Глава 352: «Отчаяние.»
Услышав слова лавочника, Чэнь Фэй нахмурился. Семью Жуань пустили под нож из-за него?
В памяти мгновенно всплыли те трое из Секты Яшань, которых он встретил за пределами города Шанъу, и особенно Сюй Яньсинь, раненный его техникой Меча, Разрубающего Дух.
Повреждение разума и духа – травма коварная: она может казаться пустяком, а может обернуться катастрофой. Если не залечить её должным образом, она легко преградит путь к дальнейшему совершенствованию.
Неужели Сюй Яньсинь затаил такую злобу, что, прознав о связи семьи Жуань с Чэнь Фэем, решил попросту их истребить?
В глазах других кланов города Циньхай отношения Чэнь Фэя с семьей Жуань наверняка выглядели чрезвычайно близкими. Пожалуй, и многие в самой семье Жуань думали так же.
Однако люди из Армии Яшань там, под Шанъу, должны были понять, что он не тот, с кем стоит враждовать. И всё равно пошли на это? Неужели только ради того, чтобы выплеснуть гнев?
Казалось, здесь крылась иная причина.
Чэнь Фэй мерно постукивал пальцами по столу. Лавочник рядом боялся даже вздохнуть. Узнав личность гостя и сопоставив её с Армией Яшань, старик вдруг почувствовал, как горька его судьба.
Если воины Яшань узнают, что Чэнь Фэй был здесь, и что он, лавочник, выдал ему столько сведений – не пустят ли и его по миру, а то и вовсе вырежут всю семью?
Но перед ним сидел мастер стадии Открытия Акупунктурных Точек. Как он мог посметь отказать ему в ответе?
Даже узнай он Чэнь Фэя с самого начала, ему всё равно пришлось бы покорно отвечать на любой вопрос. Армия Яшань внушала ужас, но разве мастер стадии Открытия Акупунктурных Точек был менее страшен?
Какой выбор ни сделай, исход казался одинаковым.
— Где сейчас люди из семьи Жуань? — Пальцы Чэнь Фэя замерли, он пристально посмотрел на лавочника.
Тот изо всех сил старался сохранять спокойствие, но Чэнь Фэй видел смятение в его душе. Немного поразмыслив, он понял: торговец его узнал.
Раз уж семью Жуань уничтожили из-за него, то лавка и стоящий за ней клан в случае огласки могли если и не пойти под нож, то точно понести огромные убытки.
— Их держат в казармах на юге города, — прошептал лавочник, сглотнув слюну.
— Все ли там?
— Некоторых убили на месте, — покачал головой старик. — Остальных увезли туда.
Морщина на лбу Чэнь Фэя пролегла еще глубже. Когда толпа солдат окружает поместье, творятся вещи за гранью человечности, и управы на них нет.
В такой ситуации сопротивление семьи Жуань было делом предрешенным.
Но какой бы сильной ни была семья Жуань в рамках Циньхая, перед Армией Яшань они были не более чем богомолом, пытающимся остановить повозку. Любая попытка дать отпор неизбежно вела к резне.
Для воинов Яшань любой, кто посмел поднять оружие, подлежал немедленному подавлению. Им было плевать на причины, им нужен был лишь результат.
Процесс их не интересовал.
— Хорошо. Вот плата за сведения.
На столе появилось несколько серебряных слитков. Чэнь Фэй встал, бросил на лавочника короткий взгляд и растворился в сумерках двора.
Глядя на серебро, торговец чувствовал лишь, как оно жжет ему руки. Последний взгляд Чэнь Фэя был ясным предупреждением: не болтай лишнего.
Если весть о появлении Чэнь Фэя дойдет до ушей Армии Яшань, Чэнь Фэй возложит вину на лавочника и его клан. Сможет ли Армия Яшань убить Чэнь Фэя? Лавочник не знал. По логике – да, ведь у них так много мастеров. Но если случится непредвиденное и Чэнь Фэй уцелеет, то следующими в очереди на смерть станут они сами.
— Управляющий, тот человек ушел, — в чайную комнату осторожно вошел Лан Цзюшань.
— Слушай приказ: о том, что сегодня случилось, ни слова никому. Если узнаю, что кто-то чешет языком – ответит по закону клана, ясно?! — Рявкнул лавочник.
Остальные вряд ли опознали Чэнь Фэя, но лавочник должен был убедиться, что число знающих сведено к минимуму. Только так они могли надеяться на спасение.
— Да, я сейчас же всё передам, — Лан Цзюшань, напуганный тоном господина, поспешил наружу. Охранники во дворе лишь согласно закивали, не смея перечить.
На городских улицах фигура Чэнь Фэя мелькала подобно призраку. Обычный человек не смог бы уловить даже тени его движений.
Всего мгновение – и он уже был на юге города. Раньше здесь стоял гарнизон Циньхая, но теперь эти места заняла Армия Яшань, и численность солдат значительно возросла.
Еще не приблизившись вплотную, Чэнь Фэй ощутил смешение множества аур крови и ци – хоть они и были разношерстными, в них чувствовался строгий порядок.
Он взглянул на небо: скоро должна была наступить ночь. Для проникновения в подобные места тьма – лучший защитник.
Особенно там, где много людей. Мрак путает взоры, и даже солдаты, владеющие боевыми искусствами, не застрахованы от этого.
Затаившись в тени, Чэнь Фэй полностью скрыл свое присутствие. Казалось, он исчез. Если не видеть его воочию, трудно было представить, что здесь стоит человек.
Время шло, краски дня блекли, и наконец на город опустилась ночная пелена. В темноте от тела Чэнь Фэя отделилась фигура и, мерцая, исчезла в ночи.
Армия Яшань, созданная Сектой Яшань, славилась суровой дисциплиной, разительно отличаясь от обычного повстанческого сброда. Несмотря на ночь и пребывание внутри города, в лагере и за его пределами исправно стояли караулы и ходили патрули.
Теневой клон Чэнь Фэя, подобно злому духу, скользил в слепых зонах, легко обходя все посты. Всего за несколько минут он проник в самое сердце военного лагеря.
Здесь ауры стали заметно тяжелее: встречалось немало воинов стадии Тренировки Внутренних Органов. В главном шатре впереди Чэнь Фэй почувствовал присутствие двух мастеров стадии Открытия Акупунктурных Точек.
Один на средней стадии, другой на начальной. Остальные высшие чины Яшань, вероятно, обосновались в Резиденции городского лорда.
Обходя главный шатер стороной, клон начал искать место, где заперли пленников из семьи Жуань.
Судьба остальных его мало заботила, но Жуань Цяоцзюнь, Чу Вэньняня и Чу Лань он обязан был забрать.
Обойдя половину лагеря, клон вдруг замер. Он почувствовал иное дыхание. Под землей была вырыта полость, где томилось множество людей.
В водяной тюрьме.
Чу Вэньнянь был бледен как полотно, его дыхание стало нитевидным – старик был на грани смерти.
Когда воины Яшань пытались обесчестить Чу Лань, старик защищал её до последнего вздоха. Он не смел атаковать солдат в ответ, зная, что это навлечет на них ливень клинков.
Тогда бы погиб не только он, но и Чу Лань не избежала бы участи.
Поэтому Чу Вэньнянь просто крепко обнимал внучку, принимая все удары на себя. Его мастерство было неплохим, но старость брала свое, а без возможности дать отпор, лишь принимая побои, долго не продержаться.
Всё закончилось лишь тогда, когда Чу Лань сама полоснула себя ножом по лицу, изуродовав кожу. Солдаты, почувствовав брезгливость, оставили их в покое.
Они сохранили жизни, но раны старика были слишком тяжелы для самостоятельного исцеления. К тому же водяная тюрьма была сырой и ледяной – здесь и здоровый человек оставил бы половину жизненных сил.
Тяжело раненный Чу Вэньнянь продержался столько дней лишь благодаря прочному фундаменту культивации. Но теперь силы окончательно покидали его.
Единственное, о чем он сокрушался, была его внучка. Если он умрет в этой яме, для Чу Лань это станет сокрушительным ударом.
Её дух надломится, и в таких нечеловеческих условиях она неминуемо последует за ним в могилу.
Этого Чу Вэньнянь бояться больше всего. Он предпочел бы тысячу смертей, лишь бы она жила.
— Кхе-кхе-кхе!
Его сотряс жестокий кашель, казалось, легкие вот-вот вылетят наружу. В уголках губ выступила кровавая пена. Под конец у него не осталось сил даже на кашель – лишь горло судорожно дергалось.
— Дедушка, ты как? — Чу Лань смотрела на него глазами, полными слез. За эти дни слезы почти иссякли, но каждый раз, видя его страдания, она чувствовала, как острый нож вонзается в самое сердце.
Он был её единственным родным человеком, но сейчас она ничем не могла ему помочь. В этой тюрьме уже многие из семьи Жуань тихо отошли в мир иной.
Чу Вэньнянь, казалось, был следующим.
— Бум-бум-бум!
Янь Ши со всей силы топнул по решетке водяной тюрьмы. Тяжелый гул разнесся вокруг, у пленников внизу помутилось в глазах.
— Старый хрыч, целыми днями только и знаешь, что кашлять! Чтоб ты сдох поскорее! Услышу еще хоть звук – лично прирежу! — Янь Ши со злобой посмотрел на Чу Вэньняня сверху вниз. Затем он перевел взгляд на Чу Лань: в его глазах промелькнула похоть, но, завидев уродливый шрам на её щеке, он брезгливо поморщился.
Чу Вэньнянь плотно сжал губы, его грудь ходила ходуном, он силой задавливал кашель в горле. Он видел жажду убийства в глазах Янь Ши – тот не шутил.
Ради внучки он должен был держаться.
В глубине души старика еще теплилась надежда на Чэнь Фэя. Пусть за последние три года тот появился лишь однажды, в нынешнем отчаянии уповать оставалось только на него.
Лишь он мог спасти Чу Лань.
Ему было наплевать на себя, он лишь хотел, чтобы девочка была в безопасности. Если бы ему сказали, что ценой её спасения будет его немедленная смерть, он бы не колебался ни секунды.
Чу Лань, почувствовав взгляд стражника, вздрогнула и крепче вцепилась в руку деда.
— Брат Чэнь, где же ты... — прошептала она так тихо, что услышала лишь сама себя.
Янь Ши, видя их жалкий вид, довольно оскалился. Он поднял голову и внезапно увидел перед собой фигуру.
Сперва он принял его за сослуживца, но, присмотревшись, понял: лицо совершенно незнакомое.
Глаза Янь Ши округлились, он уже открыл рот, чтобы поднять тревогу, но вдруг ощутил странное онемение в шее. Мир перевернулся, и перед глазами возникло знакомое тело.
Только почему оно... без головы?
(Конец главы)

Комментарии

Загрузка...