментарии

Загрузка...