На склоне горы находилась
большая старая гостиница. Она выделялась на фоне захудалых домиков остальной
части деревни. Когда солнце садилось на другой стороне горы, тёмные тени
просачивались из стен здания, придавая ему жуткую атмосферу. Словно место из фильмов
ужасов. Сквозь трещины на стенах просачивался ветер, отчего трава по всей
территории двигалась туда-обратно. Это единственное жилище в деревне, где мы
могли бы переночевать. Семья Сумирэ хотела встретиться с её женихом... Было бы
странно, если бы они не пустили Одзу и Ироху. Сначала нужно убедиться, что им
есть, где отдохнуть.
Гостиница Коэй. Ироха
посмотрела на вывеску этого трёхэтажного здания и удивлённо присвистнула.
— Какая же она старая!
— Только не говори такое
хозяину, — я не мог её не отругать, хотя и согласен с этим утверждением.
— Здесь практически не
падает солнечный свет, и здание больше походит на сарай, нежели на гостиницу, —
выдал своё мнение Одзу. — Здесь точно когда-нибудь остановится великий
детектив, чтобы раскрыть убийство в закрытой комнате.
— Действительно, в
какой-нибудь манге такое бы произошло.
Поскольку вокруг Одзу
такие нереальные вещи происходят весьма часто, я бы хотел, чтобы он замолчал,
пока на самом деле ничего не произошло. Ничего же не случится, да? Ведь он
специализируется на романтических клише, а не на детективных загадках. Я же прав?
— Это самое новое здание в
деревне. Ему всего девять лет! Лоли собственной персоной!
— Так это ещё хуже! Что
случилось за девять лет, что оно стало таким?!
Тут или хозяин не
заботится о своём жилище, или здание просто впитало здешнюю сверхъестественную
силу и слилось с окружением. Возможно, это и есть загадка. Ладно, хватит
жаловаться. Одзу и Ирохе нужно лишь просто пройти регистрацию.
— О-хо-хо! Что это тут
забыли такие молодые дарования?
Мы прошли через вход, где
нас встретила пожилая хозяйка гостиницы в традиционной одежде. Она была
невысокого роста и с изогнутой спиной. Ростом эта старушка доходила мне до
живота. Взглянув на её бледное и морщинистое лицо, я сразу же вспомнил про
привидения.
Моё тело передёрнулось.
Чем больше я смотрел на неё, тем сильнее страх заполнял меня.
— Сколько комнат вам нужно?
Вы можете снять одну комнату. Или взять две, если хотите разделить парней и
девушек.
— Отлично, т...
— Постой, Аки, — прервала
меня Сумирэ. — Моя семья могла подготовить для нас двоих комнату. Почему бы не
снять одну? Выйдет дешевле.
— Думаешь? И тебя не
смущает, что парни и девушки будут вместе?
— Я не против! — невинно
сказала Ироха, всунув свой нос в наш разговор. — И какие «парни»? Здесь лишь
братик и неудачник! Ничего не произойдёт. Я вообще думаю, что вам безопаснее со
мной!
— Ах, точно, и как я не
подумала! Если мы запрём их двоих в одной комнате, между ними определенно
пробежит искра! Решено! Все расходы беру на себя!
— Попридержи коней,
извращенка, — я положил руку на тяжело дышащее лицо Сумирэ, чтобы удержать её.
Затем перевёл взгляд на
Ироху.
— Разделить парней и
девушек — это здравый смысл. К тому же, я не усну, если мне придётся ночевать
вместе с тобой.
— И почему же? А, знаю,
потому что все твои мысли были бы заняты мной, лежащей рядом, да? Ну, все парни
в период полового созревания такие. Конечно же, твой мальчик внизу пробудится, если
ты разделишь комнату с милашкой! — Ироха ухмыльнулась.
— Всё не так. Ты всю ночь будешь
раздражать меня, а не спать.
— Ой, да брось! Ты всегда
предполагаешь худшее! И здесь Одзу, я не перейду никакие границы. Всё-таки
стоит соблюдать манеры.
— Манеры? Не смеши. И
присутствие Одзу тебя никогда не останавливало.
— Ты всё продолжаешь? Если
не веришь мне, почему бы нам не поспорить?
— Поспорить?
— Если я сделаю нечто, что
нарушит твой сон, то проиграю. Стану лузером, а ты получишь приз!
— Приз?
Ироха ухмыльнулась,
схватилась за два сладостных холмика и наклонила голову под самым
соблазнительным углом (где-то сорок пять градусов).
— Ты сможешь потрогать их.
Богиня плодородия. Олицетворение
Матери-природы, которая приехала в Турцию для сбора урожая дынь. Гравюрная
модель с идеально развитой грудью. Всякие эротичные образы стали всплывать у
меня в голове, и каждый становился всё более и более запретным. Картины,
фотографии, эротические рисунки, порнушка, порнушка и ещё раз порнушка... Твою
мать, Ироха, хватит порочить мне голову! Зачем ты схватила их прямо передо мной?!
Я силой смог отвести
взгляд, чтобы прекратить непрекращающийся поток (пошлых) мыслей. И моя заминка
не ускользнула от взгляда Ирохи.
— Так и знала! — она
засмеялась. — Ты такой милашка, семпай!
— П-пошла ты! К-кому
вообще нужен твой жир?
— Вот как ты запел? Думаешь,
я поверю тебе?!
Конечно, я нёс полную
чушь. Ну, почти. Нет, то есть, да, я же парень. Конечно, меня такое интересует.
Если бы девушка сказала, что я могу трогать её грудь столько, сколько захочу,
мне трудно было бы сдержаться... Если только эта девушка не Ироха.
Вообще, всё это может быть
обычной шуткой. Когда я начну тянуться к ним, Ироха выкрикнет: «Шучу! Ты
слишком груб для девственника!» и не забудет этого ещё недели две.
— Уступи уже ей, Аки. Ты
же понимаешь, что мы не можем позволить себе две комнаты, — сказал Одзу, смотря
на нас с Ирохой. — Наш тщательно спланированный план провалился, когда мы
решили остаться здесь. Нам придётся ещё перенести бронь в отеле. Не думаю, что
у нас сейчас есть лишние средства.
— Хах, твоя правда.
Мы забронировали номер в отеле
на пляже, но нам придётся перенести дату приезда. За отмену бронирования берут
кругленькую сумму. Бюджет Альянса действительно пострадает.
— И, сколько комнат берёте?
— с нетерпением сказала старушка.
У нас не было выбора.
— Одну... пожалуйста, — сказал
я сквозь зубы, как злодей, который проиграл в психологической битве.
Я перевёл взгляд на Ироху,
когда всё моё тело переполняло отчаяние, а по щекам скатывались несуществующие
кровавые слёзы. Та мило улыбнулась и похлопала меня по плечу.
— Давай постараемся,
семпай!
Твою мать. Почему ты так
лыбишься мне?
И на этом мы закончили
нашу ужасную регистрацию.
— Могу я оставить наш
багаж на вас, Ироха-тян, Одзума-кун? — вдруг сказала Сумирэ с нотками
нервозности в голосе. — Нам с Аки нужно уйти.
— А, точно.
Регистрация — это
наименьшая из наших проблем. Далее нас ждёт босс. Следующие несколько часов
определят дальнейшую творческую карьеру Мурасаки Сикибу и всю её жизнь. У нас
нет права на ошибку.
— Нам пора к главе семьи Кагэиси.
К моему дедушке!
***
— Вы уверены, что мы можем
остаться в той гостинице? — спросил я Сумирэ, когда мы шли по извилистой дороге
между рисовыми полями. — Здесь же большая часть людей связана с вами, да? Разве
хозяйка не расскажет о нас твоему дедушке?
— Не переживай. Эта
гостиница — единственное место, куда не доходит влияние моей семьи.
— Ничего себе заявление,
если посмотреть на место, где она находится.
— Всё благодаря именно
этому месту. Его прикупили в рамках проекта по обновлению деревню. Все тамошние
сотрудники работают в государственном учреждении, поэтому не имеют с нами
никаких связей.
— Разве одной обшарпанной
гостиницы хватает для развития туризма?
— Похоже, многие люди
падки на такие места. Сюда также приезжают мангаки, у которых поджимают сроки,
чтобы избавиться от внешних отвлекающих факторов. В конце концов, делать здесь
и правда нечего.
— Буду иметь в виду.
— А-а? Чего на меня так
пялишься? Ты же не собираешься закинуть меня в эту помойку, когда я пропущу
следующий дедлайн?!
— Разве вот эта «помойка» —
не место, где вы родились? — я приподнял бровь. — Ладно, я рад, что здесь
безопасно. Кстати, я никого здесь ни вижу из жильцов.
— И не увидишь. Все заняты
вспахиванием полей за домами, охотой в горах или онлайн-играми.
— Так это помойка или
место с хорошим интернетом? Определитесь уже.
В такой захудалой
деревушке есть интернет? Я даже не знаю, в какой префектуре мы находимся. У
меня уже собрался довольно приличный список вопросов об этом месте. И когда я
хмурился, в мои уши попали голоса детей. Недалёко от нас, возле старинного
домика, на корточках сидели три девочки и что-то рисовали полкой на земле,
попивая песню:
Птенчик, птенчик, прибыл торговец птенчиками.
Птенчик, птенчик, он продаёт плачущего ребёнка.
Наши родители на востоке, а солнце на западе,
Значит пришло время полдника.
Наши родители на востоке, а солнце на западе,
Значит пришло время полдника.
— Никогда раньше не слышал
эту песню. Её придумали здесь?
— Без понятия. Я не помню,
чтобы такое пела. Мои же родители живут в городе. Мы приезжаем сюда лишь на
Обон или Новый год. Похоже, здесь есть масса вещей о которых я не знаю.
— Вот оно как. Но это
жуткая песня.
— Жуткая?
— Взрослые часто поют
детям песни со смыслом. Но смысл порой бывает тёмным.
— Разве песня не о
птенчике? Мило же.
— Да, мило, если бы речь
шла о птичке.
— О чём ты?
— Вслушайтесь. Торговец «птенчиками».
Знаете, где держат птиц? В клетках. А что продаёт этот торговец? Детей. Он
словно ловит детей и продаёт их в рабство.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...