Результаты анализов показывают, что текущее состояние хорошее, поэтому мы бы хотели провести операцию в назначенный день. Вы не против?
Голос Нисидзоно разнесся по просторной палате повышенной комфортности. Симабара Соитиро, как обычно, сидел на кровати, скрестив ноги, а его жена Каёко расположилась на стуле рядом. Несмотря на седину в волосах, её кожа была упругой совсем не по годам — трудно было поверить, что ей уже за пятьдесят. Юки легко догадывалась, что та тратит немалые деньги на уход за внешностью, да и костюм от Шанель сидел на ней безупречно, а на коленях лежала сумочка от Биркин.
Доктор, я вас умоляю! Только представьте, как радостно будет наконец избавиться от этой напасти, — Симабара изо всех сил старался казаться невозмутимым, но Юки видела, до чего же на самом деле он боится операции. Все эти дни она почти непрерывно присутствовала при различных обследованиях и замечала, как с каждым днем Симабара нервничает всё сильнее. Едва она измеряла ему пульс сегодня, стоило лишь упомянуть, что профессор Нисидзоно придет объяснить детали предстоящей операции, как у него тут же потели ладони.
В день операции, примерно в восемь утра, мы сначала подготовим наркоз — сделаем внутримышечную инъекцию. Затем вас перевезут в операционную, разумеется, на медицинской каталке.
Я к тому времени уже буду спать? — спросил Симабара.
Кто-то засыпает.
Выходит, есть вероятность, что и не засну?
Настоящий наркоз дадут уже в операционной, вот тогда это будет общий наркоз.
И после этого я потеряю сознание?
Да, к тому моменту вы уже полностью погрузитесь в сон.
Симабара с тревожным выражением лица кивнул. Юки прекрасно понимала его состояние. Он наверняка представлял, как засыпает под действием наркоза, и боялся больше никогда не проснуться.
Нисидзоно, казалось, вовсе не замечал душевных терзаний пациента и ровным голосом продолжил перечислять порядок действий в день операции, а затем добавил: Мы сделаем всё от нас зависящее и постараемся выполнить работу наилучшим образом, но любая операция сопряжена с определенным риском. Сейчас я бы хотел подробно объяснить этот момент.
Риском? — Лицо Симакары исказилось, словно от судороги.
Каёко, которая до этого всё время сидело опустив голову, тоже подняла на него взгляд.
Никто не знает, что может случиться во время операции. В таких случаях нам необходимо советоваться с членами семьи пациента — в вашем случае с вашей супругой, поэтому мы хотим заранее заручиться вашим пониманием.
Пого... погодите-ка, — запаниковал Симабара. — Разве доктор не говорил, что всё в порядке? Вы же утверждали, что никаких проблем точно не будет.
Господин Симабара, — спокойно произнес Нисидзоно. — На свете не бывает операций, где всё гарантированно пройдет без проблем.
К чему теперь...
Я объясню вам суть операции. Сначала, пожалуйста, выслушайте меня. — Нисидзоно достал схематичный рисунок с изображением аневризмы аорты. У Симабары проблема заключалась в огромном выпячивании на дугообразном участке сосуда прямо над сердцем.
Мы заменим этот участок искусственным кровеносным сосудом. Однако, как я, полагаю, уже объяснял вам ранее, от этой дуги аорты отходит важнейшая ветвь сосудов, питающая голову и верхние конечности, включая головной мозг. Нынешняя операция затрагивает и этот кровеносный сосуд, поэтому её риски выше, чем в любых других случаях.
Точно так же, как у отца... — подумала Юки, прислушиваясь к разговору со стороны.
Если говорить конкретно, с какими рисками мы столкнемся? — Голос Симабары слегка хрипел.
Что касается кровотечений, здесь существует целый ряд угроз. Прежде всего, высока вероятность того, что сосуды, отходящие от дуги аорты, подвержены атеросклерозу. При замене сосуда на искусственный протез кровь иногда начинает сочиться через проколы от швов, из-за чего кровотечение становится трудно остановить. Ведь пораженные атеросклерозом сосуды теряют эластичность и становятся чрезвычайно хрупкими.
И что тогда делать?
Разумеется, проводить повторную операцию. Если кровотечение окажется слишком сильным, возможен и летальный исход.
Симабара судорожно втянул воздух, а тело Каёко испуганно содрогнулось.
Какие еще есть опасности... — пробормотал Симабара.
На внутренней стенке подавляющего большинства сосудов, пораженных атеросклерозом, имеются отложения. Если эти отложения вместе с током крови попадут в головной мозг, это может вызвать церебральную эмболию. Тяжесть последствий бывает разной, и в худшем случае это приведет к повреждению мозга. Мы будем действовать предельно осторожно, чтобы по возможности избежать подобного. Но если атеросклероз зашел слишком далеко, полностью предотвратить отрыв бляшек во время манипуляций крайне сложно.
Нисидзоно продолжал свои пояснения. Во время операции сердце останавливают; если остановка затянется, это создаст чрезмерную нагрузку на орган и приведет к сердечной недостаточности, которая в свою очередь способна спровоцировать отказ других органов или дыхательную недостаточность. Кроме того, если в послеоперационном периоде восстановление пойдет тяжело, из-за нехватки защитных сил организма может начаться инфекция или развиться осложнения...
Нисидзоно методично и подробно перечислил все возможные опасности. Слушая его, Симабара вновь отчетливо осознал, на какую именно операцию ему предстоит решиться. Его лицо побледнело, а взгляд становился всё более отсутствующим.
В общих чертах таковы возможные осложнения, — закончив объяснять последствия в виде неврологического паралича, подвел итог Нисидзоно. — Есть ли у вас вопросы по этому поводу?
Симабара шумно выдохнул. Выглядя совершенно растерянным, он схватился руками за голову.
Как же много всего...
Простите, пожалуй, я вывалил на вас слишком много информации за раз. Нужно ли повторить всё сначала?
Ох, нет, не нужно. Я всё понял: оказывается, операций без риска действительно не существует.
Смею заметить, ваш случай относится к категории крайне опасных.
Еще бы. И что же в итоге? Если сложить все эти риски вместе, каков шанс на спасение?
Шанс... вы имеете в виду?
Вернее сказать, какова вероятность неудачи? Пожалуйста, не стесняйтесь, скажите прямо, так мне будет проще.
Лицо Нисидзоно не дрогнуло, он лишь кивнул.
Не знаю, насколько корректно оперировать процентами, но уровень смертности при подобных патологиях составляет около пяти-шести процентов, можете ориентироваться на эту цифру.
Симабара тяжело вздохнул и переглянулся с женой.
Полагаю, об этом вам уже рассказывали, когда вы только поступили в больницу. Что произойдет, если не делать операцию, тогда тоже должно было обсуждаться.
Она лопнет, верно? — сказал Симабара. — Причем в любой момент.
При вашем диагнозе разрыв может случиться когда угодно. А когда это произойдет, даже экстренная операция едва ли оставит надежду на спасение.
Симабара снова издал тяжелый вздох, а затем слабо улыбнулся.
Всё в руках доктора, отдаюсь на вашу милость! Я верю в ваше мастерство, ничего другого мне не остается.
А что думает госпожа? — Нисидзоно обратился за согласием к Каёко.
Не вставая со стула, она склонила голову.
Мне всё понятно, прошу вас, доктор.
Тогда чуть позже мы принесем бланк согласия, будьте добры поставить свои подписи.
Доктор, послушайте... — запинаясь, начал Симабара.
В чем дело?
Да нет... эм, сегодня никаких обследований больше не будет?
Гм... — Нисидзоно перевел взгляд на Юки.
Сегодня нет, а завтра возьдут анализ крови из артерии, после чего повторим эхокардиограмму, — ответила она.
Вот как? Что ж, благодарю вас. — Симабара с легким поклоном обратился к Юки.
Выйдя из палаты и отойдя чуть подальше, Нисидзоно остановился. Формуляр согласия отнесешь ты, пусть они его подпишут.
Я пойду? А как же профессор?
Вам будет удобнее без моего присутствия. После просто доложите мне о состоянии господина Симабары.
Юки не понимала истинных намерений Нисидзоно, но всё же послушно кивнула.
Следуя указанию, она с папкой для документов снова направилась в палату Симабары. Тот сидел на кровати, пока Каёко у раковины нарезала фрукты.
Стоя перед ними, Юки вслух зачитала текст согласия и попросила поставить подписи. Сначала расписался Симабара, а за ним и Каёко. Убедившись, что всё оформлено верно, Юки убрала бумаги в папку.
Простите за беспокойство. — Кивнув обоим, она уже собиралась уходить, как вдруг Симабара окликнул ее: Послушайте, ординатор.
Да, слушайте?
Симабара почесал в затылке, украдкой бросил взгляд на Каёко и повернулся к Юки. Это что же, окончательное решение?
Решение?
Ну... как бы сказать. Разве его уже нельзя отменить?
А, — Юки кивнула, наконец сообразив, к чему он клонит. — Если вы передумаете, то можете сообщить нам в любой момент. Только насчет дальнейших шагов вам тогда снова придется проконсультироваться с профессором Нисидзоно.
Э-э, и до какого момента нужно это сказать?
В любое время, — ответила Юки. — Хоть до самого начала операции. Если говорить точнее — до тех пор, пока не подействует наркоз.
Вот оно как...
Вы всё еще сомневаетесь?
Вопрос Юки прозвучал слишком прямолинейно. Симабара нахмурился, скривив уголки рта с видом человека, недоумевающего, как она могла такое сказать.
Я не сомневаюсь, просто на всякий случай интересуюсь. Мне ведь еще нужно думать о компании! Неизвестно, в какой момент мое присутствие там снова понадобится. Как руководителю, мне нельзя терять бдительность до самого конца.
Я понимаю. Я передам ваши слова профессору Нисидзоно.
Не нужно, доктору Нисидзоно говорить об этом не стоит, — Симабара предостерегающе поднял правую руку. — Я просто хотел уточнить, не придавайте этому такого серьезного значения.
Вот как? Что ж, тогда не смею вас больше задерживать.
Да уж, спасибо.
Покинув палату, Юки шла по коридору и размышляла, почему Нисидзоно поручил принести согласие именно ей. Наверняка он раскусил состояние Симабары и понял, что тот попросту не сможет высказать свои сомнения ему в лицо.
Её мысли снова унеслись на десяток лет назад. Неужели Кэнскэ и Юриэ точно так же, как чета Симабара, сидели и слушали объяснения Нисидзоно о рисках предстоящей операции? Вероятность смерти от неудачного исхода тогда, пожалуй, была куда выше нынешней.
Кэнскэ вовсе не выглядел испуганным. В тот день, когда Юки навестила его в последний раз, он с улыбкой говорил, что если уж жить, то стильно.
Наверняка Кэнскэ тоже тревожился! Но он действительно умел прятать страх глубоко внутри. И всё же, думалось Юки, его вера в исход операции перевешивала всё остальное. Такой улыбки у него просто не было бы, не будь он уверен, что полностью доверяет врачу.
Единственное, что способно успокоить пациента перед операцией — это слова доктора.
На свете не бывает операций, где всё гарантированно пройдет без проблем — слова, сказанные Нисидзоно Симабаре, снова зазвучали в ушах. Эта фраза была призвана не успокоить больного, а заставить его принять окончательное решение. И услышав её, Симабара дрогнул.
Говорил ли Нисидзоно то же самое Кэнскэ? Действительно ли он раскрыл все риски без утайки? Неужели он действительно не произнес запретное словосочетание: абсолютная гарантия?
Для Нисидзоно Кэнскэ был убийцей, отнявшим жизнь у его сына. Что творилось у него на душе, когда в его руках оказалась власть над жизнью и смертью этого человека?
Долгое время Юки подозревала, что именно связь Юриэ и Нисидзоно толкнула Кэнскэ в могилу. Можно сказать, она и пошла в медицину ради того, чтобы докопаться до правды.
Однако что, если у Нисидзоно имелся и другой мотив — месть за сына?
Возможно, этот замысел созрел еще раньше. Едва увидев пришедшего на прием Кэнскэ, Нисидзоно наверняка сразу узнал в нем того самого полицейского. Кэнскэ же, напротив, ничего не заподозрил, снедаемый лишь мыслями о собственной болезни.
Не зародился ли этот план в голове Нисидзоно прямо во время осмотра аорты Кэнскэ? Это сложнейшая операция с низким процентом успеха, и даже в случае неудачи никто бы ничего не заподозрил и уж тем более не стал привлекать хирурга к ответственности...
А роман с Юриэ завязался уже позже. Неизвестно, был ли в этом изначально какой-то злой умысел, но Юки полагала, что это просто совпадение. Обычный мужчина не способен с помощью хитрых расчетов завоевать женское сердце, особенно если женщина замужем. Впрочем, она могла представить, что Нисидзоно вовсе не колебался, завязывая интрижку с Юриэ, и даже проявлял завидную инициативу — ведь это тоже могло стать частью мести. Так он приобрел идеальную соучастницу, гарантировавшую беспрепятственное выполнение финального плана. Даже если Кэнскэ умрет на операционном столе, пока Юриэ хранит молчание, опасаться жалоб не придется.
Перед операцией наверняка проводилась стандартная беседа, но насколько честно Нисидзоно предупредил о рисках во время нее — большой вопрос. Чересчур сгусти он краски, Кэнскэ вполне мог отказаться от хирургического вмешательства.
Провести операцию без должных разъяснений, просто успокоив пациента и заставив его подписать согласие. Формально это нарушало правила информированного согласия, но подвоха никто бы не заметил, поскольку документ со стороны семьи подписала Юриэ.
Мрачные фантазии разрастались бесконечно, и Юки даже засомнировалась, способна ли в таком эмоциональном состоянии ассистировать на операции Симабары.
Вернувшись в ординаторскую, она увидела, что Мотомия о чем-то беседует с посетиктором. Тот обернулся — оказалось, это Нанао.
Юки кивнула ему, а затем вопросительно посмотрела на Мотомию. Что-то случилось?
Ты же знаешь этого человека? Детектив из Токийского столичного полицейского управления.
Знаю, — ответила она и кивнула.
Он заходил расспросить о господине Симабаре. Интересовался, кроме профессора Нисидзоно, есть ли другие лечащие врачи, я сказал, что ты тоже в их числе.
Простите, что беспокою вас уже в который раз, — с улыбкой поприветствовал ее Нанао.
Ничего страшного. Но почему вы заинтересовались господином Симабарой?
На то есть много причин.
А мне пора в отделение интенсивной терапии, — поднимаясь со стула, произнес Мотомия и вышел из комнаты.
Юки заняла только что освободившееся место Мотомии.
Простите, что отвлекаю вас среди стольких забот, — Нанао вежливо поклонился. — Впрочем, к счастью, лечащим врачом оказалась именно вы. Будь на вашем месте кто-то незнакомый, это вызвало бы больше подозрений.
Речь идет о тех угрозах?
Да.
А какое отношение ко всему этому имеет господин Симабара?
О нет, — Нанао замахал руками. — Мы пока ничего не знаем, возможно, он вообще здесь ни при чем. Просто мы обязаны проверить все возможные зацепки.
По правилам нашей клиники, информация о пациентах...
Я знаю, о состоянии больного я расспрашивать не стану. Просто прошу вас припомнить: не происходило ли чего-то необычного после того, как господин Симабара лег в больницу?
Необычного?
Ну, например, не расспрашивал ли его кто-нибудь посторонний, или, может, вы замечали подозрительных лиц возле палаты?
Дайте подумать, — Юки погрузилась в задумчивость. — Ничего такого на ум не приходит.
Вот как?
Глядя на озасаченное лицо Нанао, Юки вдруг подумала о совершенно посторонней вещи — а не осведомлен ли этот человек о связи между Нисидзоно и Кэнскэ?

Комментарии

Загрузка...