Морофуси Хиромицу сидел на краешке кровати, в пальцах у него крутился вороненым боком блестящий Кольт. Он отрешенно смотрел на оружие, снова и снова водя кончиками пальцев по его гравировке.
Молчание заполняло тихую комнату.
Тук-тук, тук-тук-тук, тук-тук. Раздался мерный стук в дверь.
Следом за щелчком дверь отворилась. Куда-то спешивший Фуруйя Тору зашел с улицы, накинув на плечи пальто, в его глазах и на лице читалась страшная усталость. Но войдя, он по привычке проверил, нет ли на нем скрытых камер и жучков.
— Фуруйя, как успехи? Это он? — с некоторой тревогой спросил Морофуси Хиромицу.
Должность его была ниже, чем у Зеро, поэтому кое-что он сам узнать не мог, а Зеро — запросто. Последние дни он бесконечно надеялся, что все это — лишь тщательно спланированная инсценировка смерти. Хотя подобная надежда стремилась к нулю.
— ...Да, — помрачнел Фуруйя Тору.
Подтверждение гибели товарища погрузило Морофуси Хиромицу в оцепенение, сердце заволокла удушающая боль, а перед глазами снова промелькнуло то самое лицо, лишенное всякого тепла.
Фуруйя Тору тихо заговорил:
— Мацуда и остальные три дня назад ходили в управление полиции, подали заявление о пропаже без вести.
Пропажа без вести... Значит, Дзимпей и остальные еще не знают, что случилось с Киё, иначе они заявили бы об убийстве.
— Это можно считать хорошей новостью? — горько усмехнулся Морофуси Хиромицу.
Он и сам не знал. Для Дзимпея и остальных, пожалуй, да, но эти парни вряд ли обрадовали бы тому, что от них все скрывают.
— А... как насчет Управления безопасности? Что они предприняли? Когда похороны? — Морофуси Хиромицу сильнее сжал пистолет в руке.
— ... — Фуруйя Тору не хотел отвечать на этот вопрос. Прислонившись к окну, он молча смотрел наружу.
— Фуруйя? — голос Морофуси Хиромицу слегка дрогнул.
Почему у Зеро такое отношение? Неужели Джин после всего послал кого-то забрать тело Киё? Вряд ли это было исключено, но в этом не было никакого смысла.
...Что в конце концов произошло? Сердце Морофуси Хиромицу колотилось как безумное, словно его стиснула чья-то невидимая тяжелая рука.
Фуруйя Тору вдруг захотелось закурить.
Он не видел гибели друга своими глазами, но даже от одного рассказа его охватила такая ярость и скорбь, что он едва сдерживался, чтобы не взять пушку и не прострелить Джину голову, готовясь выбросить всю свою выучку агента под хвост.
А что уж говорить про Хиро? Он-то видел, в каком виде был Киё, когда погиб.
Хиро говорил, что Киё весь в крови. Что у него на теле появилось четыре новые дыры. Что его кровью забрызгало даже потолок. Что его лицо было сплошь залеплено вытекшей из раны на лбу кровью и мозгами. Говорил, что как ни пытался, не смог все это оттереть — и теперь уже несколько дней подряд, стоит ему закрыть или открыть глаза, перед ним стоит застывшее мертвенно-бледное лицо Киё, даже во сне.
Хиро даже горько пошутил, что вид умирающего Киё вытеснил все детские страхи и стал его новым ночным кошмаром.
У Киёхары Сэйрина было два смертельных ранения. Одно в сердце, другое в голову. Хиро слишком мягок, он не мог себе этого представить — или представлял, но не смел думать об этом в подробностях.
Однако он сам вполне мог вообразить, что, скорее всего, одну пулю Киё пустил в себя сам — прямо как заправский шпион.
Каково же было Хиро, видевшему все это своими глазами? Наверняка еще больнее, горше и тоскливее, чем ему самому.
Фуруйя Тору молчал добрую минуту, Морофуси Хиромицу больше не допытывался, лишь упорно глядя на него.
— ...Похорон не будет. — Тору заговорил только тогда, когда Морофуси уже решил, что тот больше ничего не скажет.
— Похорон не будет? — растерянно пробормотал Морофуси Хиромицу. — В смысле?
Он не понимал. В наше время в любой семье, если умирает близкий, устраивают похороны, верно? Почему же у Киё не будет похорон?
— И могильной плиты тоже.
Морофуси Хиромицу недоверчиво уставился на него. Почему?
Фуруйя Тору глубоко вздохнул:
— Киё сам так велел.
На мгновение в голове у Морофуси Хиромицу образовалась пустота, мысли совершенно не вязались:
— Объясни нормально.
Что значит сам велел? Неужели покойник явился им во сне? Хватит шутить. Или это все-таки была инсценировка?
В сердце Морофуси Хиромицу помимо воли затеплилась крошечная искорка надежды.
Но следующие слова близкого друга безжалостно развеяли эту призрачную надежду.
— Я заставил Кадзами все выяснить. Сначала шеф Курода отказывался говорить. Потом я велел Кадзами передать ему: я уже в курсе, — только тогда он раскололся, — голос Фуруйи Тору звучал очень тихо. — Этот парень Киё сказал, что если он вдруг не вернется, то он просит шефа Куроду никому ничего не сообщать, тело просто кремировать, похороны не устраивать и могильная плита ему не нужна.
Шеф Курода передал, что тот дуралей еще заявил, будто у него не осталось родственников, а самые близкие — это мы, его сокурсники, и если он погибнет, нам говорить не нужно.
Киё знал, что может умереть? Он что, отправился в то здание намеренно? Заранее оставил посмертное распоряжение — никаких похорон, никаких могил, и даже не сообщать им?
— Что за бред, — Морофуси Хиромицу крепко сжал кулаки.
— Вот именно, что за бред, — Фуруйя Тору зажмурился, чувствуя, как защипало глаза.
В комнате снова воцарилось молчание.
— ...И что теперь? Вот так просто? Исполнить волю Киё и сделать вид, будто ничего не произошло? Притвориться, что мы не знаем о его жертве? Смотреть, как его тело бросят гнить где-нибудь в глуши? Без места, куда можно прийти и помянуть? Фуруйя, ты и правда так думаешь? — Морофуси Хиромицу поднял голову и в упор посмотрел на него.
— Конечно нет, — Фуруйя Тору ответил на его взгляд. — Он же наш Киё. Если бы я поступил так, то не успей вы с Мацудой меня избить, я бы, наверное, сам себя избил до полусмерти.
Как он сам обычно шутил: нельзя же быть настолько бессовестным. Ведь так, Хиро?
На его губах заиграла горькая улыбка.
— Ты прав. Если бы ты и вправду так поступил, я бы непременно отдубасил тебя за отсутствующего Мацуду.
Морофуси Хиромицу тоже улыбнулся, но в его глазах все так же плескалась неутолимая скорбь.
Их Киё был настоящим героем. Нельзя допустить, чтобы тот, кто согревал других хворостом, замерз посреди ледяной бури. Они не позволят ему сгинуть вот так в одиночестве, кануть в неизвестность и быть похороненным под холодной бетонной плитой.
— А что делать с Дзимпеем и остальными? — спросил Морофуси Хиромицу.
— Дождемся похорон, — Фуруйя Тору отвел взгляд. — По крайней мере, похороны должны быть. Иначе Киё и впрямь разозлится.
— Но устроить похороны пока невозможно. Шеф Курода не согласится, верно? — Морофуси Хиромицу поднял глаза. — Киё же велел ему напоследок забыть про похороны.
— Да. Я тоже так думаю. — Фуруйя Тору криво усмехнулся. — Хотя, если честно, мне кажется, даже если мы поступим по-своему, Киё все равно разозлится. В конце концов, он же...
Он так сильно, так отчаянно дорожил ими. Не хотел, чтобы они знали об его уходе. Не хотел, чтобы они проливали слезы и страдали.
Если бы они проявили такое упрямство, а Киё был жив, он бы, пожалуй, и вправду врезал им. Нет, погодите, Киё не из тех, кто распускает кулаки по пустякам, скорее он стал бы отчитывать их до тех пор, пока они не заревели.
Впрочем, Киё и сам ужасный упрямец: такой здоровенный парень взял и исчез в один миг, не оставив им ни шанса. Будь он жив, они бы тоже без лишних слов задали ему трепку.
Если бы он был жив...
Фуруйя Тору с горькой иронией покачал головой.
О чем он думает? Когда Киё столкнулся с такой смертельной опасностью, их не было рядом, чтобы разделить ее, а теперь, когда человека не стало, они предаются воспоминаниям — это просто никуда не годится.
— Хиро, у тебя же скоро задание, собирайся в путь. А то опоздаешь.
Он справился с выражением лица и холодно произнес:
— ...А, хорошо, понял, — просирипел Морофуси Хиромицу и поднялся. — Ты тоже береги себя.
Они непременно добрейшего скорейшего уничтожения этой темной организации, чтобы отомстить за своих сокурсников, за их Киё — а заодно за эту страну и всех невинных людей.
***
Спустя три месяца.
Оставшиеся трое из класса Онидзуки собрались в доме Киёхары, чтобы разобрать разрозненные сведения, собранные за последнее время. Вдруг раздался звонок в дверь.
Мацуда Дзимпей мгновенно подскочил и пулей бросился открывать. Двое остальных не успели за ним, но их взгляды были прикованы к входной двери.
Они надеялись увидеть на пороге то самое знакомое, чуть ребячливое лицо.
Но вместо этого там стоял совершенно незнакомый человек.
— Дядя, а вы кто? Ищете здешнего Киёхару? — Мацуда Дзимпей с трудом сдержал разочарование в голосе.
— Я Курода Хёэ. Пожалуй, временное начальство Киёхары.
Курода Хёэ держал в руках бумажный конверт, поджав губы. Глядя на этих живых, пылких, дерзких парней, он какое-то время не знал, как начать.
Он думал, что примерно понимает, о чем думал тот мальчишка.
Тот ребенок всегда боялся одиночества, всегда был осторожен и всегда оглядывался назад. С одной стороны, он без колебаний шел на смерть ради чужого долга, а с другой — изо всех сил старался оградить своих друзей.
Неужели он так отчаянно хотел сохранить хотя бы нынешние спокойные деньки? Именно поэтому он взял с него слово не сообщать о смерти.
Этот парень рано повзрослел, разговаривая с ним, он обычно держался сдержанно и спокойно, но с друзьями все было иначе. На самом деле этот подросток был ужасно наивен и даже думал, что раз никто не узнает, значит, он не умер, и его образ навсегда останется живым. Нельзя сказать, что так думать было совсем неправильно, но шила в мешке не утаишь. Рано или поздно кто-нибудь из них прознал бы — как Фуруйя и Морофуси.
И стоило этим парням узнать правду, всё изменилось бы. Никто бы не остался равнодушным и не смог бы продолжать вести себя как ни в чем не бывало, беззаботно смеясь.
Он должен был извиниться перед ними. Ведь он нарушил обещание.
Но ничего не поделаешь, друзья этого парня — тоже блестящие полицейские, они бы докопались до истины, даже полагаясь только на собственные силы.
— ...Временное начальство? — Хагивара Кэндзи тоже подошел к двери, в его глазах теплилась надежда. — Значит, Арицу просто перевели на секретную должность, верно?
Он знал, что звучит это дико и ни на чем не держится. Но ему так хотелось, чтобы это оказалось правдой.
— Пожалуйста, расскажите нам всё, начальник, — сурово произнес Датэ Ватару.
Курода Хёэ протянул конверт, который Хагивара Кэндзи взял машинально.
— Киёхара Сэйрин, сотрудник мобильного отряда группы обезвреживания взрывных устройств первого следственного отдела управления общественной безопасности столичного департамента полиции, погиб при исполнении служебных обязанностей 7 ноября 2006 года неподалеку от кольцевой линии в пригороде Токио. В этом конверте его личные вещи и полицейский жетон.
...Тело уже кремировано, похороны состоятся через десять дней, прошу вас обязательно присутствовать. Конец связи.
Не обращая внимания на то, как мгновенно оцепенели трое парней, Курода Хёэ бросил эту новость, словно бомбу, и развернулся, собираясь уходить.
— Постойте!!
— Эй!!
С оглушительным криком Мацуда Дзимпей бросился вперед и вцепился в одежду Куроды Хёэ.
Он возмущенно закричал:
— О чем вы вообще говорите?! Не может быть! Киё сказал мне, что мы еще поболтаем! Они оба это слышали!! Он просто уехал по делам, с чего вдруг нам заявлять, что нужно идти на его похороны?! Как в это можно поверить?! Он даже сказал, что хочет торт! Этот гад говорил мне, что хочет торт!! Они оба знают об этом! С чего бы этому дураку не вернуться?!
— Что за чушь вы несете?!
Мы еще поболтаем.
Вполне в стиле того парня.
Курода Хёэ с холодным лицом произнес:
— Отпусти.
Заметив покрасневшие глаза юноши, он чуть смягчил тон:
— Киёхара не хотел бы видеть вас такими.
— Что значит не хотел бы видеть такими! Пусть этот гад сам нам это скажет!! — хрипло закричал Мацуда Дзимпей. И что это все тогда?!
— Начальник Курода, — голос Хагивары Кэндзи тоже осип, он упрямо смотрел на мужчину. — Мацуда прав, говорить нам о столь важном спустя столько времени... в это слишком трудно поверить, не находите?
Столько времени? Киё планировал скрывать это от них до конца своих дней. По сравнению с этим срок и вправду вышел крошечный. Если бы не упорство Морофуси и Фуруйи, он ни за что бы не согласился.
— Это факт. Уведомление я передал, прошу вас прибыть на похороны вовремя.
Курода Хёэ хотел объясниться, но не знал с чего начать.
— Не оставляйте его одного.
***
Когда Курода Хёэ ушел, трое юношей молча переглянулись. Заваленный кипой папок стол в гостиной выглядел какой-то злой шуткой и резал глаза.
Спустя долгое время тишину, от тяжести которой они едва дышали, нарушил Датэ Ватару:
— И что вы... думаете?
— Ничего не думаем, староста, я в это не верю, — первым отозвался Мацуда Дзимпей. Глаза у него все еще были красными, но настрой — твердым.
Хагивара Кэндзи молчал. Он тоже не верил. Но... этот тяжелый конверт все еще лежал у него в руке. Ему было трудно выговорить слова: это ложь.
— Я тоже не верю, — Датэ Ватару помрачнел. — Хоть Киё и казался самым беспечным и легкомысленным, на самом деле он больше всех дорожил своими обещаниями. Раз уж он так настойчиво повторял Мацуде, что вернется, значит, мы будем ему верить.
— Давайте сами найдем правду.
Хагивара Кэндзи сильнее сжал конверт в руке:
— Староста прав. К тому же тело уже кремировано, и никто не сможет доказать, что погиб именно Арицу.
Все трое гнали от себя мысли о другом исходе. Пока они до конца не убедятся, ставить точку в этом деле они не собирались.
***
Как бы они ни метались и ни сомневались, когда настало время похорон, все трое все равно пришли. Но увидев абсолютно чистую могильную плиту, на которой не было высечено ни единого слова — до того неуместную на фоне остальных надгробий, — они вновь разом замолчали, охваченные глубоким, жутчайшим неверием.
Слишком фальшиво.
Словно сон.
Кошмар, от которого невозможно проснуться.
— По ком... вы тут справляете поминки? — раздался за их спинами дрожащий, сорванный голос, звучавший так, будто его терли наждачной бумагой.

Комментарии

Загрузка...