— Голосование в прямом эфире завершено.
Как и всегда, выложившись на сцене по максимуму, мы дождались момента объявления первого места.
— Кто же станет победителем на этой неделе?
Следя за тем, как ведущие объявляют результаты, я видел, как цифры на табло подсчета очков стремительно растут.
Все участники, кроме И Хваёна, украдкой поглядывали на COMA-1, других коллег-артистов и ведущих со сценариями в руках, делая вид, что не смотрят на экран и не ждут результатов. Они напоминали детей, которые старательно притворяются равнодушными перед тем, как получить карманные деньги от родственников.
«Дети, что с них взять».
Это было неизбежно.
Я уже столько раз стоял на этом месте, что привык к подобным сценам, но наши «желторотики» — нет. Наверное, в глубине души каждый из них твердил себе не слишком обольщаться, но не мог подавить растущее волнение.
«А были ли участники Prism такими же, когда были новичками?»
Сейчас участники Prism уже давно в индустрии, поэтому не выставляют все свои чувства напоказ, как дети. Они выросли в спокойных и рассудительных взрослых, которые умеют выражать благодарность так, чтобы к ним не придрались.
«Эти ребята тоже когда-нибудь станут такими, как участники Prism».
Этот момент наступит скоро — возможно, к концу деятельности Пантеиона, а если нет — то после того, как они вернутся в свои агентства и успешно возобновят карьеру.
Я представил, как они повзрослеют, и опустил взгляд.
Буду ли я рядом, когда они станут взрослыми?
Внезапно мне стало любопытно.
Всё шло так, как хотел Хан Сынбом.
Я не мог быть уверен, когда именно он вернется и какой жизни желает, но я буду уважать выбор этого ребенка.
Более того, даже если бы Хан Сынбом попросил меня остаться в его теле, я, возможно, не смог бы принять это предложение безоговорочно.
«... Нельзя же так слепо доверять».
Что толку от слов, что всё будет в порядке?
Хан Сынбом всю жизнь жил ради других, совсем не по-детски. Слова человека, который даже не знает, что такое счастливая жизнь и каково это — когда тебя кто-то ценит, не имели веса.
Если я буду надеяться, что ребенок, готовый отдать свою жизнь другому, захочет, чтобы я остался, это будет проявлением эгоизма ради моего собственного удобства. Я хотел остаться рядом с Со Юсоном и остальными участниками любой ценой, но не хотел перекладывать эту цену на плечи другого.
Тем более, если этот другой — совсем ещё мальчишка, проживший на свете меньше 20 лет.
— Сколько раз тебе говорить? Твоя доброта — твоя главная проблема.
Мне казалось, будто в ушах зазвучал сухой голос Со Юсона.
— Опять ты кого-то подобрал?
Размышляя об этом, я вдруг поймал себя на мысли.
Ещё мгновение назад я думал, что в моем мире есть только Со Юсон, участники Prism, Пантеиона и Чхве Джокхён.
Но, похоже, Хан Сынбом тоже понемногу начал прокладывать туда путь.
Пусть даже его следы были такими крошечными, что их едва можно было заметить.
«Человеческая натура не меняется так лёгко».
Со Юсон всегда хотел, чтобы я стал безжалостным, но это оказалось не так просто, как звучит.
Пока я медленно моргал, погруженный в свои мысли, У Канвон подошел ко мне и взял за руку. Не знаю, почему он, стоявший в самом конце, вдруг оказался здесь, но я мельком взглянул на него и поднял глаза.
Он лишь мягко улыбнулся мне, ничего не сказав, и снова спокойно посмотрел вперед.
— Покажите результаты!
Я перевел взгляд, и в этот момент напряженная барабанная дробь стихла, а цифры на табло замерли. Главный ведущий бодрым голосом воскликнул:
— Первое место на этой неделе занимает...
Бах!
— Пантеион, поздравляем!
С громким хлопком по всей сцене разлетелось конфетти.
— Мы правда заняли первое место!
— О, о, о, что делать? На-надо сказать речь.
— Кирян, успокойся. Это называется «ответная речь».
— Победа!
Я видел, как участники, схватившись за головы в полном недоверии, с раскрасневшимися лицами оглядывались друг на друга.
Если бы можно было визуализировать чье-то счастье, оно выглядело бы именно так.
Стук их сердец, жар, исходящий от лиц — казалось, я чувствую все их эмоции, просто глядя на них.
«Кто из них радуется этому достижению больше всех?»
У Канвон, у которого насильно отобрали мечту, но который нашёл новый свет. Пэк Кирян, отвергший проторенную дорожку и проложивший свой путь. Ли Хваён, следовавший по стопам того, кто был для него и кумиром, и семьей. То Юда, который с самого раннего возраста смотрел только в одну сторону и бежал к своей цели. Наги Дзэн, приехавший в чужую страну, где у него не было ни одного знакомого, ради одной мечты. Ли Данби, которому в суровой реальности нужно было доказать свою состоятельность больше, чем кому-либо другому.
Я по очереди посмотрел на лица участников и отказался от попытки найти ответ на этот вопрос.
Посмотрите, у всех такие счастливые лица, как можно определить, кто из них радуется сильнее?
По какой бы причине они ни мечтали, любая мечта священна и ценна.
Я был так рад, что смог подарить этим детям этот момент.
— Пантеион теперь артисты, занявшие первое место!
— Я так счастлив...
Таким образом, Пантеион стал бойз-бэндом, обновившим рекорд по скорости получения первого места на музыкальном шоу.
Время, затраченное на получение первого места, не всегда определяет успех группы. Нельзя отрицать тот факт, что айдолам из шоу на выживание, у которых с дебюта огромный фандом, или артистам из крупных агентств, к которым приковано много внимания, гораздо проще добиться таких результатов.
Я знал, что наряду с группами, которые шаг за шагом пробиваются к вершине, существуют и те, что ярко вспыхивают при дебюте, но не могут удержаться и быстро падают.
— Сынбом!
— Николас!
— Юда!
— Бэмби Данби!
— У Канвон!
— Дзэн!
Но...
— Поздравляю!
— Пантеион! Будем счастливы!
Для меня это ощущалось как лучшее начало.
Я низко поклонился Muse перед сценой.
Участники, которые были в шоке и не могли прийти в себя, последовали моему примеру и тоже отвесили поклон зрителям.
— Ва-а-а-а!
Когда оглушительные крики фанатов, заглушавшие даже звук пушек с конфетти, начали стихать, ведущий, участвовавший в челлендже с То Юдой и Дзэном, протянул мне микрофон:
— Пантеион, вы получили первое место сразу после дебюта. Скажите пару слов.
Приняв микрофон, я спокойно начал говорить:
— Большое спасибо, Muse. Мы всегда будем помнить, что именно благодаря вам мы сейчас стоим здесь. Не знаю, сможем ли мы полностью отплатить за эту чрезмерную любовь, которую вы нам дарите, но Пантеион всегда будет стараться показывать вам только лучшее.
Я уже столько раз повторял этот опыт, что даже не мог вспомнить все свои награждения за короткий срок.
— Спасибо нашей команде A&R, команде визажистов, стилистам, танцорам и всем остальным сотрудникам, которые так много работали для нас. И мы искренне благодарим семьи, которые поддерживали участников до сих пор.
Поскольку победа Пантеиона была ожидаемой, я заранее подготовил идеальную речь. Поэтому, пока я говорил, у меня ни разу не возникло заминки или дрожи в голосе.
— ... И спасибо моим участникам.
И всё же, несмотря на это, в глубине души что-то болезненно сжалось.
Глядя на радостные лица участников и фанатов, я почувствовал, что привычка уступает место чему-то более тревожному.
— [Мне так стыдно за время, что я тебя любил, что я стер всю свою юность из памяти. Это всё из-за тебя, так что, пожалуйста, имей совесть и больше никогда не показывайся на публике].
— [Пожалуйста, уйди из Prism. Они бы справились и без тебя. Ты из своего эгоизма влез туда, заставил их слушать то, чего они не должны были, и причинил им боль. Какой ты после этого лидер? На твоем месте я бы ушёл сразу, чтобы не позориться перед Нам Ихвоном].
— [Лучше бы ты молчал и ничего не говорил. Я просто устал, видеть тебя не хочу. Кажется, ты пытаешься оправдаться, но какие бы отговорки ты ни придумывал, это бесполезно, так что прекрати... Из-за тебя только участники Prism постоянно страдают. Может, всё это было ложью, но если ты хоть немного дорожишь Sera или Prism, пожалуйста, просто исчезни].
Что это за чувство, которому даже сложно подобрать название?
— Вы все очень постарались. Спасибо.
А может, это было счастье?
Или чувство утраты и тоски по этому счастью?
— Спасибо! Я люблю вас, Му-Му!
— Спасибо!
— Да, ещё раз поздравляем Пантеион с первым местом.
После того как артисты начали покидать сцену, я несколько раз поклонился, а затем обнял участников, сбившихся в кучу.
И прошептал:
— Поздравляю.
— О.
Участники, которые до этого переглядывались, ошарашенно уставились на меня.
Даже Ли Хваён, который до этого не проявлял никаких эмоций, смотрел на меня широко раскрытыми глазами.
Удивленный их реакцией, я поднял голову и встретился с ними взглядом, как вдруг То Юда издал звук, будто сдерживал дыхание. В мгновение ока в его чёрных блестящих глазах заблестели слезы.
— Хён, ты же больше всех старался, почему ты так сказал в своей речи, уа-а-а! Я же так старался не плакать! Всё испортил!
— Лидер, ты просто лучший.
Почувствовав тяжесть за спиной, я обернулся и увидел Ли Данби, который прилип ко мне, как банный лист, и рыдал, как из крана. Причем без всхлипов, без сбивчивого дыхания, без единого звука — просто с каменным лицом.
— Разве человек может так плакать?
Казалось, будто на обычное лицо Ли Данби просто наложили слезы.
— Хнык, Сынбом-а.
А, стоило одному начать, как все, кроме И Хваёна, тоже разрыдались.
А тот, кто не плакал, крепко сжимал край моего костюма, плотно сжав губы.
Я посмотрел на пятерых мокрых от слез и одного, который выглядел так, будто на что-то злится, и лёгко выдохнул.
В этот момент заиграл минус нашего заглавного трека.
И в ту же секунду уголки моих губ, до этого мягко изогнутые вверх, вытянулись в прямую линию.
Я широко открыл глаза и крепко схватил участников за плечи.
— Что встали? Вытирайте слезы и положите трофей на пол.
— ... А?
— Что?
Я снова обратился к участникам, которые ещё не осознали, что происходит:
— Готовьтесь к выходу на бис.
Обещание за первое место?
К черту его.
Если включили минус, чтобы спеть, и освободили сцену, чтобы станцевать, делайте это как следует.
Если кто-то будет халтурить, я не ручаюсь за то, что сделаю.
Я молча посмотрел в потолок.
И подумал:
— Что, если мне захочется их убить?
Пока я думал об этом, закатив глаза, То Юда, который до этого дрожал, как собака, поджавшая хвост, глядя в пол, пробормотал:
— Почему... почему только что всё было так трогательно, а теперь вдруг стало похоже на фильм ужасов?
Я ослепительно улыбнулся, убрал микрофон, прикрыл рот рукой и сказал участникам:
— Работайте как на основном выступлении. Ошибетесь — не поздоровится.
Среди участников, с которых разом сошла вся краска, Дзэн механически произнес:
— Тревога. Тревога. Тревога. Смертельная опасность.
Muse подняли нам настроение, так что мы должны ответить им тем же, верно?
Итак, начинается игра на выживание: тот, кто ошибется хоть в чем-то, от импровизации до перемещения, отправится прямиком в ад.

Комментарии

Загрузка...