Под низкое, неразборчивое бормотание сердце в руках Сишоу из темно-красного стало серо-белым, а затем рассыпалось бледным пеплом. Этот пепел, вопреки гравитации, устремился вверх и растаял в воздухе.
Удивительно, но хоть дух и приносил в жертву только сердце, бездыханное тело Юэ Шаня на полу тоже начало медленно истаивать, начиная с ног, будто его пожирало нечто невидимое.
«Заодно и с уборкой проблем меньше», – Линь И с любопытством наблюдал за процессом. Дверь оставалась открытой, и вскоре он услышал, как кто-то выкрикивает его имя.
— Старина Линь... Старина Линь...
— Хаонань? — Линь И хотел выйти и посмотреть, но Ши Хаонань сам влетел в комнату, бледный от ужаса.
— Снова отрабатываешь навыки побега? — Недоуменно спросил Линь И.
— Какие, к черту, навыки! Ху Цянь, это Ху Цянь гонится за мной! — Ши Хаонань едва успел договорить, как заметил на лестнице чью-то тень. Он в панике забился Линь И за спину. — Старина Линь, я не знаю твою роль, но раз ты так шифруешься, ты точно крут! Вся надежда на тебя...
Под аккомпанемент этого лепета Линь И перевел взгляд на застывшую в дверном проеме фигуру, от которой веяло могильным холодом.
— Доброе утро. Что-то случилось?
«Юэ Шань... мертв?»
К огромному удивлению Ши Хаонаня, Ху Цянь, которая только что преследовала его по пятам, внезапно замерла. Словно увидев нечто невообразимое, она, не сказав ни слова, развернулась и бросилась прочь.
— Мощно, старина Линь! Одной фразой врага обратил в бегство. У тебя что, королевская воля, как в аниме... Мать твою! Это еще что за хрень?! — Только когда Ху Цянь исчезла, Ши Хаонань заметил полупрозрачные останки Юэ Шаня и высокую черную тень рядом с Линь И. От страха он едва снова не сиганул с балкона.
...
Юэ Шань мертв. Значит...
Спускаясь по ступеням, Ху Цянь пребывала в глубокой задумчивости, как вдруг на нее обрушилась аура чудовищной тяжести.
В то же мгновение из пустоты материализовались острые лезвия, сплетаясь в смертоносную сеть.
Сомнений не было – это Ян Ян.
С каменным лицом Ху Цянь прибавила скорости, пытаясь уклониться от клинков. Однако под плотным огнем Бога Меча ее тело то и дело полосовали стальные всполохи; куски плоти разлетались в стороны, оставляя за ней кровавый след.
К счастью, поглотив уже почти десяток человек, Ху Цянь развила тело до такого предела, что любые раны, если они не были мгновенно смертельными, затягивались благодаря таланту людоеда.
«Уже почти...»
Когда Ху Цянь уже готова была выскочить на шестой этаж, призрачная пуля пробила ей левую сторону груди, заставив пошатнуться.
— Ху Цянь, пора платить за свои злодеяния, — Линь Цяньюнь в неизменном плаще вышел из 601-й, направляя на нее ствол пистолета.
От него исходило сияние святости, вызывавшее у Ху Цянь, обладавшей личностью людоеда, инстинктивное отвращение.
— С дороги! — Ли Цяньюнь не ожидал, что тяжело раненная Ху Цянь даже не попытается увернуться. Она бросилась прямо на него сквозь завесу мечей Ян Яна, готовая, казалось, забрать его с собой в могилу.
— Безумная! — Ли Цяньюнь ловко ушел с линии атаки, всаживая одну пулю за другой ей в спину.
Но он недооценил ее намерений.
Пули с чавканьем входили в плоть, но Ху Цянь, стиснув зубы, даже не думала ввязываться в бой. Превозмогая дикую боль, она видела перед собой только цель и продолжала бежать вниз.
— Она хочет восстановиться, сожрав кого-то, не дай ей уйти! — Крикнул Ли Цяньюнь Ян Яну и бросился в погоню.
...
Комната 102.
Чжан Мэнци сидела на диване, чувствуя, как силы покидают ее. Она не проронила ни слова.
Никогда в жизни ей не было так страшно и тревожно.
Что она сделала как староста?
Создала коалицию для убийства невинных, раз за разом безучастно наблюдала за расправами, втайне позволяла лучшей подруге поедать одноклассников...
Вспоминая эти кровавые сцены, Чжан Мэнци судорожно вцепилась пальцами в собственную шею, ее душил сухой кашель и тошнота.
С тех пор как она решила помогать Ху Цянь, Матерь-Богиня больше не посылала ей откровений. Всё держалось лишь на ее собственном везении.
«Видимо, даже боги считают, что я поступила неправильно...»
Чжан Мэнци зашлась в кашле, пока глаза не наполнились слезами – то ли от боли, то ли от невыносимой тоски.
На самом деле, она не жалела о своем выборе. Она знала: за годы дружбы со школы до университета ее чувства к Ху Цянь давно переросли обычную привязанность.
Она хотела выжить. И хотела, чтобы Ху Цянь выжила вместе с ней.
Даже когда свидетель Юй Яцинь сорвала маски и раскрыла правду, Чжан Мэнци не раскаялась.
Но сейчас ей было страшно. По-настоящему страшно.
Потому что после разоблачения все трое, включая Ху Цянь, будто сговорившись, оборвали с ней связь.
«Меня просто принесли в жертву?»
Возможно, это и была заслуженная кара за помощь дьяволу.
У нее не хватало смелости выйти и встретить смерть с достоинством, но она уже смирилась с судьбой. Ее личность не имела защитных способностей; стоило кому-то взломать дверь, и всё будет кончено.
Как раз сейчас...
Раздался оглушительный треск – дверь разлетелась под ударом чудовищной силы. Но в облаке пыли Чжан Мэнци увидела того, чей силуэт заставил ее угасшие глаза вспыхнуть надеждой.
— Цянь-цянь? — Прошептала она, ища подтверждения. Но когда пыль осела, увиденное заставило ее сердце содрогнуться.
Ху Цянь почти потеряла человеческий облик. Ее тело было истерзано, из бесчисленных ран хлестала кровь, а сквозь разрывы на животе виднелись поврежденные органы. Сейчас она напоминала хищного зверя: глаза горели жаждой крови, она смотрела на Чжан Мэнци как на добычу.
В этот момент подоспел Ли Цяньюнь. Он не спешил нападать, желая насладиться зрелищем того, как сообщники грызут друг другу глотки.
— Цянь-цянь, ты... хочешь съесть меня? — Чжан Мэнци поднялась с дивана и слабо улыбнулась той, кто уже не узнавал ее.
Она знала особенность людоеда: если долго не есть или получить тяжелые раны, нужно поглотить человеческую плоть, иначе рассудок померкнет, и ты превратишься в безумное чудовище.
— Всё хорошо. Если это поможет тебе восстановиться... ешь меня. — У нее оставалось столько вопросов, столько несказанных слов, но глядя на подругу в таком состоянии, Чжан Мэнци вдруг поняла – всё это больше не имеет значения.
И на глазах у потрясенного Ли Цяньюня Чжан Мэнци с улыбкой шагнула навстречу потерявшей разум подруге.
Однако вместо боли она почувствовала прохладное объятие.
— Фан Сюань... убита Ань Цинсюэ. Юэ Шань тоже мертв. — Голос Ху Цянь был хриплым, но взгляд снова стал ясным. — Я последняя. Живи, Мэнци...
— Цянь-цянь, я знала, что ты не забудешь меня... — услышав знакомый голос, Чжан Мэнци не выдержала и разрыдалась, обнимая окровавленную подругу.
— Потому я и говорю, что ты глупая до невозможности. Мы ведь обсуждали это когда-то... — Ху Цянь хотела сказать что-то, от чего ее вечно смущающаяся подруга залилась бы краской, но силы покинули ее. Она лишь закрыла глаза, произнося про себя: «Я люблю тебя больше, чем саму себя».
...
Разгар лета, звон цикад.
Первый день сентября в школе Юйвэй – время, когда старая кровь сменяется новой.
— Бум! — На футбольном поле раздался резкий звук: мяч взлетел высоко в небо, вылетел за пределы площадки и угодил в лицо короткостриженой девушке.
— Эй, ты! Глянь-ка, старина У, это парень или девчонка?
— А? Вроде девка, заколка же есть... Да какая разница? Слышь, мяч верни!
— ... — Девушка с поцарапанной щекой промолчала и просто пошла прочь.
— Стерва мужеподобная, оглохла, что ли! — Неслись вслед выкрики старшеклассников, но она привычно их игнорировала.
— Цянь-цянь, ты в порядке? — Чей-то голос заставил Ху Цянь остановиться.
— Ты кто такая? Откуда знаешь мое имя? — Ху Цянь обернулась к незнакомке, обратившейся к ней так ласково.
— А? Ты меня не узнаешь? Я же утром у доски выступала... Ладно-ладно, раз не запомнила, давай знакомиться заново. Я твоя одноклассница, Чжан Мэнци. Моя цель – стать лидером нашего класса, ну, старостой то есть. И еще... я хочу с тобой подружиться.
К концу фразы эта открытая и явно популярная девушка вдруг немного замялась.
— Со мной? Дружить? Зачем это... — пока они разговаривали, Ху Цянь нашла тихое место – скамейку в тени плакучей ивы, где плясали солнечные зайчики.
— Потому что мне кажется, ты не такая, как все девчонки. У тебя короткая стрижка, это очень круто. — Воспользовавшись тем, что Ху Цянь присела, Чжан Мэнци достала из кармана пластырь и аккуратно наклеила его на ссадину от мяча. — Но я думаю, с длинными волосами ты была бы просто красавицей.
— ...Откуда у тебя пластырь? — Ху Цянь была скорее поражена, чем благодарна.
— Сама не знаю, утром зачем-то сунула в карман, — гордо заявила Чжан Мэнци. — Мне всегда везет, видишь – пригодился.
Ху Цянь кивнула, в душе немного завидуя такой удачливости.
— Кстати, а почему ты так коротко стрижешься?
— Отец таскает меня за волосы, когда бьет. Поэтому я их отрезала.
— А... ох... прости... — Чжан Мэнци смутилась, не ожидая такого ответа.
Наступила неловкая тишина, которую прервало громкое урчание в животе Ху Цянь.
— Ты голодна?
— Да, дома не было завтрака. — С этими словами Ху Цянь сорвала листок с куста и привычно отправила его в рот.
— Эй! Зачем ты ешь листья?!
— У меня тяга к странным вещам... — не успела она договорить, как Чжан Мэнци схватила ее за руку и потащила в сторону столовой.
— Неважно, что там у тебя, больше никогда не ешь эту гадость! У нас в школе отличная столовая. Если проголодаешься – скажи мне, я угощу! Повторяю трижды: поняла? Поняла? Поняла!
— Да, да...
На ветру развевались подолы двух девочек. Одна была очень удачлива. А другая считала, что сегодня ей повезло больше всех на свете.
(1002 Фан Сюань, личность «невидимка» – Смерть)
(901 Ху Цянь, личность «людоед» – Смерть)

Комментарии

Загрузка...