— Сынбом! Пока ты ещё хоть на год моложе, нужно сделать свежий концепт!
— Какой ещё свежий концепт... Лидер! Сделай ещё раз милый концепт! Вот это точно нужно делать, пока ты ещё хоть на год моложе!
— Нет! Делай то, что нравится Сынбому! Пока колени в порядке, делай побольше жестких выступлений!
— Не вставайте на цыпочки впереди! Ничего не видно!
Закончив прощание и спускаясь по лестнице, я услышал, как фанаты начали спорить между собой. Я не нашелся, что ответить, и просто продолжал кланяться, пока не сошел со сцены.
— О боже...
Было бы ещё куда ни шло, если бы стажеры или артисты дрались между собой, но от того, что ссорились фанаты, у меня по спине пробежал холодный пот.
— Фух...
Оставив позади шум фанатских разборок, я наконец добрался до места, куда свет софитов уже не доставал, и тут на меня навалились участники моей команды.
— Отлично поработал, Сынбом!
— Вау! Мы закончили!
— Вы все молодцы!
— ... Ещё не закончили. Нужно идти смотреть результаты.
Я попытался выбраться из объятий потных участников и перевел тему. Нужно было переключить их внимание с себя.
— А, точно.
— Жду не дождусь результатов!
Как я и хотел, ход их мыслей изменился, и они зашумели, хлопая себя по ладоням.
— Теперь, когда способ голосования изменился, победа или поражение уже не так важны, верно?
— Верно. Да и соперников как таковых нет. Теперь нужно просто следить за рейтингом.
Как и сказали участники, важным был только рейтинг.
В первом раунде соревнований команды А и Б исполняли одну и ту же песню, и победители получали дополнительные баллы, поэтому для каждой песни существовала команда-победитель.
Однако во втором раунде победа или поражение не учитывались, а дополнительные баллы получали три лучшие команды, так что нужно было следить только за местом в рейтинге.
— Я сейчас умру от напряжения. У-у, пусть даже без дополнительных баллов, лишь бы занять первое место. Если голоса за Сынбома срежут наполовину, я от чувства вины ночью не усну.
— Сынбом такой спокойный, а мы так нервничаем. Я тоже ужасно волнуюсь.
— Даже если мы не достигнем целевого рейтинга, я не вылечу, так что не переживайте. Даже если это случится, я не буду жалеть. Так что лучше беспокойтесь о своих дополнительных баллах, хёны.
Я отрезал нытье участников на корню.
Это было бесполезное беспокойство.
Я терпеть не мог тратить время на непродуктивные вещи.
В конце концов, у меня и Ли Хваёна голосов было в разы больше, чем у других стажеров, так что даже если их срежут наполовину, угрозы вылета не было. Хотя мой миф о непобедимости и даст трещину.
— В конце концов, не может быть такого, чтобы наша команда не заняла первое место.
Да и судя по реакции в зале, то, что наша команда первая, было уже решенным фактом. Волноваться не было никакой причины.
— Что же с тобой делать? Как ты можешь даже в такой ситуации беспокоиться о нас?
— ... Мы будем стараться ещё больше, Сынбом.
— Лидер, не перенапрягайтесь.
Пока я размышлял над их бесконечными переживаниями, участники снова крепко обняли меня и сказали серьезными голосами.
— Что ещё?
Я стоял с недовольным лицом, а потом оттолкнул их.
— ... От вас пахнет потом.
* * *
— Говорили, что рейтинг на экране в комнате ожидания ещё не учитывает наши результаты голосования, верно?
— Да, верно. Наверное, после следующего выступления наши результаты тоже обновят.
Участники обсуждали информацию об объявлении результатов, и мы, следуя указаниям съемочной группы, добрались до комнаты ожидания.
— Сказали, что командный рейтинг объявят в самом конце, а личный рейтинг будут показывать постоянно.
— Неужели Николас снова заберет все голоса?
— В прошлый раз такой экстремальный результат вышел из-за того, что у других участников не хватало узнаваемости, в этот раз все будет иначе.
— Ты же видел, как люди реагировали на Николаса. Возможно, в этот раз повторится то же самое.
— Да плевать на Николаса! Наш Сынбом займет первое место!
— Ну и размечтались...
Вздохнув от слов одного из участников, который вел себя как фанат, я молча открыл дверь в комнату ожидания.
— Ох.
Легок на помине — первым, кто бросился в глаза, был Ли Хваён.
— Хан Сынбом.
Он направился ко мне с таким яростным видом, будто слышал, как участники только что болтали о нем.
— Ик!
Хотя секунду назад они смело меня поддерживали, участники тут же спрятались за мою спину своими медвежьими тушами.
— ...
Нельзя было забывать.
Что эти ребята — просто трусливые добряки с огромными телами.
— Это всё, что ты хотел мне показать? Фальшивый Prism?
Вместе с гневным голосом его нереально красивое лицо исказилось.
— Как он умудряется выглядеть круто, даже когда злится?
— И правда. Как эльф. Меня сейчас уничтожат?
— ...
Я пихнул участников, которые шептались, разглядывая лицо Ли Хваёна, и дал им знак.
Это означало «замолчите».
А затем, оставив их в покое, я вышел вперед.
— Почему ты так злишься?
— Что я должен был почувствовать, глядя на выступление, которое не дотягивает даже до половины уровня оригинала?
— ...
— Партии были странным образом сосредоточены на одном человеке, а хореография во многом пропущена. Такое слабое выступление — это оскорбление оригинальных исполнителей. Оно заслуживает насмешек.
— А ведь оригинальный исполнитель стоит прямо перед тобой.
Не знаю, благодарить его за то, что он злится вместо меня, или раздражаться. Видимо, из-за того, что он не жил в Корее, подбор слов был как у персонажа фильма.
— Красиво излагает.
— Может, мне тоже с сегодняшнего дня начать говорить так культурно?
Я ещё раз толкнул участников локтями в грудь.
Пожалуйста, замолчите.
Я опустил уголки бровей, стараясь не обращать внимания на приунывших участников, и, притворившись спокойным, сказал Ли Хваёну:
— Значит, все-таки посмотрел?
— ...
На мой вопрос он прикусил губу и слегка сморщил нос, будто я попал в самую точку.
— Так и думал.
Ли Хваён, вероятно, из-за своей фанатской любви ко мне при жизни, оценил выступление команды «Господство» крайне сурово.
Но это было ожидаемо.
По его меркам это выступление не могло быть удовлетворительным.
«Объективно говоря, завершенность выступления была низкой».
Как бы То Юда и Пэк Кирян ни старались, остальные участники по-прежнему демонстрировали на сцене свои слабые навыки.
В итоге команда То Юды не смогла избавиться от дурной славы «песни-казни айдолов».
— Я ни разу не просил тебя смотреть выступление целиком. Я просил посмотреть на То Юду.
За исключением То Юды.
— Разве ты не начал смотреть выступление после того, как услышал первую строчку?
— ...
Ответом послужило молчание.
И это молчание означало согласие.
— Вот видишь. Я победил.
Я улыбнулся, сощурив глаза.
Я заставил того, кто бил себя в грудь, что даже смотреть не будет, послушать песню То Юды, так что я выиграл спор.
Увидев мою улыбку и услышав признание поражения, он задергался, как сломанный робот, отступил на шаг, а затем резко развернулся, показав мне спину.
«... Обиделся?»
Бросив взгляд на его спину, я неопределенно повел глазами и почесал щеку.
Не похоже было, что он из тех, кто лёгко показывает свои чувства, но, видимо, его задело, что я пошутил с выступлением Prism. Судя по тому, как сильно он злился, вопреки своему обычному характеру, его фанатская любовь была куда глубже, чем я думал.
Долго стоя ко мне спиной и сжимая кулаки, он едва заметно открыл рот.
— ... Я хотел, чтобы это выступление сделал ты, а не То Юда.
Прошептав это так тихо, что услышал только я, он поспешно ушёл.
— Ой?
Не понимаю, почему я здесь вообще замешан. Я запоздало протянул руку, но Ли Хваёна уже не было.
— О, Николас ушёл.
— Почему Николас злился?
Озадаченные участники спросили меня, но я не нашелся, что ответить.
— Я и сам не знаю, что с ним такое.
— Подсчитываем результаты голосования команды «Господство»!
Пока я пытался избавиться от неприятного осадка, один из сотрудников съемочной группы открыл дверь и выкрикнул это.
Я оглядел комнату ожидания, чтобы сообщить То Юде слова сотрудника.
То Юде всегда после выступлений становилось плохо, и он часто либо уходил пить лекарства, либо пропадал в туалете, так что мне приходилось присматривать за ним.
«Вон он».
Но сегодня, на удивление, я лёгко нашёл его в комнате ожидания.
То Юда просто тихо сидел в углу.
Даже не сняв неудобный костюм и наушник.
— С чего бы это?
— То Юда.
Подойдя ближе, я понял, чем он занимался.
То Юда смотрел на планшет. Точнее, на своё выступление на экране.
— Если бы это был хён, он бы так не сделал.
— Что?
— Если бы это был хён, он бы так не сделал, — пробормотал То Юда с потухшим взглядом.
В его внезапно прозвучавшем голосе не было ни капли привычной игривости.
— Вот здесь, из-за того что я сосредоточился на живом вокале, движения верхней части тела были недостаточно гибкими.
То Юда говорил со мной, но ни на секунду не отвел взгляд от себя на экране. На первый взгляд казалось, что он погружен в сожаления, но это было не так.
— ... Из-за того, что вокальный тон был монотонным, не получилось передать те же ощущения, что у оригинала.
Это был взгляд человека, который учится.
— Пришло быстрее, чем я думал.
Я знал, что этот момент когда-нибудь настанет для То Юды, но не думал, что так скоро.
Вопреки ожиданиям, мастерство никогда не растет пропорционально усилиям.
Чаще всего человек топчется на месте, и поэтому рост всегда болезненен.
Однако, если случается какой-то толчок или озарение, рост становится взрывным и вертикальным.
Только если смотреть издалека на череду этих застоев и крутых подъемов, начинаешь видеть прямую линию, устремленную вверх.
Сегодня я своими глазами видел, как То Юда преодолел долгий застой и начал восхождение по крутому утесу.
— Нет, можно ли сказать, что я прошел этот путь вместе с ним?
— ...
Я повернул голову и прочитал рейтинг личного голосования на экране. Хотя рейтинг нашей команды ещё не отображался, текущую позицию То Юды можно было определить.
— Первое место... конечно, будет у Ли Хваёна.
Как и ожидалось, на самом верху списка был Ли Хваён.
То Юда всегда оставался на 6-7 местах в оценках на местах.
Поэтому я естественным образом перевел взгляд на ту часть списка.
Однако места То Юды там не было.
— Неужели остальные участники все испортили, и он упал в рейтинге?
Пока я поспешно искал ниже, послышался голос То Юды.
— Спасибо, хён.
Голос его звучал спокойно.
Несмотря на критический момент, когда можно было потерять половину голосов.
«... Неужели».
Я чуть-чуть перевел взгляд, направленный на То Юду.
Надпись прямо рядом с его лицом гласила:
[Первое место (совместно): То Юда]
Лицо его, покрасневшее от послевкусия выступления, повернулось ко мне.
И он тихо улыбнулся.
— Думаю, я смогу стать ещё лучше. У меня такое чувство.

Комментарии

Загрузка...