— Конечно, они у меня, Ютхэ. Но я не могу их тебе отдать.
— ......
Я почувствовал, как нервы, которые было немного притупились, снова натянулись до предела.
Я молча смотрел на Чхве Джокхёна снизу вверх.
— Что это значит?
Я должен был любой ценой исправить свою неудачу с Им Сынхуном.
Я потратил время впустую и упустил единственный шанс, когда Им Сынхун был беззащитен.
Хотя я и узнал часть правды, которую Им Сынхун так отчаянно пытался скрыть, этого было недостаточно. Я не мог просто успокоиться и оставить всё как есть.
В отчаянных попытках найти выход, я вспомнил о вещах Им Сынхуна.
Тех самых вещей, которые Им Сынхун, сбитый с толку моим напором и как следует захмелевший, оставил без присмотра.
Возможно, только возможно, что даже этого хватило бы, чтобы дело не закончилось «провалом».
Ведь там могла быть информация, которая мне нужна.
И как это понимать — «не могу отдать»?
— Именно то, что я сказал. Я сам с этим разберусь, так что тебе не стоит об этом беспокоиться.
— Там могут быть сведения о Prism и RH Entertainment. И кто, по-твоему, должен об этом беспокоиться, если не я? Ты сам был по горло занят, так что не добавляй себе работы и отдай их мне.
Я отрезал слова Чхве Джокхёна и протянул левую руку.
Однако Чхве Джокхён, похоже, вовсе не собирался ничего отдавать и лишь молча смотрел на мою руку.
— Руку.
Вдруг бросил он короткое слово.
Я нахмурился, не понимая, к чему этот внезапный разговор. Чхве Джокхён тяжело вздохнул и коротко бросил:
— Ты дрожишь.
Я опустил взгляд, следуя за его взором, и увидел, что моя рука мелко подрагивает. Из-за того, что я резко вскочил, не вытащив катетер, на коже выступил синяк, отчего рука выглядела ещё более жалко.
Когда я только пришёл в дом, такого не было. Видимо, нервы сдали, стоило нам заговорить о вещах Им Сынхуна, и тело отреагировало само по себе.
Чхве Джокхён, глядя, как я пытаюсь спрятать дрожащую руку, без тени эмоций произнес, словно заранее всё знал:
— Не замечал, да?
Он впился в моё лицо тяжёлым, прожигающим взглядом.
Я не выдержал и уже хотел было оправдаться, мол, «обычно у меня таких проблем нет», но Чхве Джокхён снова заговорил:
— «Обычно у меня таких проблем нет»? Ты ведь это хотел сказать? Конечно, перед участниками Пантеиона или Prism ты так себя не ведешь. Ты ведь всегда начеку.
— ......
— Я начеку?
Я совершенно не понимал, о чём говорит Чхве Джокхён.
Не найдя, что ответить, я лишь беззвучно шевелил губами, а он заговорил своим обычным мягким тоном:
— Кажется, ты до сих пор толком не знаешь самого себя. Ты понимаешь человека по имени Со Ютхэ куда хуже, чем те, кто о тебе заботится. Из-за этого вечно возникают подобные ошибки. Ты невероятно быстро соображаешь, когда перед тобой враг, но при этом абсолютно слеп к собственным нуждам... Просто смешно.
— ......
— Если у тебя нет таланта замечать это самому, то стоило бы хотя бы прислушиваться к другим, но у тебя и характер не тот... Что же мне с тобой делать?
Он откинул со лба растрепавшиеся волосы, расстегнул часы и продолжил:
— Болеть — это нормально, Ютхэ. Но если у тебя вошло в привычку изматывать себя, это нужно исправлять. К тому же нынешнее тело не такое крепкое, как твоё прежнее. Твоё было поистине благословенным, а это — самое обычное человеческое тело.
Мне нечего было возразить ему в ответ.
Я считал его просто избалованным мажором, но не ожидал, что он так точно укажет на мои недостатки, не оставив путей к отступлению.
«Нет, это уже не просто замечание, это почти...»
Пока я, ошеломлённый происходящим, выпрямившись, сидел неподвижно, он невозмутимо снял пиджак. Ослабив галстук и расстегнув пуговицы рубашки, чтобы чувствовать себя свободнее, он наугад вытащил бутылку виски и опустился в мягкое кресло с подлокотниками.
Я молча наблюдал за ним, а он прошептал: «Всего немного», — и налил себе выпить.
Затем он снова заговорил о телефоне Им Сынхуна.
— Тебе информация, которая была у Им Сынхуна, нужна больше, чем кому-либо. Это я понимаю. Но посмотри на своё состояние. Ты и так истощён до предела, тебе необходим отдых, а ты снова загоняешь себя, пытаясь всё выяснить. Действовать нужно постепенно.
Я стиснул зубы от слова «постепенно», которое произнёс Чхве Джокхён, и с трудом в общих чертах рассказал о том, что произошло с Им Сынхуном.
— Толку было мало. Нужно было подготовиться, чтобы сохранять хладнокровие, а я по глупости слишком сильно на него надавил, и напуганный Им Сынхун сбежал.
— Вот как?
— Он может рассказать всё Кан Хёгу, и тот примет меры. Судя по тому, что я видел в комнате ожидания, отношения у них сложные... Нет, погоди. В любом случае, они заодно, так что информацией наверняка делятся. Это неизбежно. Поэтому, пока они не успели подготовиться...
Когда из меня потоком хлынули несвойственные мне, сбивчивые слова, Чхве Джокхён перевёл взгляд с пустого стакана на моё лицо. Помолчав немного, он спокойно произнёс:
— Ютхэ, лишать противника времени на подготовку означает лишать времени на заботу о себе. Если ты будешь зациклен исключительно на враге, твоё тело сломается первым. Разве не ты сам говорил мне, что в этом мире ничего не даётся даром? Ход, смертельный для неприятеля, с огромной вероятностью окажется смертельным и для тебя.
И добавил, словно вбивая гвоздь:
— ... Как бы ты меня ни торопил, вещей Им Сынхуна у меня уже нет.
Слова прозвучали так, будто он умудрился их потерять.
У меня начала болеть голова, и я потёр виски, а Чхве Джокхён продолжил:
— Я уже передал их секретарю. Наверное, профессионалы уже пытаются вытащить оттуда информацию, не так ли?
— Что?
— Я же сказал, что сам во всем разберусь. Дослушивай до конца, когда тебе говорят. «Постепенно» вовсе не значит «медленно». Так что перестань так сильно переживать. Я сделаю всё возможное, прежде чем Им Сынхун хватится телефона и предпримет ответные шаги. Прости, что поступил так без твоего разрешения. Но я боялся: если стану ждать, пока ты очнёшься, будет уже поздно. Понимаешь?
Он улыбнулся, прищурив глаза, и наклонил голову набок.
Глядя на эту невинную улыбку Чхве Джокхёна, я не мог отделаться от одной мысли:
«Пожалуйста, говори так сразу».
Почему манера общения Чхве Джокхёна всегда такая?
Есть ли хоть какая-то выгода в том, чтобы говорить так?
Вопросы сыпались один за другим, и я почувствовал опустошение.
Я молча открыл рот, а Чхве Джокхён, словно выпрашивая ответ, снова наклонил голову в другую сторону и издал довольно милый звук:
— М?
У меня чуть не вырвалось неоднозначное выражение лица.
Но раз уж я получил помощь, я не мог себе такого позволить, поэтому подавил эмоции и ответил:
— ... Прости. Как получишь данные, передай мне.
— Хорошо, я свяжусь с тобой.
Услышав мой ответ, Чхве Джокхён удовлетворённо кивнул.
Глядя на его расслабленное лицо, мне показалось, что он снова стал прежним Чхве Джокхёном, но в то же время возникло какое-то нехорошее предчувствие, и это предчувствие потянуло за собой мысли о том, что меня беспокоило всё это время, «... Почему он до сих пор не спросил, о чём я говорил с Им Сынхуном?»
Чхве Джокхён по-прежнему не интересовался, что именно между нами произошло.
У меня самого круг общения невелик, но разве нормальный человек, примчавшийся сломя голову из-за сильнейшего испуга, не станет первым делом расспрашивать, что стряслось?
Ли Хваён уже давно бы всё выпытал, а Чхве Джокхён молчал.
Он лишь выражал беспокойство и давал советы.
«Он и раньше редко спрашивал напрямую, чаще узнавал всё сам, но здесь-то он никак не мог узнать».
Голова и так шла кругом от дел Им Сынхуна, а тут ещё и новая проблема.
Я закрыл глаза, глубоко вздохнул и решил спросить прямо:
— Ты что, совсем не хочешь узнать, что произошло?
Чхве Джокхён удивленно распахнул глаза и пробормотал: «Сегодня ты на удивление покладист. Должно быть, вымотался донельзя». Не до конца уловив смысл этих слов, я молча ждал его ответа:
— Случилось что-то настолько плохое, что ты потерял сознание. Я не хочу лишний раз напоминать тебе об этом.
— ... Ты спокоен.
— Я хочу спросить в ответ: почему ты всегда так спешишь, словно тебя кто-то гонит?
— ... Ты спокоен.
— Как бы ты ни старался, невозможно решать абсолютно все дела безупречно, быстро и без единой ошибки. Такова человеческая природа. Ты, конечно, куда способнее большинства, но у тебя дурная привычка воспринимать это как должное. Я повторяю из раза в раз: если так себя изнурять, напряжение накапливается и бьёт по здоровью, как сейчас. Сам же знаешь.
— ... Мир не подстраивается под человеческие возможности. Если я буду отдыхать каждый раз, когда упираюсь в собственные пределы, проблемы станут только снежным комом нарастать. На мне висят люди, за которых я несу ответственность... У меня нет ни секунды на колебания.
— У тебя и раньше была такая склонность, но сейчас, кажется, стало только хуже. Чего ты так боишься?
— У меня нет времени. Срок, отведённый мне, истекает, когда вернётся Хан Сынбом.
— ... Хан Сынбом вернётся?
— Если у Хан Сынбома имелись какие-то особые способности, он в любой момент способен вернуть всё на круги своя. Если это произойдёт, всё закончится, а я даже пальцем о палец не ударю ради участников Prism. Этого допустить нельзя, — раздался звук — лёд в стакане Чхве Джокхёна треснул.
Не успел я даже взглянуть на это, как Чхве Джокхён продолжил:
— ... Поэтому ты совсем не тратишь заработанные деньги? Чтобы создать условия, в которых Хан Сынбом сможет счастливо жить, даже если вернётся с опозданием?
— У меня не было ни малейшего понятия о том, кем хотел стать Хан Сынбом, к чему у него лежала душа. Я просто думал: если у него окажется достаточно денег, это хоть немного поможет ему заново обустроить свою жизнь...
Я отвечал на автомате, отупевшим от усталости мозгом, но стоило повернуть голову и встретиться взглядом с его красными глазами, в чьей глубине померкли все тени, превратившись в абсолютную черноту, как я мысленно хлопнул себя по лбу.
Говоря о нехватке времени, я случайно сказал то, чего говорить не следовало.
«Чёрт, лучше бы завалился спать где угодно».
Я знал, что в отелях мне не спится, так что это было невозможно. Но надо же было мне прийти именно к Чхве Джокхёну и завести этот разговор.
Разве не я тот, у кого мозг, работающий на пределе, первым отключается при переутомлении? И надо же было совершить такую ошибку перед самым опасным человеком.
Нужно было срочно добавить, что это лишь одна из вероятностей.
Но стоило мне заметить, как исказилось лицо Чхве Джокхёна — такого выражения я на нём сроду не видел, — как я оцепенел и замер.
— Со Ютхэ.
Чхве Джокхён впервые в жизни по-настоящему сердился на меня.

Комментарии

Загрузка...