Тип политика
Утро началось с листовок. Мы встали на посту у ворот, вручая их всем входящим, пока пальцы не начали коченеть. Ноябрь в этом году решил не церемониться — ударил холодом сразу, без предупреждения. Пока бегаешь туда-сюда, согреваешься, но стоит вернуться в класс — понимаешь, что продрог до костей. А болеть сейчас нельзя. Совсем нельзя. Выборы — это марафон, а не спринт, и валиться с температурой на финишной прямой — непозволительная роскошь.
— Томонари-кун, с добрым утром! Спасибо за работу!
Я только достал из сумки пенал, как услышал звонкий голос Асахи-сан. Мы уже виделись сегодня, когда раздавали листовки, но она всё равно решила поздороваться заново. Мило.
— Спасибо, что помогла, Асахи-сан. Правда, выручила.
— Да брось! Слушай, а ты чем на перемене займешься?
— Хочу сходить послушать речь Дзёто-куна.
Я сам не мог точно объяснить, почему меня так тянет туда. Но нутром чуял: сегодня Дзёто выкинет что-то такое, от чего у всех нас поедут крыши. Хотелось увидеть это своими глазами. Первым.
— Но, с другой стороны, и за Тэннодзи-сан с Нарикой глаз да глаз нужен... Мало ли что. Вот дилемма.
— А хочешь, я схожу вместо тебя? Послушаю их и всё расскажу!
— Правда? — я удивленно поднял бровь.
— Конечно! Ты для меня столько сделал, Томонари-кун! — Асахи-сан даже хлопнула себя ладонью по груди, доказывая серьезность намерений.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь.
— Вовсе нет!
Она уперлась обеими руками в мою парту и подалась вперед с таким напором, что я невольно моргнул. Глаза у неё горели той самой благодарностью, от которой становится немного неловко.
— Вчера вечером мы с Ринтаро вместе ужинали. Дома. Представляешь? — голос Асахи дрогнул. — Ринтаро обычно ел один, в разное время, а тут мы сидели за одним столом... Я так счастлива была. Прям как в старые добрые времена. Всей семьей. И это всё благодаря тебе.
Она шмыгнула носом, сдерживая слезы.
Я знал, что у них с братом нелады. Но, видимо, у Ринтаро были претензии не только к сестре, а ко всей семье в целом. И то, что Асахи-сан смогла сделать первый шаг, — это дорогого стоит.
— Так что я правда благодарна! Я для тебя всё что угодно сделаю, Томонари-кун!
Она выпалила это с такой страстью, что я на секунду опешил. Слишком уж пафосно прозвучало. Но отказываться не стал. Приятно же, когда тебя ценят.
Я уже хотел сказать что-то ободряющее, как вдруг рядом нарисовался Тайсе.
— Эй, вы двое. Славно потрудились.
— А, Тайсе-кун.
Тайсе тоже помогал утром с листовками, но в класс вернулся позже — наверное, зависал с кем-то из параллелей. У него вообще круг общения не меньше, чем у Асахи.
Тайсе перевел взгляд с меня на неё и обратно. Слишком уж серьезно.
— Слушайте, а вы, Томонари и Асахи, в последнее время прямо не разлей вода. Неужели встречаетесь?
— А?!
Изо рта Асахи-сан вырвался тоненький визг, от которого у меня самого чуть уши не заложило.
Лицо её мгновенно вспыхнуло алым.
— Н-нет! Ничего такого совсем! С чего ты взял?!
— Ты чересчур паникуешь. Это, наоборот, подозрительно.
— Кх! Это всё потому, что ты ляпнул такую странную вещь, Тайсе-кун!!!
Асахи-сан легонько стукнула его по плечу. Тайсе даже не пошевелился.
Я смотрел на них и думал: они куда больше похожи на парочку, чем мы с ней...
Щёки Асахи горели огнём, пока она колотила Тайсе. Я засмотрелся на её растерянное лицо, и вдруг наши взгляды встретились.
Мне стало неловко. Я отвернулся.
И она тоже отвернулась. Замолчала.
В воздухе повисла тягучая тишина.
Твою ж... Тайсе, ну зачем ты это ляпнул?! Из-за тебя теперь...
— А?
Внезапно я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Такой взгляд, от которого хочется сжаться в комок и исчезнуть. Я рефлекторно обернулся.
На небольшом отдалении стояла Хинако. И смотрела прямо на нас.
— К-Конохана-сан?
— Да? Что-то случилось?
Она улыбнулась своей обычной «леди-улыбкой». Весело, открыто. Как ни в чём не бывало.
Тайсе расслабленно пожал плечами, а у меня по щеке скатилась капля холодного пота.
Погодите... Тот злобный взгляд... Он что, мне показался?
— Но, в общем, — Асахи-сан прокашлялась, явно пытаясь разрядить обстановку, — я правда очень благодарна Томонари-куну! Так что проси меня о чём хочешь! Я сейчас твои руки и ноги!
— Ага, — кивнул я, стараясь не смотреть на неё.
Щёки у неё всё ещё горели.
— А?
Снова этот взгляд! Холодный, колючий, пробирающий до костей. Я резко обернулся.
Хинако стояла на том же месте. И улыбалась.
— Что-то случилось? — мягко спросила она.
Показалось?
Может, я правда простываю? И у меня уже галлюцинации на почве температуры?
***
Перемена после обеда.
Перекусив, я принял любезное предложение Асахи-сан и отправился на поиски Дзёто. Но когда вышел из старого здания совета и направился к основному корпусу, меня пронзила внезапная мысль.
А где, собственно, он выступает?
Я замер посреди дорожки.
Утром я не видел команду Дзёто с листовками на обычной площадке. Места его выступлений всегда менялись, но информацию должны были раздавать. Может, они стояли где-то ещё? Но я так с ними и не столкнулся.
(Придется просто бродить и искать. Метод тыка.)
Мест для агитации не так много. Самые удобные — открытую площадку с хорошим обзором и место перед спортзалом — мы с командой уже забронировали. Там, скорее всего, сейчас выступают Тэннодзи-сан и Нарика.
Было ещё несколько вариантов, но, обойдя их все, я так и не нашёл Дзёто. Прошёлся мимо столовой, завернул за школу — тишина. Ни голоса, ни намёка.
В чём дело?
Может, он сегодня вообще не выступает?
Дневные выступления всегда скромнее вечерних — времени мало. Можно было бы понять, если б они решили пропустить... Но Дзёто не из тех, кто отказывается от возможностей. Даже от маленьких.
Чем тише он себя ведёт, тем громче потом рванёт. Это я уже усвоил.
Разозлённый Дзёто, скорее всего, превзойдёт все мои ожидания. Именно поэтому я хотел увидеть его сейчас. Понять, что он задумал. Если он выкинет что-то, чего я не учту, в решающий момент у меня не будет времени парировать.
Тревога росла с каждой секундой.
И тут впереди мелькнула знакомая фигура.
— Икуно-кун.
Окликнул его, и Икуно тут же обернулся.
— Томонари-кун? В чём дело?
— Ты не видел Дзёто-куна? Я обыскался, не могу найти, где он сегодня выступает...
— Если ищешь Дзёто-куна, он на третьем этаже.
— На третьем? — я нахмурился. — В классе, что ли?
Классы с 2-А по 2-С на втором этаже, а с 2-D по 2-F — на третьем. Мои друзья, Хинако, Тэннодзи-сан и Нарика — все на втором, так что с обитателями третьего я почти не знаком. Но про то, что Дзёто учится в 2-Е, я, конечно, знал.
— Пойдём вместе? — предложил Икуно.
— Давай.
Мы сдружились ещё на Турнире по управлению. Он учился в 2-F. Мы не виделись каждый день, но его доброта, когда он позволил мне представить мой проект — подарочную e-commerce-компанию «Tomonari Gift» — и в итоге согласился её унаследовать, навсегда останется в моей памяти. С ним было легко.
Когда мы поднялись на третий этаж, там уже яблоку негде было упасть.
Дзёто выступал прямо в коридоре. Перед классами.
— Прямо здесь?
Агитировать в коридоре не запрещалось. Но на перемене тут всегда толпы народа, и я думал, выступать здесь — значит создавать проблемы. Мы с Тэннодзи-сан и Нарикой это обсуждали и сошлись во мнении, что лучше не надо.
Но сейчас на третьем этаже было пусто.
Ни одного прохожего.
Все слушали речь Дзёто, сидя по классам. Только мы с Икуно стояли в коридоре.
— Дзёто-кун готовил это с самого утра, — тихо пояснил Икуно. — Он обошел все классы и просил разрешения выступить в коридоре на обеде.
— Вот оно что.
Значит, поэтому я не видел его команду утром на площадке. Он пожертвовал раздачей листовок, чтобы создать идеальные условия для этой речи.
Но зачем?
Сейчас пойму.
Я зашёл в класс 2-F вместе с Икуно и прислушался.
— Я уверен: среди вас есть те, кого ранили различия в семейном положении!
Голос Дзёто врезался в уши, как удар тока. Задел за живое.
— Я уверен: есть те, кто замалчивает своё мнение! Я хочу это искоренить!
Это был не тот Дзёто, которого я знал.
Волосы зачёсаны назад, взгляд горит. Он говорил уверенно, чеканя каждое слово, и пристально всматривался в учеников. В каждого по отдельности. Если хоть на секунду встретиться с ним взглядом — увязнешь. Я сам чуть не попался.
— Я — реформатор! У меня есть убеждённость изменить эту академию к лучшему! У меня нет жёстких обещаний, как у консерваторов, но те, кто хочет перемен в этой достопочтенной академии, — пожалуйста, поддержите меня!
Из трёх классов раздался рёв одобрения.
Я чуть не забыл, кто я, и сам едва не зааплодировал.
(Вот это да.)
Будь я обычным учеником, не участвующим в выборах, — меня бы унесло. В речи Дзёто была сила. Настоящая, живая, вдохновляющая.
Он называл себя реформатором, а других кандидатов — консерваторами. И это работало. Пылкие ученики Академии Кию ловили каждое его слово. Когда произносят такие слова, как «консерватор» и «реформатор», наша группа автоматически начинает выглядеть скучно и пресно.
Речь Дзёто ловко управляла мыслями слушателей. А его харизма делала это незаметно. Как фокусник, который отвлекает внимание одной рукой, а другой творит магию.
— Я обещаю! Вы не пожалеете о своём выборе!
Без микрофона голос разносился по всему этажу. Громкий, но при этом чистый, без напряжения. Как у профессионального певца.
Как сказать... Речь была идеальна. Владение словом, жесты, взгляд — всё высший пиар. Ни одной лишней детали. Смотреть на него — не скучно, слушать — заряжает энергией. Хотелось встать рядом с ним. Хотелось сражаться за него. Чувствовалось, будто мы — его армия. Официальная, преданная, готовая на всё.
В тот момент Дзёто казался харизматичнее любого, кого я знал. Даже Хинако.
— На этом я заканчиваю своё выступление. Спасибо.
Класс взорвался аплодисментами.
А я стоял и понимал: игры кончились.
Дзёто взорвал зал аплодисментами.
Если прислушаться, сквозь хлопки пробивались восторженные крики. Неудивительно. Дзёто — парень видный, с правильными чертами лица. Раньше его прическа нагоняла тоску, но теперь он преобразился — и многие ученицы, да и ученики тоже, наверняка попали под обаяние этой перемены.
Когда аплодисменты стихли, Дзёто расплылся в уверенной улыбке.
— Приходите послушать мою речь после школы. Сегодня я сделаю важное заявление.
Важное заявление?
Я машинально склонил голову набок и встретился взглядом с Ринтаро, стоящим чуть поодаль от Дзёто. Ринтаро легонько хлопнул Дзёто по плечу, привлекая внимание ко мне.
— Томонари-кун, значит, ты пришёл.
Дзёто подошёл и заговорил со мной вплотную.
Вблизи он производил ещё более сильное впечатление. Пылкий, страстный, но при этом от него веяло той интеллектуальной аурой, которая отличает учеников Академии Кио.
— Подожди секунду. Нужно смочить горло.
Ринтаро достал из сумки бутылку с водой и налил жидкость в стаканчик.
Дзёто принял стаканчик и одним глотком осушил его.
— Это?..
— Медовый напиток. Сохраняет температуру, убивает бактерии и предотвращает обезвоживание.
Дзёто пояснил это будничным тоном, возвращая стаканчик Ринтаро.
Он заботился о своём здоровье с тщательностью профессионального спортсмена. В обычной школе над таким, возможно, посмеялись бы — мол, перебор. Но в Академии Кио Дзёто сохранял абсолютную серьёзность.
Меня пробрала дрожь.
Наш подход к выборам был принципиально разным.
— И что же? Выслеживаешь конкурента?
— Вроде того.
Я кивнул, стараясь не выдать чувства поражения.
— Почему ты выступаешь здесь?
— Ты и сам должен догадаться, раз пришёл посмотреть.
Всё было именно так, как сказал Дзёто.
Сначала я не понял, но, послушав речь, начал осознавать его замысел. Не по содержанию — по реакции учеников...
— Может, я и не произвожу такого впечатления, но я из семьи политиков. О выборах знаю немало.
Пояснил Дзёто.
— Выборы не выиграть без местной поддержки. Поэтому я решил сделать этот третий этаж своей опорной базой.
Услышав это, я в целом сложил картину.
Значит, он создал опорную базу...
Чтобы победить на выборах, поддержка на местах критически важна. Но в школьных выборах, в отличие от большой политики, понятие «опорной базы» размыто. Её либо нет, либо она слабая.
Поэтому он её создал. С нуля.
Это была первая стратегия Дзёто, который наконец включился в игру всерьёз.
Ученики третьего этажа уже были едины в своей поддержке. Конечно, дело не ограничилось этой речью. Перед утренними занятиями, на переменах — он, должно быть, сеял семена этого единства день за днём. К моменту, когда он получил разрешение выступать, их позиция уже сформировалась. А речь стала лишь завершающим аккордом.
(Что делать?)
Нужно придумать контрстратегию.
Может, нам тоже стоит объединить учеников второго этажа?
— Вам меня не скопировать, — сказал Дзёто, словно прочитав мои мысли.
— На втором этаже два кандидата в президенты. Тэннодзи-сан и Миякодзима-сан... Голоса уже разделены. Даже если бы вы попытались повторить мой ход, такого единого кулака вам не собрать.
С двумя кандидатами единство трёх классов было невозможно. Это преимущество могла получить только команда Дзёто.
— Физическая близость — самое важное в завоевании доверия. Когда вы просто знаете друг друга в лицо, желающих слушать становится больше. И, что самое главное, близость облегчает «передачу».
Передачу?
Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он имеет в виду.
— Это плохо.
— Понимаешь? То, что сформировалось здесь, прямо у нас на глазах — это «сообщество».
Ученики третьего этажа оживлённо обсуждали речь Дзёто. Энтузиазм перехлёстывал через границы классов, перекидываясь в соседние аудитории. Они весело болтали о человеке по имени Рэн Дзёто.
Потому что расстояние маленькое. Потому что все рядом.
— Классы находятся прямо друг напротив друга, так что историями делиться легче. Слева и справа все ученики говорили о Дзёто, и сами того не замечая, этот круг превратился в сообщество, охватившее весь третий этаж.
Это было похоже на... какой-то фан-клуб?
Нет, это сравнение не подходит. В мире выборов для такой группы есть точный термин.
Комитет поддержки.
Дзёто пытался сформировать полноценный комитет поддержки.
— Вот такие дела. Как тебе?
Сказал Дзёто, глядя на меня — а я стоял в холодном поту.
— Извиняясь за то, что было раньше, я всё вежливо объяснил. Ещё что-нибудь хочешь спросить?
— А... нет, всё в порядке.
Если подумать спокойно, у Дзёто не было причин так подробно всё объяснять. Похоже, это был жест доброй воли.
— И спасибо, что опроверг слухи. Я заметил, когда пришёл в академию сегодня утром — атмосфера стала гораздо спокойнее.
— Я попросил одного знакомого вчера вечером распространить информацию, что слухи — неправда. Ринтаро тоже помог.
Дзёто бросил взгляд за спину.
Ринтаро, до этого стоявший в нерешительности, шагнул вперёд, словно отвечая на сигнал.
— Томонари-сэмпай, спасибо за помощь с ситуацией моей сестры.
Ринтаро низко поклонился.
— Я думал об этом всю ночь, но я продолжу поддерживать Дзёто-сэмпая.
— Понятно.
Честно говоря, у этих двоих было схожее видение Академии Кио. Так что этот вывод казался естественным.
Если копнуть в корень, Ринтаро начал искать жизнь, не связанную семейным положением, именно из-за недоверия к семейному бизнесу. Это мышление не могло ограничиться только проблемами семьи Асахи. Это был лишь спусковой крючок. Сейчас Ринтаро вернул способность мыслить спокойно и согласился с принципами Дзёто.
Не знаю, стоит ли прощать поступки Ринтаро. Грязная агитация — это тоже вполне реалистичная стратегия, даже если я сам не хочу её использовать.
Если речь о прощении, думаю, это роль Тэннодзи-сан и Нарики. И если бы эти двое были вовлечены, они, несомненно, простили бы Ринтаро. Точнее... они бы сами себя не простили, если бы решили его не прощать.
— Договорились. Теперь мы можем соревноваться на равных, не сдерживаясь.
Как только Дзёто это сказал, прозвенел звонок.
Мы не знали, был ли этот звонок сигналом или гонгом. Дневной раунд закончился. Следующая битва — после школы.
— Дзёто-кун.
Я окликнул Дзёто, который уже собрался заходить обратно в класс 2-Е.
— Что ты имел в виду под «важным заявлением» после школы?
Дзёто уверенно улыбнулся в ответ на мой вопрос.
— Если интересно — приходи и послушай.
Благодарная доброта, проявленная ранее, исчезла. Осталась только холодная решимость.
«Теперь мы можем соревноваться на равных, не сдерживаясь» — слова Дзёто эхом отдавались в моей голове.
***
После школы я сразу же направился на площадку, чтобы послушать речь Дзёто. Там уже собралась огромная толпа — популярность команды Дзёто была налицо.
Чтобы передать Тэннодзи-сан и остальным всю драматичность атмосферы, я решил записать речь на смартфон. Честно говоря, хотелось, чтобы они услышали это вживую, но мы уже объявили в листовках, что они будут выступать в это же время. Если бы они отменили выступление, это ударило бы по рейтингу, поэтому я пришёл один.
— Меня зовут Рэн Дзёто. Спасибо, что ждали.
Дзёто появился перед публикой с микрофоном в руке. Как и следовало ожидать, выступать перед такой толпой без микрофона было бы невозможно.
Как только Дзёто вышел, раздались приветственные крики. Казалось, земля слегка дрожит.
Я узнал фигуры учеников, выкрикивающих имя Дзёто. Это были те самые ученики с третьего этажа, что слушали его речь на обеде.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...