Когда мы выходили наружу, небо уже полыхало оранжевым закатом.
Фестиваль доживал последние часы. А у меня, как у вице-президента студсовета и просто друга Юри, оставался ещё один невыполненный квест.
— Ицуки, и что это? — Юри озадаченно закрутила головой, когда я привёл её к месту назначения.
— «Школа будущего», класс 1-С. У них там учится сын хозяина крупной лесопилки, вот они и забабахали этот проект с каким-то крутым архитектором. Говорят, школа будущего должна быть деревянной.
Короче — стильный бревенчатый домик, только в роли школы.
Отгрохать целое учебное заведение им, понятно, не разрешили, поэтому выкрутились узким трёхэтажным зданием. Всё школьное хозяйство утрамбовали в компактный макет: первый этаж — классы, второй — учительская, третий — крыша. Каждая комната обставлена, как настоящий выставочный зал.
— Итабаси, — шепнул я, понизив голос.
— Чего?
— С крыши открывается шикарный вид на закат. Я вас оставлю вдвоём... Дальше давай сам, не подведи.
— А... Ага! — Итабаси рывком набрал в грудь воздуха и шагнул к Тосиме. — С-слушай, Тосима... Может, поднимемся наверх? Вдвоём?
— Ага, давай.
Мы с Юри и Сумидой молча проводили глазами две фигуры, исчезнувшие в лестничном пролёте.
...Хотя, когда воздух уже звенит от напряжения, угадать финал нетрудно.
Говорят, признание — это просто формальность, подтверждение того, что и так ясно. Слово «формальность» звучит чересчур канцелярски, романтики в нём ноль, но когда в воздухе уже роятся предзнаменования успеха — большинство решается на этот шаг легко.
А вот те, кто бросается в омут без единого намёка, — у тех действительно стальные нервы.
И я знал одного такого человека.
— Ого, а ты, оказывается, умеешь быть предусмотрительным, — хмыкнула Юри.
— ...Это лишнее.
Я улыбнулся в ответ на её смех.
«Ну, хоть бы у них всё сложилось...» — напряжённо сверлил я взглядом лестницу. Прошло несколько минут.
Сверху донёсся глуховатый голос Итабаси — неловкий, срывающийся, но до мурашек искренний.
А вскоре застучали шаги, и они скатились вниз.
Даже в сгущающихся сумерках было видно, как пылают их лица — красные, точно спелые яблоки. Огромная ладонь Итабаси крепко сжимала маленькую руку Тосимы.
— Поздравляю, — тихо бросил я.
Юри аж подпрыгнула:
— Ура! Получилось!
— ...Завидно, — протянул Сумида, провожая Итабаси тоскливым взглядом.
Тот смущённо поскрёб затылок и шагнул ко мне.
— Спасибо, друг. За помощь.
— Я всего лишь место подсказал.
— И этого хватило.
Итабаси метнул короткий взгляд на Тосиму и вдруг посерьёзнел:
— Я, знаешь, парень простой, думал: а какая разница, где признаваться? Главное — слова. А оказалось — вдвоём остаться реально важно. Мы столько всего обсудили... Правда?
— Да... Столько всего, — выдохнула Тосима, и они обменялись взглядами. Итабаси довольно хмыкнул — счастливый, как щенок, дорвавшийся до сосиски.
От них веяло такой первозданной нежностью, что даже нам стало неловко.
— Ну что, тоже глянем на крышу? — предложил я, покосившись на Юри и Сумиду.
— Ага. Тем более что горячие голубки уже освободили площадку, — съязвила Юри, но Итабаси с Тосимой приняли её слова за чистую монету и залились краской по новой.
Свежеиспечённые парочки непобедимы. Шуток они не понимают. Поэтому мы решили ретироваться без лишних слов. Переглянулись, и втроём вихрем взлетели по лестнице.
— Ого! Ну ничего себе!
Выскочив на крышу, Юри застыла как вкопанная — панорама сбивала дыхание. Закат разлился по небу во всю ширь.
Внизу раскинулся кампус Кё, а за ним — ослепительный багрянец уходящего солнца.
Я тоже засмотрелся, а потом обернулся.
Сумида торчал на верхней ступеньке, бледный как полотно, и оцепенело вцепился в перила.
— Сумида, ты что, высоты боишься?
— Н-нет! С-с-с чего ты взял?! — заикаясь, выпалил он.
— ...Если страшно, можем спуститься.
— Н-не надо! Я ни за что не пойду один!
Он уставился на меня с такой яростью, будто я был его злейшим врагом.
Ну, раз его всё устраивает... тогда просто наслаждаемся пейзажем.
— Ицуки, спасибо. Что помог с Итабаси и Тосимой, — тихо сказала Юри, не отрывая взгляда от заката.
— ...Это тебе спасибо.
— Почему?
— Когда я учился в Рюгу, я вечно пропадал на подработках и почти не пересекался с ребятами. А сейчас... помогаю создавать воспоминания для всех. Мне самому в кайф.
Я сказал это честно, и Юри растерянно моргнула.
А потом её лицо озарила мягкая улыбка.
— ...Как это на тебя похоже.
Она повернулась ко мне:
— Кстати... раз ты порекомендовал это место Итабаси, значит, если бы тебе признавались, ты бы хотел, чтобы всё случилось именно здесь?
— ...Это совсем другое. И вообще, с чего это я должен быть на месте того, кому признаются?
— Ну, потому что представить тебя в роли признающегося — прости, ну ва-а-а-а-а-а-аще нереально!
— Перегибаешь...
— Слушай сюда... Я тоже, между прочим, когда надо, могу!
— Ага́-а-а? Да ла-а-адно?
Юри не верила мне ни на грамм.
И когда она вот так упрямо гнёт своё... меня прямо-таки разрывает доказать обратное.
— Хочешь, докажу?
— Чего?
Я развернулся к ней всем корпусом.
— Юри... Как думаешь, почему я знаю про это место?
— Э-э... С-стой, Ицуки?!
— Неужели даже не допускаешь, что я сам планировал его использовать?
Я шагнул ближе и понизил голос:
— Юри...
— И-Ицуки... Ты... это... серьёзно, что ли?! — Юри поперхнулась воздухом.
— Да. Абсолютно серьёзно.
Её лицо вспыхнуло ярче закатного неба.
Я выдержал паузу, смакуя эффект, а потом широко ухмыльнулся:
— ...Вот так. Как видишь, когда надо, я могу.
— ТЫ С УМА СОШЁЛ?! ТАК ШУТИТЬ НЕЛЬЗЯ!!!
— Кхе-гы-ы-ы?!
И тут же получил хлёсткий, с выкрутасом, удар прямо в солнечное сплетение! Тело сложилось пополам! Оказывается, если целыми днями махать сковородкой, руки становятся стальными — ни за что не догадаешься по такой хрупкой фигурке! А ещё мы только что смотрели спектакль, и я, видимо, конкретно переборщил с актёрской игрой...
— ТОМОНАРИ! Я ТЕБЯ УБЬЮ!!! — взревел сзади Сумида с лицом разъярённого демона.
Ну всё, я влип. Некоторые совсем не умеют шутить...
На самом деле я знал про это место, потому что именно я курировал проект «Школа будущего». Вот и вся правда. И ничего больше.
— А ты, значит... — тихо начала Юри, — ...есть у тебя кто-то, кто нравится? Ну, прямо сейчас?
Похожий вопрос мне уже задавал сам Тэннодзи...
— ...стараюсь об этом особо не думать.
— ...фыр, выходит, ты просто пустослов.
Юри разочарованно качнула головой. Чуть поодаль Сумида возмущённо выкрикнул:
— Вот именно!!!
— Для того, кто прямо сейчас ищет любви, я, наверное, таким и кажусь. Но... — я перевёл взгляд на закатное солнце. — ...я для себя обозначил срок. Хотя никому о нём не говорю.
В разговоре с Тэннодзи я смутно ощутил приближение выпуска. И тогда же заново, куда чётче, определил для себя то, что непременно должен успеть до той поры.
Я хочу однажды учиться в академии Кё в своём настоящем статусе. Не по чужому имени, не фиктивно, а по-настоящему — на равных со всеми. И только после этого. Я хочу стоять рядом с ними с гордо поднятой головой. Без этого я так и буду считать себя обманщиком.
Конечно, нет единственно верного ответа, где проходит грань между честностью и нечестностью. Просто я решил довериться собственным чувствам. И не только я — многие вокруг считали меня человеком честным.
— Ха! — раздался смех Сумиды, который незаметно подобрался ближе. — Вот так и будешь рассуждать, пока кто-нибудь у тебя из-под носа всё не уведёт!
Сумида выпалил это, стоя на подкашивающихся от усталости ногах. Неужели он так хотел донести до меня эту мысль, что даже себя не пожалел?.. Хотя, возможно, я слишком много себе приписываю.
— ...может быть, — в словах Сумиды была доля истины. Возможно, я просто тяну время.
Но всё же... даже если я откажусь от чего-то важного ради отношений, вряд ли тот человек сможет полюбить меня — предавшего собственные ценности. Ведь это самое важное — моя суть. Отказаться от неё значит перестать быть собой. Нарика, по-моему, понимала это. Она слишком прямолинейна, поэтому сначала обрушила на меня весь свой пыл... но, кажется, в конце концов осознала: если её чувства достигнут цели, человека, которого она любит, больше не станет. И всё же она продолжает попытки — то ли из упрямства, то ли надеясь, что я сумею совместить всё. Хотя... вряд ли Нарика просчитывает всё так логично. Но я чувствую: она интуитивно это понимает.
Я испытывал благодарность к Нарике. Те, кто любит меня, понимают меня по-настоящему. Моё сердце переполняли и горечь, и признательность.
— Слушай, Ицуки.
— М?
— Ты сегодня был с Конаханой?
Не поняв, к чему она клонит, я замешкался с ответом.
— Мы ненадолго встретились перед спектаклем... но позже снова сойдёмся, чтобы вместе обойти фестиваль.
— Понятно. Ну и ладно.
Ветер шевельнул волосы Юри.
— Юри, ты же часто думаешь о Конахане?
— ...ну, я просто хочу быть объективной.
Что она имеет в виду?
— Я уважаю вас обоих — и тебя, и Конахану. Не хочется, чтобы этот мир топтал тех, кто несёт на себе самый тяжёлый груз.
Я не совсем понял, что имела в виду Юри. Но почувствовал: она нарочно подбирает слова так, чтобы я не сразу их разгадал. Я уловил её намёк и не стал допытываться.
Но сами её слова...
— ...согласен, — ответил я от всего сердца.
***
Распрощавшись с Юри и остальными, я направился к классу 2-А. Хотел как бы невзначай позвать Хинако вместе обойти фестиваль, но, едва заслышав доносившийся из-за двери весёлый гомон одноклассников, замер с протянутой рукой.
(...не хочу мешать).
Стало неловко. Спектакль имел оглушительный успех, одноклассники праздновали вовсю, а я, не участвовавший в постановке, чувствовал, что моё появление лишь испортит им настроение. Ничего не поделаешь... подожду здесь.
Но времени в обрез — Додзэна нужно проводить. Если уложиться в тридцать-сорок минут, останется шанс перекинуться парой слов с Хинако...
— Что вы тут делаете?
Неожиданно сзади раздался холодный голос, и я вздрогнул.
— Ох.
Обернувшись, я увидел Суминоэ с недовольным лицом.
— Что за реакция? Вам так неприятно, что я с вами заговорила?— Нет, просто... не хотелось, чтобы меня заметили...
Суминоэ недоумённо склонила голову набок.
— Я ведь не участвовал в спектакле, поэтому сейчас как-то неловко заходить в класс...
— Хм, да, действительно.
И даже не подумала меня утешить! Чёрт... глупо было ждать от Суминоэ хоть капли сочувствия. Будь на её месте Асахи, я бы уже давно был внутри...
— Уф-ф-ф... так вам и надо. Пока мы репетировали, вы, говорят, танцевали с Тэннодзи-сама... поделом вам!
— ...откуда ты вообще знаешь?
— Разве может быть что-то, чего я не знаю о Тэннодзи-сама?
— Жуть.
Ой... кажется, я ляпнул лишнее. Я же воспитанный ученик академии Кё. Как бы я ни думал, надо фильтровать слова.
— Ну и жуткая ты.
— Это вы сейчас ссоры ищете? Я согласна! — воскликнула Суминоэ и нахмурилась. В воздухе между нами повисло напряжение, готовое в любой миг взорваться стычкой...
— Суминоэ, что случилось?
Дверь класса распахнулась, и выглянула Асахи.
— А, Томонари! Ты здесь!
— Асахи!
Наконец-то!Я мысленно вскинул кулак, но Суминоэ, заметив это, скривилась с откровенной неприязнью.
— Тьфу.
Эй, Суминоэ, полегче. Я с тобой ещё поквитаюсь по-настоящему....Но, вспомнив спектакль, я вдруг ощутил, как гнев улетучивается. Ладно... на этот раз уступлю я.
— Суминоэ.
— Будем с оружием? Договоримся без метательного.
— Нет, не об этом.
Она явно собиралась разделать меня в рукопашной. Но я уже вышел из боевой готовности. Мне нужно было сказать Суминоэ кое-что другое.
— Роль Гертруды... тебе очень шла. Я был впечатлён. Оказывается, ты тоже здорово играешь.
Сказав это прямо и серьёзно, я увидел, как Суминоэ застыла. Её губы дрогнули, и она выдавила:
— Т-ты... подлый трус!.. Всегда бьёшь исподтишка!..
Сравнила с ассасином... Пока Суминоэ отступала, Асахи весело крикнула в класс:
— Ребята! Томонари пришёл!
Едва я переступил порог, голос Асахи разнёсся по всему помещению, и все взгляды устремились на меня. Я боялся неловкости, но одноклассники наперебой стали благодарить: «Вице-президент, устал, наверное!», «Спасибо, что за кулисами помогал!» Тёплые слова успокоили меня. Надо было сразу заходить смело.
— Ё-о, Томонари. Спасибо за работу.
Ко мне подошёл Тайсё.
— Хе-хе, я хотел тебя поблагодарить.
— За что?
— Ведь это ты предложил мне сыграть Гамлета, верно?
Действительно, так и было. Я подумал: из парней, что не боятся сцены в нашем классе, кроме меня, только Тайсё. Строго говоря, он тоже нервничал, но, учитывая его постоянное участие в чайных церемониях, он подходил куда лучше любого другого. Поэтому я и предложил ему эту роль.
— Сначала я дико мандражировал, можно сказать, до самого конца. Но, оглядываясь назад, это было круче всего! Я даже чувствую, будто стал лучше как человек!
— ...ну и отлично.
Глядя на его искреннюю радость, я и сам невольно улыбнулся. То, что всё прошло так здорово, — целиком его заслуга.
(Хинако всё ещё окружена толпой.)
Я незаметно поискал глазами главную актрису. Вокруг неё собрался плотный круг одноклассников. Все отлично сыграли, но Хинако была вне конкуренции. Многие зрители оказались тронуты до глубины души, и теперь каждый рвался выразить ей своё восхищение.
Заметив мой взгляд, Хинако слегка подняла руку.
— Прошу прощения, я выйду на минуточку подышать воздухом.
Когда безупречная леди улыбнулась, ученики тотчас расступились.
— Да-да!
— Конохана-сан, сегодня вы так устали!
Под тёплые проводы она выплыла из класса.
На мгновение наши взгляды встретились. Поняв её намёк, я тоже покинул помещение.
— Не жалко уходить?
— Ммм... я и правда немного устала...
Пусть она и привыкла к образу идеальной леди, но после такой горячей игры усталость абсолютно естественна. Видя, как Хинако прислонилась к стене коридора, я заботливо предложил:
— Я думал, мы пройдёмся, но можем просто посидеть на скамейке?— Нет.
Хинако покачала головой и легонько ухватилась за рукав моего пиджака.
— Лучше, чем сидеть и отдыхать... я восстановлюсь, если мы вместе с Ицуки повеселимся на фестивале.
— ...тогда пойдём куда-нибудь.
Хинако кивнула. Отлично. Я и сам хотел провести время с ней.
— Кстати, ты уже знаешь, куда хочешь?
— Да.
О, это редкость. У меня тоже были кое-какие идеи, но сначала я хотел выслушать её.
— Вот сюда... хочу.
Хинако достала из кармана листовку и протянула мне.
***
— Добро пожаловать в «Планетарий-кафе»! — бодро поприветствовала нас девушка-дежурная у входа, одетая в фартук с рисунком звёздного неба. Но едва она увидела мою спутницу, голос её сорвался: — К-Конохана-сан?! А... я спектакль смотрела! Я просто потрясена!
— Уф-ф-ф... спасибо большое.
Хинако, всё ещё в маске безупречной леди, улыбнулась с небесной красотой.
— О, вы двое! Проходите, я вас провожу! — дежурная радостно повела нас.
«Планетарий-кафе» было проектом класса 3-А, но, поскольку соседний 3-Б проводил свои мероприятия на улице, они использовали оба помещения. Днём я водил сюда Додзэна — «Мир антикварных часов» располагался в классе 3-В. Когда мы проходили мимо этой комнаты днём, я уже хотел заглянуть.
Класс 3-А, куда нас провели, был затемнён: свет выключен, шторы задёрнуты. Внутри на равном расстоянии друг от друга высились четыре надувных купола. Похоже, каждая группа могла забраться в свой купол и любоваться звёздами в уединении. Как снежная пещера... довольно мило.
Внутри купола, помимо проектора, рисующего звёздное небо, стояли столик, маты, одеяла, подушки и лежал чёрный планшет.
— Заказы делайте через планшет. Еду и напитки можно приносить с собой. Приятного вам отдыха.
С этими словами дежурная закрыла купол, и мы остались вдвоём.
Раз это кафе, можно заказать кофе, и мы с Хинако взяли по чашке. Напитки принесли быстро. Мы сделали по глотку, и я с облегчением выдохнул:
— Ф-ф-ф-у...
И в тот же миг Хинако, только что бывшая безупречной леди, вдруг обмякла и расслабилась.
— Хорошее место выбрала. Сейчас Хинако слишком заметна где угодно, а тут...— Ммм... здесь спокойно, и я могу поговорить с Ицуки.
Вспомнил восторг предыдущей дежурной. Сейчас Хинако — настоящая звезда. Куда бы она ни пошла, её непременно останавливали бы. Дежурная, кажется, с третьего курса... популярность Хинако уже перешагнула границы курсов.
В полумраке над нами проецировались мириады звёзд.
— ...красиво, — прошептала Хинако, заворожённо глядя вверх.— Красиво. До того, что можно засмотреться и забыть, как говорить.— Ммм... это не нравится.
Хинако, словно протестуя, крепче сжала мой рукав.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...