Дисклеймер! Это неофициальный перевод новеллы «Можем ли мы стать единым целым?», неофициальный перевод является любительским и выполнен в искючительно ознакомительных целях, перевод не является коммерческим, не преследует извлечения прибыли и иных выгод. Неофициальный перевод выходит только на сайте Ranobelib.
Пожалуйста, проявите много любви и поддержки к работе и автору. Спасибо за заботу о проекте.
Приятного чтения.
⚝ Ирви ⚝
Бог любил людей и люди любили его. Нет... Быть может, они лишь говорили, что любят, а на самом деле обманывали. Бог людей любил. Когда-то... Любовь бога обратилась в ненависть. И ныне бог ненавидит людей. Весы бога, прежде склонявшиеся к любви, с приходом ненависти более не ведают ничего, кроме неё. Ошибка людей, принявших его любовь за любовь вечную, может быть искуплена лишь самими людьми.
8 августа 387 года.
Мир окрасился в багровый цвет. Огонь пожирал всё без остатка. Земля пропиталась кровью мёртвых и умирающих. Вода помутнела и покрылась тиной. Воздух затянулся тёмно-алым, ядовитым маревом.
Клем закрыла глаза. Реальность замерла в безмолвии, будто ничего и не происходило. Клем снова открыла глаза. Мир захлестнул грохот. Треск пламени, пожирающий и рушащий всё вокруг. Ветер, несущий крики умирающих. Земля, глухо содрогающаяся под натиском чудовищ и магических зверей. Вода, переходящая от плеска к всплеску, а затем к тяжёлому колыханию, утягивающему в глубину.
Матис зажал уши. Всё погрузилось во тьму, словно мира никогда и не существовало. Матис снова открылся звукам.
— Матис. Ты слышишь мой голос?
Клем смотрела на умирающий мир. Она попыталась улыбнуться, но в этой улыбке была лишь печаль. И всё же её глаза продолжали гореть живым пламенем. Невозможно понять: то ли из-за силы её воли, то ли потому, что в них отражалась сама гибель мира. Но Матис знал, он не видел ни её улыбки, ни глаз, и всё же чувствовал, что бы ни скрывалось в них, она уже приняла решение. Среди оглушительного грохота, заполнившего всё вокруг, Матис отчаянно искал её голос.
— Клем! Даже не думай делать глупости!
Но по одному лишь голосу невозможно понять, где находится Клем. И его слова до неё тоже не доходили.
— Изначально мы были единым целым, Матис. Это... Просто возвращение к тому, как должно быть.
Клем не слышала даже собственного голоса. Чувство, которое она так долго не могла понять и лишь теперь наконец осознала, – она надеялась, что сумеет передать его своему близнецу. И потому спокойно, слово за словом, продолжала говорить:
— Есть весы, Матис. Весы справедливости, дарованные нам богом вместе с любовью и верой. Но люди, пытаясь перевесить друг друга, сломали их, расколов на две крайности.
Склонив голову, она увидела неподалёку Матиса, блуждавшего в хаосе. Он стоял, вытянув руки в сторону, противоположную ей, даже не замечая, как к нему медленно подступает гигантское пламя, пожирающее всё на своём пути.
— Я восстановлю равновесие.
Клем закрыла глаза, а затем снова открыла и подняла руку к небу.
Годом ранее.3 марта 386 года.
— Матис! Матис! Я так волнуюсь! Кажется, сердце сейчас выпрыгнет!
Клем кружила вокруг Матиса, и длинные полы белоснежного жреческого одеяния развевались вслед за ней. Широкие рукава, похожие на крылья, то и дело задевали его руку. Матис, как обычно, никак не реагировал, но когда край её одежды всё же мазнул его по щеке, он слегка отвёл голову.
[Будто мы впервые на таком мероприятии.]
— Эй, сегодня всё по-другому! Сегодня главные мы! Не сестрица Дженинус, только мы! А-а-а! Тебя совсем не распирает от волнения?
[Когда это я вообще чему-то радовался?]
Пробормотав это себе под нос, Матис лениво подпёр голову рукой, его подбородок устроился в ладони, а веки тяжело опустились. В отличие от своей близняшки, выглядел он совершенно незаинтересованным.
Впрочем, Клем это нисколько не смущало.
— Теперь мы взрослые! Можно будет делать всё что захочется и не бояться, что нас отругают! И с магическими зверями я теперь смогу сражаться по-настоящему!
С этими словами Клем снова взмахнула длинными рукавами и крепко сжала кулаки.
Матис убрал руку от подбородка и скрестил руки на груди. Ну конечно. Целый месяц она только и твердила, как хочет скорее стать взрослой, вот, значит, зачем.
[Даже став взрослой, делать всё что вздумается тебе всё равно никто не позволит.]
Стоило этому холодному замечанию прозвучать, как Клем резко замерла посреди кружения. Обычно такого типа с вечно бесстрастным лицом, который умеет только моргать и читать нотации, она спокойно игнорировала, но сегодня он портит ей лучший день в жизни, это уже слишком.
«Вечно строит из себя старшего. После церемонии вообще начнёт изображать великого взрослого ещё сильнее».
От одной мысли её передёрнуло. Но, увы, раз уж им выпало родиться вместе, то и жить с таким человеком ей придётся всю жизнь. Значит, выход один: стать сильнее и держать Матиса в узде, чтобы совсем не зазнался. Клем широко раскинула руки, пробежала через комнату, раздувая рукава потоками воздуха, а затем, будто орёл, пикирующий на добычу, налетела на Матиса и звонко шлёпнула его по щеке.
— Ой. Случайно.
И, разумеется, не забыла это уточнить. Если бы в этот момент по мраморному полу не начали приближаться тяжёлые шаги твёрдых каблуков, озорная «крылатая атака» Клем наверняка повторилась бы ещё раз, но Клем, только и ждавшая момента отправиться дальше, мгновенно уловила вибрацию. Жрец. Тот самый, который должен проводить их к церемонии совершеннолетия.
— Три. Два. Один.
Едва закончился отсчёт, тяжёлая тёмно-коричневая дверь распахнулась. На пороге появился молодой жрец. Почтительно поклонившись, он произнёс:
— Святая дева, святой муж, я пришёл проводить вас.
— Отлично! Пойдём!
Клем, всё это время не сводившая глаз с двери, радостно подпрыгнула, резко развернулась и протянула руку Матису, будто ещё минуту назад вовсе не считала его раздражающим типом, на её лице сияла беззаботная улыбка.
[Что, пойдём за ручку как дети?]
Матис с тем же бесстрастным лицом раздражённо махнул рукой, собираясь её оттолкнуть, но стоило их ладоням соприкоснуться, как Клем тут же ловко ухватила его за руку. В ответ прозвучал тяжёлый вздох.
— Надо же показать, какие мы дружные!
Клем, наоборот, только ближе сунулась к этому вздоху и широко улыбнулась. Серые глаза Матиса с выражением полного смирения закатились куда-то в сторону, и Клем тут же наклонила голову вслед за его взглядом. Руку, впрочем, никто так и не отпустил.
Следуя за жрецом, близнецы покинули комнату и направились в зал Лопас, где должна была пройти церемония совершеннолетия. Коридор, ведущий к залу Лопас, тянулся длинной прямой линией, через равные промежутки в стенах были прорезаны небольшие арочные окна. Клем явно не относится к тем людям, которые способны просто спокойно идти вперёд, поэтому взгляд её почти сразу скользнул наружу.
«Быть не может... Это всё головы людей?»
Толпа, окружившая зал снаружи, такая огромная, что с первого взгляда её трудно принять за людей. Головы напоминали цветочную клумбу: жёлтые и красные пятна на фоне тёмных стеблей. Когда толпа приходила в движение, казалось, будто ветер колышет целый сад. Интересно, сколько там этих «цветов»... То есть людей? Заинтересовавшись, Клем, не прекращая идти, всё ближе придвигалась к окну и даже начала считать головы одну за другой, но людей оказалось слишком много, а считать на ходу занятие безнадёжное. Очень скоро всё смешалось. К тому же усидчивостью Клем никогда не отличалась. Почти сразу бросив эту затею, она запрокинула голову и посмотрела на идущего позади Матиса.
— Матис, ну как? Все в восторге от нас, да? Наверняка кричат так, что оглохнуть можно?
Спросив, Клем снова повернулась к окну. Издалека плохо видно, но, кажется, люди действительно что-то выкрикивали, рты у многих были открыты. Только вот услышать она ничего не могла. Ощущается это так, словно тебе дали булочку, а потом отняли прямо в процессе вкушения.
Клем машинально коснулась своих ушей. Её уши не слышали звуков с самого рождения, за исключением внутреннего голоса своего близнеца Матиса, рождённого с ней в один день и один час, лишь его Клем слышит. Так что разговор, который со стороны выглядит как беседа с самой собой, для близнецов совершенно естественен.
[Да. Так громко, что у тебя уши заболели бы.]
Матис перевёл невидящий взгляд к окну. Его глаза с рождения не видели мира, за исключением Клем, он видит лишь её, свою близняшку, появившуюся на свет в тот же день и тот же час. И потому вместо недоступного ему внешнего мира перед глазами вновь маячило перевозбуждённое лицо Клем.
— Что значит «уши заболели бы»?! Люди ведь пришли потому, что любят нас! И это ты так о них говоришь?!
[Забавно слышать такое именно от тебя, самой невоспитанной в храме.]
Но эта особая связь приносила им не только радость. Каждый раз, когда нравоучения Матиса продолжали греметь у Клем в голове, даже если она мысленно пыталась «заткнуть уши», ей хотелось сбежать куда-нибудь очень-очень далеко. А Матису стоило лишь снова увидеть очередную чрезмерно бурную гримасу или размашистые жесты Клем, как начинало казаться, что неплохо бы им вообще перестать быть близнецами. И всё же сегодня особенный день, поэтому он терпел.
Клем лишь пожала плечами, крепче ухватила Матиса за руку и пошла дальше, раскачивая её из стороны в сторону. В конце длинного-длинного коридора наконец показался зал Лопас. Теперь между близнецами и началом церемонии совершеннолетия оставалась лишь одна огромная деревянная дверь с вырезанным изображением богини Лопас, покровительницы Конки.
Словно не собираясь ждать, пока кто-нибудь откроет последнее препятствие, Клем первой оказалась у входа и распахнула дверь, да ещё и одной рукой. И в тот миг, когда близнецы вошли в зал, все взгляды устремились к ним. Жрецы. Маги. Члены императорской семьи. Аристократы, занявшие места внутри. И даже простолюдины, наблюдавшие за происходящим сквозь прозрачные стеклянные стены. Момент, о котором Клем мечтала и говорила весь последний месяц, он оказался настолько восхитительным, что она замерла, успев сделать лишь шаг. Только один человек, дитя бога Дженинус, продолжала спокойно смотреть вперёд, но Клем, опьянённая всеми этими сияющими взглядами, этого даже не заметила.
[Похоже, ты решила пройти церемонию прямо у входа.]
Короткое замечание Матиса мгновенно вернуло её в реальность. Но что делать с сердцем, колотившимся так, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди? Что делать с волнением, от которого щекотало всё тело? Клем поспешно глубоко вдохнула и выдохнула. На удивление, почти сразу стало легче. Видимо, всё дело в том, что она теперь взрослая. Воодушевлённая этой неожиданной взрослостью, Клем вспомнила, как всю прошлую неделю её учили изящной походке для торжественного выхода, и двинулась вперёд ровным, размеренным шагом. Правда, заметив знакомых маленьких послушников, она всё же украдкой помахала им рукой, а простолюдинам за стеклом даже подмигнула. Взрослые ведь наверняка тоже иногда так делают? К тому же походка у неё всё ещё оставалась элегантной. Значит, никаких проблем. Разумеется, о том, что наставники-жрецы уже хватаются за головы, наблюдая, как элегантными у неё остаются разве что ноги, а всё остальное тело живёт собственной жизнью, Клем даже не подозревала.
В конце прямой золотой ковровой дорожки возвышались пять ступеней. Поднявшись по ним, близнецы увидели верховного хранителя храма, Симулатио. Он ожидал их с доброжелательной улыбкой. За его спиной сиял витраж в форме раковины. Постепенно разноцветный свет лёг и на ослепительно-белые жреческие одежды Клем и Матиса, замерших в центре. Когда свет коснулся даже краёв их одежд, Симулатио заговорил, словно именно это и служило знаком к началу церемонии.
— Шестнадцать лет назад, 3 марта 370 года, богиня Лопас, владычица, взирающая на нас свыше, ниспослала этому миру двух священных детей.
Закончив первую, короткую, но исполненную веса фразу, Симулатио мягко коснулся плеч близнецов и спустился с возвышения. Остановившись у края золотой дорожки, он раскинул руки, словно рассказчик, умеющий удерживать внимание целой толпы, а затем медленно сжал ладони в кулаки.
— Над землёй Конка, благословлённой любовью, верой и справедливостью, однажды нависла тень зла. Она росла, обретала форму и в конце концов явилась в мир в облике демонов. Предыдущее дитя бога, Комориор, отдало жизнь, защищая Конку. Ему удалось лишить демонов силы, но полностью запечатать их он не смог. Это произошло всего девятнадцать лет назад.
От его слов многие действительно сжимали зубы от горечи или не могли сдержать слёз. Атмосфера скорее напоминала не торжественный обряд, а представление, в котором зрители искренне проживают всё вместе с рассказчиком: скорбят, замирают, надеются. И, за исключением нескольких особенно надменных аристократов, никого это не смущало, потому что история, которую рассказывал Симулатио, была не красивой легендой, а реальностью. Всего девятнадцать лет назад большинство присутствующих потеряли в той трагедии близких, друзей или товарищей. Особенно тяжёлой утрата оказалась для святых и магических рыцарей храма, почти половина их орденов погибла в той войне. Услышав доносившиеся с их мест приглушённые рыдания, Симулатио на мгновение прикрыл глаза. Когда он вновь открыл их, в уголках глаз уже лежала мягкая, почти утешающая улыбка.
— Но мы способны преодолеть боль прошлого и идти дальше. Рождённые с силой, достойной великой миссии, помочь новому дитя бога, Дженинус, изгнать демонов с этой земли, те, кто, как и дитя бога, удостоены любви божества, святая дева Клем Лепирматус и святой муж Матис Лепирматус – сегодня, 3 марта 386 года, вступили во взрослую жизнь и стали хранителями этой земли!
Его голос вновь обрёл прежнюю силу. Слёзы и скорбь отступили. Лица людей постепенно озарились радостью, восторгом и облегчением. Дитя бога, святая дева и святой муж – трое защитников Конки. Одного лишь упоминания их имён было достаточно, чтобы люди чувствовали себя в безопасности.
Дитя бога – избранное существо, которое со времён основания Конки по воле божества передавало своё предназначение из поколения в поколение. Единственный человек, способный напрямую общаться с богом и получать откровения. Лишь дитя бога, удостоенное божественной любви, может одновременно владеть двумя дарами: священной силой и магией. И не стоит даже объяснять, насколько эта мощь превосходила способности обычных жрецов и магов.
Для людей, охваченных страхом после появления тёмных магов и демонов, дитя бога стало единственной надеждой. Но предыдущее дитя бога, в которое все верили, всё же не сумело в одиночку полностью запечатать демонов. Строго говоря, неудачным оказалось лишь само запечатывание. Демонов удалось лишить силы и погрузить в сон, но страх людей никуда не исчез, ведь сон однажды может закончиться. И тогда люди осознали ещё одну страшную истину: даже дитя бога не способно в одиночку справиться с четырьмя демонами, а значит, если они пробудятся, кошмар прошлого может повториться вновь. И избавиться от этой мысли люди уже не могли. Тогда ради народа Конки бог даровал этому поколению сразу троих избранных, помимо дитя бога Дженинус, близнецов, святую деву и святого мужа, детей, рождённых с такой же огромной священной силой и магической мощью. Их существование втрое укрепило сердца людей, уверенность вернула утраченное доверие, а вместе с верой люди вновь смогли жить спокойно. Так как же не радоваться?
Вот только сама виновница торжества, Клем, радоваться беззаботно не могла. Во время репетиций Симулатио всегда стоял на возвышении, а сейчас вдруг начал расхаживать по залу, что-то говорить, что-то делать, и всё это происходило где-то у неё за спиной. Стоило Клем попытаться хотя бы немного обернуться, как наставник-жрец посмотрел на неё с таким свирепым выражением лица, что всякое желание сразу отпало. Наверняка сейчас говорили о светлом будущем, которое стало возможным благодаря ей. Наверняка люди улыбались. Наверняка смотрели на неё с восхищением. Но ей приходилось стоять, отвернувшись. Она не могла видеть обращённые к ней взгляды. Для Клем это почти пытка. Со звуками, конечно, всё проще, их можно слышать и стоя спиной. Но Матис терпеть не может шум. Так что и он страдал по-своему. А Симулатио, главный виновник этих страданий, даже не подозревал, что именно чувствуют святая дева и святой муж. Неспешно поднявшись обратно на возвышение, он с добродушной улыбкой посмотрел на близнецов.
— Святой деве Клем и святому мужу Матису, ставшим сегодня и взрослыми людьми, и святыми[1], я от имени бога дарую срединное имя «Нус», ниспосланное свыше. А теперь выйдите вперёд и докажите, что признаны богом как хранители.
По его жесту двое жрецов поднялись на помост с чашами, наполненными мелким песком. На репетициях этот этап объясняли столько раз, что он уже сидел у Клем в печёнках, поэтому она уверенно потащила Матиса за собой и встала перед жрецами. Зачерпнув песок ладонями, будто воду для умывания, Клем нащупала внутри спрятанную раковину. Следующий этап они не только бесконечно разбирали в теории, его ещё и до изнеможения отрабатывали. Клем слишком хорошо помнила, как Матис ворчал на неё за недостаток сосредоточенности, так что хотя бы назло ему она собиралась выполнить всё идеально. Не обращая внимания ни на что вокруг, Клем смотрела только на лежащую в ладонях раковину и медленно раскрывала свою священную силу. И повзрослевшая святая дева справилась безупречно. Золотистая энергия, похожая на тончайшие сияющие нити, закружилась вокруг близнецов и одновременно втекла в круглое отверстие раковины. Раковина, сокровище, дарованное богиней Лопас, приняла их священную силу. Этого было более чем достаточно, чтобы признать их хранителями. Хотя подобное доказательство для святой девы и святого мужа давно стало чем-то само собой разумеющимся, а Симулатио видел это уже бесчисленное множество раз на репетициях, он всё равно подошёл к близнецам с довольной улыбкой. Продев золотую нить сквозь раковины, он надел их им на шею. Следом на помост поднялась дитя бога Дженинус. В руках она держала целую охапку сияющих золотых цветов. Когда Дженинус опустила их в чашу с водой, та мгновенно озарилась золотым светом.
— Хранители этой земли и всех, кто живёт на ней, да пребудет с вами сила защиты.
Дженинус зачерпнула золотую воду ладонями и поочерёдно пролила её на головы Клем и Матиса, но вместо того чтобы стекать вниз, вода словно растворилась, впитываясь в самих святую деву и святого мужа.
— Рассчитываю на вас, Клем, Матис.
С этими изящно прозвучавшими словами Дженинус протянула руку для рукопожатия. И хотя в этот день Клем была готова с радостью принять любой дар, предназначенный ей, на едва заметное мгновение она всё же замешкалась, настолько короткое, что никто этого не заметил, и уже в следующий миг они обменялись рукопожатием. Но чтобы стать настоящими защитниками народа Конки, одного признания недостаточно, требовалось ещё и посвящение в рыцари, поэтому сразу после церемонии совершеннолетия начался обряд рыцарского посвящения. В руках Симулатио покоился меч с выгравированным изображением шипастой раковины, а позади него, рядом с витражом, развевалось знамя священного рыцарского ордена Лопас. Клем опустилась на одно колено. Меч Симулатио поочерёдно коснулся её плеч, дрожащих от волнения, а затем плеч Матиса, спокойных и почти неподвижных. И каждый раз, когда серебристое лезвие касалось ткани, на миг вспыхивал золотой свет.
— Носящий имя бога не должен забывать о тяжести этого имени. Носящий имя бога обязан хранить его честь. Носящий имя бога должен доказать, что достоин его.
Следуя за словами Симулатио, Клем и Матис произнесли заключительную часть обряда, рыцарскую клятву. Благодаря бесконечным тренировкам Клем без запинки повторяла всё слово в слово, даже не слыша голоса Симулатио, но выучить слова и по-настоящему принять их совсем не одно и то же, а Клем и без того выдержала сегодня слишком многое. Пусть с момента клятвы хранить честь не прошло и минуты... Ай, да какая теперь разница! В конце концов, церемония совершеннолетия закончилась, посвящение в рыцари тоже. Клема распахнула стеклянную дверь и со всех ног вылетела наружу.

Комментарии

Загрузка...