Через пять дней после той небольшой неприятности с Фукой.
Ещё до конца классного часа я достал из шкафчика пластиковый пакет.
Внутри лежали седьмой, восьмой и девятый тома популярной сёнэн-манги. Сейчас как раз с большим успехом продавался её десятый том. Эти книги я одолжил у Ару-куна и собирался вернуть при первой возможности.
Ару-кун, выпускник старшей школы Эйсэй, снимает квартиру неподалёку от школы и живёт один. Наверное, добираться из родительского дома было бы проще, но, как он сам говорит, за четыре года университета он настолько привык к самостоятельной жизни, что уже не может иначе.
Спрятав руки за рюкзак, я быстро набрал сообщение на смартфоне. С самого утра стояла какая-то странная духота, и пальцы будто липли к экрану.
『Можно сегодня зайти к тебе? Хочу вернуть мангу.』
Как ни странно, ответ пришёл сразу же.
『Конечно~. Я сегодня задержусь на работе, но ключ как обычно на месте. Если хочешь, можешь заодно взять и следующие тома.』
По-моему, это было слишком беспечно, но для Ару-куна такое — обычное дело.
Однако почти сразу пришло ещё одно сообщение.
『Ой, прости, я забыл оставить ключ! Сейчас скажу Мемэ, так что не мог бы ты занести мангу в родительский дом? Следующие тома потом как-нибудь!』
...Да, всё как обычно.
Я отправил в ответ стикер с бесконечно кланяющейся собакой и написал: 『Понял』. Если мангу найдут, её тут же отберут, так что лучше вернуть как можно скорее.
После школы я, лавируя между учениками, направился домой. Дойдя от станции Кусанаги до привычной дороги, я свернул с обычного маршрута. Нужно было заглянуть к Асахина — её дом находился в пределах пешей прогулки.
— Если не считать квартиры Ару-куна, в доме его родителей я не был уже очень давно...
Если память не изменяет, в последний раз я заходил туда ещё в четвёртом классе начальной школы.
Когда Ару-кун съехал от родителей, наше с Асахина общение тоже постепенно сошло на нет. Наверное, это было неизбежно. Для друзей детства разного пола вполне естественно отдаляться друг от друга с возрастом.
И всё же то, что Асахина до сих пор не заметила, какие у нас с Чинацу отношения, — почти чудо...
Хотя Асахина живёт в том же районе, что и я, ездит она по линии JR. Если бы она, как и я, добиралась по линии Сидзутэцу, всё бы давно вскрылось. Впрочем, даже если бы она что-то узнала, Асахина не из тех, кто станет распускать странные слухи.
Размышляя обо всём этом на ходу, я добрался до места.
Дом Асахина — милый двухэтажный коттедж с оранжевой черепичной крышей. Под навесом для машины пусто, значит, её отца, скорее всего, нет дома. Насчёт матери, которая не работает, я не знал.
— Извините за беспокойство~
Открыв входную дверь, я окликнул хозяев, чувствуя лёгкую неловкость. Я собирался просто выполнить поручение и сразу уйти, но из коридора выглянула Асахина.
— Добро пожаловать, Риккун. Онии-тян мне написал.
— А...
— Может, зайдёшь на чай?
— А, тогда с удовольствием.
В горле пересохло, так что я был благодарен Асахина за заботу. Всё пошло немного не по плану, и я вяло побрёл по коридору вслед за ней в гостиную.
И там я увидел Яку, которая сидела развалившись так, будто была у себя дома.
И Чинацу тоже была там.
— Гх... Как хорошо, что я не заорал.
Если подумать, в последнее время Асахина и в классе часто была рядом с Чинацу. Может, мне и не стоит такое говорить, учитывая, что я и сам почти общаюсь только с Хируокой и Асахина, но у Чинацу, похоже, так и не появилось других друзей. А зная добрую натуру Асахина, неудивительно, что она пригласила её к себе домой.
— А, Риккун. Совсем забыла сказать: у нас тут ещё Шинон и Чинацу-тян.
Эта семейная рассеянность Асахина меня пугает. Будь я на её месте, я бы первым делом сказал именно это. Но жаловаться я, конечно, не мог, так что молча встал в уголке гостиной и стал ждать Асахина.
Похоже, все трое занимались: на столе были разложены учебники и тетради. Наверное, из-за того, что в её комнате тесновато, они устроились здесь. До промежуточных ещё далеко, а они уже так стараются.
— Сегодня у духового оркестра выходной?
Я спросил это скорее в пространство, но издалека мне ответила Асахина:
— Ага~!
И тут Яку, поправив очки, внезапно обратилась ко мне:
— Кстати, Миянага-кун, у тебя ведь та же фамилия, что и у Чинацу-тян?
Постой-ка. С первого же слова такая проницательность — это уже слишком.
— Д-да. Но это просто совпадение...
От такого прямого удара я кое-как сумел ответить с улыбкой.
— Правда~. Удивительное совпадение. Тем более что фамилия у вас не из тех, что часто услышишь в наших краях.
В этот момент Асахина вернулась с подносом в руках. И тогда Чинацу, молчавшая до сих пор, наконец подала мне руку помощи:
— Слушай, а вы с Асахина-сан встречаетесь?
...Насчёт того, была ли это действительно помощь, вопрос спорный. И тему она сменила слишком уж резко. Но я хотя бы заметил, что она пытается как-то отвлечь внимание наших друзей.
— Нет~. Мы просто друзья детства.
Протянув мне стакан холодного зелёного чая, Асахина ответила с поразительной лёгкостью. Нас дразнили этим с самого детства, так что она давно привыкла.
Услышав это, Чинацу сделала лицо, будто подумала: «Я так и знала».
— Ну да, это логично. Просто друзья детства.
По её тону можно было подумать, будто она хочет сказать: «Разве такая популярная девушка, как Асахина-сан, стала бы встречаться с таким мрачным типом, как ты?» В целом я и сам придерживался того же мнения, но почему-то всё равно раздражался.
Допив чай, я поблагодарил её и поспешил выйти из гостиной. Пройдя немного назад по коридору, я направился к комнате Ару-куна на втором этаже.
Комната с её спокойным серым интерьером выглядела так, будто время в ней остановилось ещё в школьные годы.
Кровать с одним только матрасом. Потёртый письменный стол и пробковая доска, утыканная фотографиями. На стене — выцветший постер какой-то инди-группы.
Немного забыв о внутренней скованности, я перевёл взгляд на книжный шкаф. На верхних полках большого стеллажа стояли книги по математике и книги на иностранных языках, а на нижних — манга. Я вернул одолженные тома на пустое место.
Когда я спустился обратно к выходу, Чинацу как раз обувалась.
— Тогда спасибо за сегодня.
— Ты уже уходишь, Чинацу-тян?
— Мне нужно забрать младшую сестру.
Я совсем неудачно выбрал момент для ухода, но оставаться в доме Асахина причин тоже не было. Пробормотав: «Ну, тогда и я пойду...» — я поспешно вышел вслед за Чинацу.
Я шёл за спиной, маячившей впереди. Видимо, услышав шаги, Чинацу, не оборачиваясь, сказала:
— Не мог бы ты не идти за мной?
— К сожалению, нам в одну сторону.
С тех пор как началась наша совместная жизнь, прошло чуть больше двух недель. С остальными сёстрами я уже понемногу научился разговаривать, но наши отношения со старшей дочерью, Чинацу, так и остались ледяными. Вернее, это вообще наш первый прямой разговор почти за две недели.
Наверное, не потому, что ей надоело молчание, но Чинацу всё-таки заговорила:
— Вы с Асахина-сан и правда были близки, да?
— Это нормально.
— В классе я думала, что она просто из жалости с тобой разговаривает.
Я подавил желание ответить: «Это и к тебе относится, знаешь ли», — потому что, судя по тому, как сегодня вела себя Асахина, Чинацу она считала дорогой подругой. У меня не было права топтать чувства Асахина из-за собственной злости.
— Асахина-сан говорила, что ей одиноко, потому что ты уже несколько лет не приходишь к ней играть.
Мигающий светофор заставил нас остановиться.
Стоял поздний апрель, подступал вечер, и небо уже заволакивал сумрак. Бледное, расплывчатое, будто синий цвет в нём разбавили молоком, оно тянулось над головой так, словно ночь могла и вовсе не наступить.
В такие дни мне почему-то становится тоскливо без всякой причины. Словно на поверхность поднимается всё, что лежит у меня внутри, и где-то глубоко в груди начинает ныть.
Чинацу, стоявшая впереди, не шевелилась — словно каменное изваяние.
Наверное, именно поэтому я и открыл рот.
— ...Знаешь, я всегда ненавидел дорогу домой от дома Асахина.
Это был скучный, бессмысленный монолог, который, скорее всего, рассыпался бы в прах, как только светофор переключится.
Поэтому, когда Чинацу с запозданием всё-таки обернулась, я удивился.
— Почему?
На её лице было чистое, неподдельное изумление. Ни холодной злости, с которой она тыкала в меня электрошокером, ни настороженного взгляда, которым встречала меня дома, сейчас не было.
Её большие глаза даже под этим мутным небом блестели влажным светом. Поднявшийся ветер мягко тронул её длинные волосы, и я вдруг смутно вспомнил, как в день нашей первой встречи принял её за дух сакуры. Мне показалось, будто я впервые за долгое время по-настоящему вижу лицо Чинацу.
Даже когда загорелся зелёный, никто из нас не шагнул вперёд — будто каблуки пришили к земле. Только машины, время от времени проносившиеся по дороге рядом, напоминали, что время всё же не остановилось.
Сделав долгий вдох и выдох, я осторожно достал из глубины души свои настоящие чувства — те, которые прежде ни разу даже не пытался выразить словами.
— Семья Асахина очень дружная. Ару-куна сейчас дома почти не бывает, но они всё равно каждый день ужинают вместе, всей семьёй. И раз в год ездят в семейное путешествие. Это и правда похоже на идеальную семью.
— ............
— Даже ко мне, просто соседскому мальчишке, они всегда добры. Но я всё равно всего лишь гость. Как бы они ни говорили, что я почти как член семьи, настоящей семьёй я стать не могу. У меня есть другой дом, куда я возвращаюсь... но там меня никто не ждёт.
Дом Асахина всегда тёплый. Если бы мне пришлось подобрать ему цвет, я бы сказал — мягкий жёлтый.
Не сам дом светится. Просто свет, который изнутри излучают Ару-кун, Асахина, её родители и все остальные, собирается вместе и превращается в тёплую семью.
— Вот почему я завидовал этой идеальной, правильной красоте их дома... и всегда её ненавидел.
Если говорить проще, мне, наверное, было жалко самого себя.
Я никогда никому не рассказывал ничего подобного. Да и вообще, я не ненавижу Ару-куна и остальных. И не держу зла на собственную судьбу. Именно поэтому мне оставалось лишь глубже и глубже закапывать эти уродливые настоящие чувства, эту треснувшую сентиментальность, на самое дно сердца.
И всё же я невесело усмехнулся. Почему я вообще рассказал Чинацу такое? Почему договорил до самого конца?
Она сейчас разозлится? Или презрительно посмотрит на меня? Когда я перевёл на неё взгляд, чтобы понять это, Чинацу стояла, крепко сжав губы, и казалась почему-то немного подавленной.
Значит, она действительно приняла мои слова всерьёз. Значит, они не рассыпались где-то у обочины и не провалились в ливнёвку.
Повернувшись ко мне лицом, Чинацу медленно открыла рот. Она собиралась что-то сказать. Я напряг слух, чтобы не пропустить ни единого слова, которое сорвётся с этих губ.
И в тот самый миг на кончик моего носа упала одна холодная капля.
Я ещё даже не успел подумать: «А?» — как звуки и краски мира в одно мгновение изменились.
С неба хлынул дождь. Причём такой, будто кто-то опрокинул ведро.
— Ого.
— Да ладно. Дождь?
Та чуть тоскливая, но странно близкая атмосфера, которая ещё десять секунд назад висела между нами, исчезла в мгновение ока, смытая ливнем. Бормоча что-то недовольное, мы спрятались под козырьком закрытого магазина.
— А ведь по прогнозу весь день обещали солнце...
Если смотреть из-под навеса, небо уже целиком затянули тяжёлые тучи.
— Может, ветром нагнало дождевые облака?
— Подождём где-нибудь, пока закончится?
Перед нами, держась за руки, пробежали парень с чёрными волосами и девушка с длинными волосами, собранными в полураспущенную причёску. Наверное, влюблённые. Совсем не то, что мы — стоим на расстоянии в добрых два человека друг от друга.
Словно насмехаясь над переполошившимися жителями земли, дождь стал лить ещё сильнее. Сколько бы ни развивалась наука, погода всё равно никогда не подчинится человеку. А может, если бы люди заранее точно знали, когда небо будет ясным, когда пасмурным, когда пойдёт дождь, снег или град, они и вовсе перестали бы смотреть вверх.
Иначе говоря, дни, которые качает из стороны в сторону прихотью погоды, не так уж плохи. Но даже при этом нынешний ливень — настоящее бедствие. И, что хуже всего, не похоже, чтобы он собирался утихать. Хочется проклясть себя за то, что не взял зонт.
Даже если бы я захотел купить дешёвый виниловый зонт, до ближайшего круглосуточного магазина отсюда идти минут пять. Но до дома мне и так минут десять. Мокнуть пять минут или десять — разница не такая уж большая.
Когда я, вдыхая влажный воздух, посмотрел в сторону, Чинацу рядом со мной уткнулась в смартфон. Почувствовав мой взгляд, она раздражённо бросила:
— Соране написала, что её подвезёт мама подруги.
— Вот как. Это хорошо.
Чинацу задумчиво коснулась пальцем тонкого подбородка. Уходить она не собиралась, значит, у неё, как и у меня, зонта тоже не было.
Я уже начал гадать, какой план она сейчас строит против матушки-природы, как вдруг Чинацу медленно сняла блейзер. Легко сложив его и убрав в сумку, она почти будничным тоном сказала:
— Слушай. Когда мы придём домой, тебе ведь тоже захочется первым делом пойти в ванную, да?
— Ну да. Мы же промокнем.
Я непонимающе склонил голову, услышав этот вопрос, ответ на который был очевиден.
Похоже, в этой ситуации я выглядел до смешного недогадливым. Потому что уголки губ Чинацу будто едва заметно приподнялись.
— Тогда тот, кто доберётся первым, и победил.
— А?
Сказав это, она, не дожидаясь никакого сигнала к старту, рванула вперёд со всех ног. До меня смысл её слов дошёл только через три секунды.
— Да это нечестно!..
Даже понимая, что мой голос не пробьётся сквозь шум дождя, я всё равно выкрикнул жалобу. Сунув куртку в рюкзак уже на бегу, я выскочил из-под навеса. Капли тут же жестоко забарабанили по голове, плечам и пальцам.
Апрельский дождь и без того холодный. Словно зима вдруг вернулась.
В серой, размытой дождём картине мира я погнался за Чинацу. Она легко неслась вперёд, как олень, разбрызгивая лужи, а мне казалось, будто я бегу по воде. В глаза лезла вода, и было больно, так что вскоре я уже мчался, почти не поднимая головы. Промокшая рубашка липла к коже, вызывая отвращение.
На несколько секунд прячась то тут, то там под навесами, я постепенно приближался к дому. Промокший до костей, я в который раз тяжело вздохнул. Только теперь мне пришло в голову, что можно было бы просто переждать дождь в каком-нибудь кафе. Но думать об этом было уже поздно.
Когда я наконец добрался до дома, я был выжат и физически, и морально.
С чувством: «Ну и денёк», — я ступил на гравийную дорожку, и внутри ботинок мерзко захлюпало.
Я ни разу её не обогнал, так что ничего удивительного: у входа стояла Чинацу и с хмурым видом выжимала юбку. Выглядела она не лучше меня — настоящая промокшая мышь.
Услышав мои тяжёлые шаги, Чинацу нахмурила красиво очерченные брови.
— ...Что? У тебя какие-то проблемы?
Она уставилась на меня — и у меня перехватило дыхание.
— Всё насквозь видно. Бельё.
На груди, под тканью, пропитанной водой и облепившей тело, отчётливо проступало тонкое кружево, которое никто не должен был видеть. Жёлтого цвета...
Я поспешно отвёл взгляд, делая вид, что ничего не заметил.
Даже стоя перед парнем, Чинацу, похоже, не осознавала, в каком состоянии её одежда. Наверное, она была слишком сосредоточена на нашем соревновании, но, кажется, дело не только в этом.
Чинацу, которая направляла на меня электрошокер и бросала Хируоку через плечо, стоило заговорить о её сёстрах, её «обратной чешуе», возможно, на удивление беззащитна, когда дело касается её самой.
— Пусть ты и живёшь здесь дольше, но право первой идти в душ — единственное, в чём я тебе не уступлю.
Похоже, ей и правда не хотелось, чтобы наш поединок сошёл на нет, и Чинацу снова сверкнула на меня мокрыми глазами.
— ...Да мне всё равно, так что просто заходи быстрее.
— Правда? Тогда не буду стесняться.
Чинацу, кажется, немного растерялась, но всё же открыла дверь. Сняв обувь, она сразу направилась в ванную, и я, разумеется, изо всех сил старался не смотреть ей вслед — потому что и со спины всё тоже было видно.
От такого зрелища глазам одно только отравление. Если она сейчас спокойно переоденется, я скорее даже рад. Нет, её вообще надо немедленно переодеть.
Оставив сумку у входа, я снова вышел на улицу и выжал подол формы, насквозь набравший воды. И как раз в этот момент дверь открылась изнутри.
— Держи.
Из щели в дверях высунулась чистая полотенце.
— С-спа...
— Не воображай лишнего. Просто будет проблемно, если ты простудишься, пока ждёшь.
Я ещё какое-то время молча смотрел на дверь, которую с силой захлопнули раньше, чем я успел что-либо «не так понять».
— Ну, как ни крути, за полотенце спасибо.
Пробормотав это себе под нос, я снова взялся выжимать рубашку. Вылил воду из ботинок, вытер мокрую голову и руки полотенцем, которое дала Чинацу, и тут у дома остановилась машина.
— Мм?
Я уставился на неё, подумав, что вижу её впервые. Вскоре задняя дверь открылась, и оттуда выпрыгнула Соране. За спиной у неё был квадратный рюкзак, а в левой руке — жёлтая сумка для перехода дороги; видно, сегодня у неё было особенно много вещей.
Сумка для перехода дороги — это такая сумка с надписью «Crossing» и изображением дорожного перехода. У младшеклассников в префектуре Сидзуока такие встречаются сплошь и рядом. Я и сам когда-то носил в такой форму для физкультуры и блокфлейту, и она до сих пор лежит у меня в комнате. Я к ней так привязался, что рука не поднимается выбросить.
Держа маленький зонтик, Соране помахала машине. Потом повернулась к дому и, шлёпая по лужам, бодро прокричала:
— Я дома-а!
— О. С возвращением.
Соране несколько раз энергично встряхнула зонтик, стряхивая с него капли. Едва поставив его в подставку, она вдруг ткнула в меня указательным пальцем, будто только сейчас заметила, и воскликнула:
— А!
Эй, не тычь в людей пальцем.
— Эм?..
Соране замялась и склонила голову, словно не зная, как быть.
Похоже, моё имя она так и не запомнила. Если подумать, Соране, кажется, ни разу до сих пор не называла меня по имени. Но, если вспомнить себя в начальной школе, я и сам быстро забывал имена людей, с которыми почти не общался.
С великодушием взрослого человека я представился сам:
— Я Рикуто.
— А, точно!
Э? Это что, так сурово?..
— Тогда будешь Рику-нии!
Только я успел подумать, что это очередное новое прозвище, как Соране тут же заявила:
— Рику-нии, присядь!
— А? ...Вот так?
Постаравшись не наступить в лужу, которую сам же и устроил, я присел на месте.
— Воу!?
В следующее мгновение я изумлённо вскрикнул. Соране обошла меня сзади, повисла на шее и навалилась всем весом.
— Э-эй. Ты же тоже промокнешь.
— Ничего, вставай давай!
Накрытый ей сверху, я в растерянности поднялся. Уф, меня сейчас задушат.
Стоять было неудобно, но я всё же обхватил Соране за бёдра. И они оказались на удивление мягкими и упругими. Но стоило коснуться, как стало ясно — ноги у неё крепкие, натренированные.
— Ура! Высоко, высоко!
Соране прямо у меня над ухом весело расхохоталась. Её маленькие руки, обвившие мою шею, были тёплыми — настолько, что даже мне, промокшему и озябшему под дождём, будто вернулось немного тепла. Кстати, в начальной школе температура тела у меня, наверное, и правда была выше, чем сейчас?
— Слушай, Соране... а ты неожиданно тяжёлая!
Похоже, это правда: мышцы тяжелее жира.
И только потом я запаниковал, подумав, что говорить девочке, пусть даже маленькой, слово «тяжёлая» было, возможно, не лучшей идеей... Но Соране, кажется, нисколько не обиделась и только радостно заболтала ногами.
— Я вообще-то футболом занимаюсь! Хочешь, я тебя тоже пну, Рику-нии?
— П-пожалуйста, только не это, ладно?..
— Угу! Воздержусь!
Похоже, настроение у Соране было отличное, и слезать с меня она не собиралась. Не умея обращаться с детьми, я решил просто сменить тему, размышляя, как тут вообще правильно реагировать.
— Кстати, та машина — это тебя подруга подвезла?
— Ага! Меня привезла мама Саны-тян! И зонтик тоже одолжила, так что надо будет обязательно вернуть!
— О, это хорошо.
— А тебя никто не подвёз, Рику-нии? У тебя что, друзей нет?
Её безжалостное замечание вонзилось мне прямо в грудь.
— Ну... друзей у меня не так много, но...
— Э-э! Бедняжка!
Меня пожалела первоклассница. Кажется, я сейчас расплачусь.
Пока мы так болтали, Соране вдруг беспокойно заозиралась по сторонам.
— Что такое?
— Эй, а где Нацу-нее?
Точно, Чинацу почти каждый день ходила встречать Соране после школы. Раз сестры нигде не видно, Соране, наверное, это показалось странным.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...