Глава двадцать третья. Вперёд, за вишнёвым вкусом!
То, что Сун Юй вот так вот запросто признал свой поступок, в глазах Ло Цзынин было настоящим мужским поступком – не отнекивался, не юлил, а взял и сказал всё как есть.
Точь-в-точь как тот мальчуган восьми годков, что когда-то бесстрашно встал на пути огромного пса, заслонив собой её, совсем ещё кроху.
И в её прекрасных глазах невольно вспыхнула искорка восхищения.
— Сестрёнка, кажись, этот пацан мне все внутренности отбил! Сердце так и жмёт, мочи нет! — Ван Шаобинь решил, что Ло Цзынин собирается за него вступиться, и тут же с ещё большей гордостью выгнул бровь, глядя на Сун Юя с видом: «Всё, парень, тебе конец, сам Небесный владыка не спасёт».
— Этот тип не только курит здесь, открыто попирая дисциплину компании! Он ещё и пристаёт к сотрудницам, дерзит начальству и даже поднимает руку на руководство! — Ван Шаобинь наяривал сгущённые краски, голос его звенел от праведного негодования. — Такое вопиющее поведение разлагает коллектив, оно превратит наш инвестиционный отдел в настоящий вертеп!
— Ни ума, ни навыка, одна лишь паршивая овца! — Он разошёлся пуще прежнего. — Вышвырнуть его, и дело с концом! Сестрёнка, ты не вмешивайся. Раз уж инвестиционный отдел поручили мне, я сам во всём разберусь. Иди, я мигом заставлю его собрать манатки и убраться!
С Ло Цзынин за спиной Ван Шаобинь осмелел пуще прежнего. Он ни секунды не сомневался: даже если этот мелкий стажёр Сун Юй совсем потерял берега, перед лицом самой госпожи президента он и пикнуть не посмеет.
Но не успел Ван Шаобинь и шагу ступить, как Ло Цзынин склонила голову набок и посмотрела на Сун Юя. Во взгляде её застыла странная, непроницаемая тень, когда она медленно обронила:
— Ты приставал к сотрудницам?
Сун Юй: ...
Да ёксель-моксель, мать твою за ногу! Он что, по-ихнему, уже успел нажраться? Когда это он успел к кому-то приставать – это они все, каждая, так и норовили к нему притереться, а виноват, значит, он? Ну надо же! Уберите из слова «сотрудница» последние три буквы – глядишь, он бы и впрямь заинтересовался.
— А что считать приставанием? — Голос Сун Юя звучал ровно и холодно. — Мне как-то невдомёк. Ятин, Синьэр, Цзеэр... я к вам приставал?
Он обернулся к девушкам, и лицо его приобрело престранное выражение, будто он сам искренне недоумевал, с чего это вдруг такой вопрос вообще возник.
— Нет, что ты, ничего такого! — Девушки ответили хором, ни на миг не запнувшись. «Да мы с братцем Юй просто дурачимся! И чего это новый начальник такой занудный, в каждой мелочи свой нос суёт?»
«Братец Юй – такой видный мужчина, настоящий благородный господин. Разве он может ни с того ни с сего приставать к девицам?»
Сун Юй развёл руками, всем своим видом говоря Ло Цзынин: «Я самый невинный человек на свете».
В глазах Ло Цзынин мелькнуло облегчение. В глубине души она и сама не верила, что её братец Юй способен быть таким ветреным и непостоянным.
— Сестрёнка, это лишь один из пунктов, и самый мелкий! — Ван Шаобинь никак не мог взять в толк, почему из всего вороха его обвинений Ло Цзынин зацепилась именно за это, самое ничтожное. Разве не следовало бы в первую очередь обратить внимание на курение в офисе, на дерзость в адрес начальства, на рукоприкладство?! — Сестрёнка, не трать на него слов, я сейчас живо выставлю этого типа за дверь, чтобы он не осквернял воздух нашей «Цзинькан»!
Ван Шаобинь обернулся к Сун Юю и уже протянул руку, готовясь толкнуть...
И тут прозвучал ледяной голос Ло Цзынин:
— Оскверняет воздух здесь – ты!
От этих слов всё в инвестиционном отделе на миг замерло. Даже Чжао Гуаншэн, до этой секунды отсиживавшийся в сторонке, будто пугливая черепаха, втянувшая голову в панцирь, невольно вздрогнул. А Ван Шаобинь и вовсе остолбенел.
— Сестрёнка, ты, верно, обозналась! Он же вон там! — пролепетал он, тыча пальцем.
— Это о тебе сказано! — Ло Цзынин ожгла его холодным взглядом. — Сядь и помолчи! Ещё одно слово – и ты немедленно вылетишь из моей компании!
Все снова ахнули. А Чжао Гуаншэн, кажется, уловил нечто важное.
«Неужели в глазах госпожи президента Сун Юй значит больше, чем её собственный брат?»
— Да что ты, сестрёнка, я же... — Ван Шаобинь ещё попытался было возразить, но, наткнувшись на ледяной, бездонный взгляд Ло Цзынин, мгновенно сник, будто ошпаренный.
Ло Цзынин произнесла ровно и холодно:
— Сегодняшняя история – следствие того, что вы двое не сумели договориться. Обоим – штраф по двести.
И вот результат: каждому досталось по заслугам, ни больше ни меньше. Но двести юаней штрафа – сумма настолько смехотворная для Сун Юя, который только вчера сколотил больше пяти миллионов комиссионных, что и таракану на смех.
Да кому тут не ясно – госпожа президент откровенно покрывала своего человека!
У всех глаза на лоб полезли: «Вот это да... Кто бы мог подумать, что наша Ло Цзынин такая!»
А где же прежняя холодная неприступность? Куда подевалась?
Чжао Гуаншэн едва не выронил глаза из орбит. «Ох ты ж, мать моя... Этот Сун Юй... точно взлетит на небывалую высоту! Останавливать его бесполезно. Надо бы, пожалуй, впредь с ним поласковее...»
Хао Цзянь уже весь извёлся от кипящей внутри обиды. «Почему?! За что?! За какие такие заслуги?! Ведь у Сун Юя проступки куда серьёзнее, а наказание – ровно наполовину меньше! Это чистой воды поблажка, прикрытая показной строгостью!»
Но следующая фраза Ло Цзынин повергла всех в ещё большее изумление.
Она указала на табличку, висевшую на стене, и невозмутимо произнесла:
— Наша работа в сфере частных инвестиций – дело мозговое, отнимает много сил. Сигарета, позволяющая снять усталость и прояснить голову, – вполне объяснимая слабость. Заместитель, распорядитесь, чтобы табличку сняли.
И, договорив, Ло Цзынин украдкой подмигнула Сун Юю. Мол, ну как? Хорошенько я о тебе позаботилась?
Сун Юй смотрел на чуть тронутые улыбкой уголки её губ и не находил слов – только разевал рот, как рыба, выброшенная на берег. Но одно он знал твёрдо: когда за твоей спиной кто-то стоит, жить становится чертовски приятно.
А когда Ло Цзынин повернулась к Ван Шаобиню, её изящное лицо вновь застыло в привычной ледяной отстранённости.
— Ты. Ко мне в кабинет.
Ох, чуяло сердце – быть разбору полётов по всей строгости.
Ван Шаобинь поплёлся за ней, убитый и поникший, как тридцатилетний младенец, сгорбившись и дрожа всем телом.
Едва Ло Цзынин скрылась за дверью, как гнетущая атмосфера в кабинете словно лопнула, выпустив на волю сдерживаемые эмоции.
— Охренеть! Братец Юй, да ты просто гений! В одиночку заставил саму госпожу президента переписать правила! — Первым выпалил старина Чжоу, аж подскочив на месте.
— Батюшки-светы, братец Юй, кумир ты мой, вот теперь ты мой настоящий кумир! — Подлетел Сяо Ван, обхватил Сун Юя за плечи и затрясся от восторга, будто его всего искрило от переизбытка чувств.
— Братец Юй, говорят, ты к нашим девчонкам приставал, а чего ж ты ко мне-то не пристал? Ну обидно же до слёз... — Цзеэр надула губки, изобразив крайнюю степень оскорблённой невинности.
— А ты на Ятин взгляни, сразу поймёшь почему, — отрезал Сун Юй.
И ведь зараза такая – Ятин с самым невозмутимым видом выпятила грудь вперёд, демонстрируя свои неоспоримые «тридцать шесть F». Согласилась, можно сказать, с аргументом без единого слова.
Цзеэр потупилась, взглянула на собственные формы, и разом скисла, сгорбившись и поникнув, как побитая.
— Всё, всё, мне конец. Даже шанса нет, чтобы братец Юй хоть разок ко мне пристал...
Все дружно расхохотались.
Чжао Гуаншэн оборвал веселье:
— Ладно, хватит, хватит! Расходитесь по местам, скоро торги открываются. И вот ещё что я вам скажу...
Он перевёл дыхание и обвёл взглядом притихшую комнату.
— Ван Шаобинь, наш новый начальник отдела, – двоюродный брат госпожи президента. Так что впредь советую каждому из вас по возможности поменьше с ним ссориться. В конце концов, не каждому дано быть чёрным конём фондового рынка!
— Ха-ха, понял, понял! — первым откликнулся старина Чжоу, поддерживая шутку.
Остальные смотрели на Сун Юя с плохо скрываемой завистью. У Хао Цзяня внутри всё просто клокотало от злобы. Но тут Чжао Гуаншэн как ни в чём не бывало распорядился:
— Сяо Хао, сними-ка ты табличку со стены.
«@¥¥%...&» – только и промелькнуло в голове Хао Цзяня.
— И ещё одно, — продолжил Чжао Гуаншэн. — Хотя госпожа президент и дала нашему инвестиционному отделу – единственному во всей компании – молчаливое согласие на курение в офисе, ради чистоты воздуха, ради наших многочисленных некурящих сотрудниц, а также чтобы не мозолить глаза начальству и не портить репутацию... впредь, уважаемые коллеги, по возможности курите в отведённой для этого зоне.
Это было ровно то, о чём должен был позаботиться настоящий руководитель. И тут Чжао Гуаншэн был совершенно прав.
А тем временем Сяо Ван уже подъехал к Сун Юю, заглядывая ему в глаза с самой что ни на есть преданной моськой:
— Братец Юй, может, подкинешь каких акций? Дай братану хоть навар словить, а?
Остальные девушки тоже смотрели на него с неприкрытой надеждой.
Сун Юй немного подумал и не стал отказывать. Он перечислил несколько бумаг, которые ещё вчера проанализировал и счёл перспективными:
— Сразу предупреждаю: фондовый рынок – дело рискованное, инвестиции требуют осторожности. То есть, прибыль или убыток – ваша личная ответственность. Может статься, купишь в десять – заработаешь, а купишь в полодиннадцатого – прогоришь дотла.
— Спасибо, братец Юй!
— Спасибо, братец Юй! Если навар будет – вечером угощаю! — Ятин радостно улыбнулась.
— А я вечером приглашу братца Юя в кино!
— Да ты уж сразу в гостиницу пригласи! — фыркнула Цзеэр, скривив губы.
Все снова принялись шутить и подкалывать друг друга. Впрочем, с теми суммами, что были на руках у этих ребят, особого влияния на рынок они оказать не могли – именно поэтому Сун Юй и решился поделиться. Главное – самому не остаться в накладе.
Сун Юй сцепил пальцы в замок, и суставы отчётливо хрустнули.
«Десять миллиардов. Задача – с одного миллиарда поднять десять. Настоящий вызов!» – мелькнула мысль. — «Но ради вишнёвого вкуса её губ – вперёд!»
...

Комментарии

Загрузка...