То, что мы увидели...
— Это ведь... была балетная пачка, да?
Костюм расплавился вместе с белым балетным платьем, превратившись в нечто уродливое: тугая юбка-пачка обвисла, точно старое пальто, а от подбородка до самых кончиков пальцев ног тянулась жуткая лента из изжёванной ткани.
Но хуже всего было то, что Ким Рина даже не подала вида, будто узнала нас.
Полноценное поглощение.
Хотя на экране часов её сигнал всё ещё числился как «жива», теперь статус мог смениться на «мёртв» в любую секунду, и никто бы этому не удивился.
— Уровень Чёрного отзвука пока низкий. Можно считать, что она всё ещё жива.
— Да, сперва нужно увести детей.
— Понял.
Вызволить поглощённую Ким Рину, задача не из лёгких, но сейчас спасение детей было в приоритете.
Пока она остаётся в гримёрке, с ней всё будет в порядке.
«Главное, чтобы она не выходила на сцену».
==================
Те, кто завершил выступление на сцене, больше не являются «живыми».
Рекомендуется оставить попытки.
==================
Дзинь!
Галлюцинация.
«Уши болят».
Когда мы привели детей на сцену, Ли Канхён сидел примерно посередине зрительного зала и присматривал за одним из них.
Его поза выглядела настолько естественной и уверенной, что я поневоле усомнился, а нет ли у него случайно своих детей? Но сейчас нужно доложить об обстановке.
— Старший менеджер Ким Рина подверглась поглощению.
— Понятно.
В его голосе не было и капли интереса.
— Старший менеджер Ким Рина будет выступать в 3-м акте.
А чтобы выбраться отсюда, нам нужно досмотреть представление до конца.
И как только акт завершится, она неизбежно погибнет.
Однако взгляд Ли Канхёна, повернувшегося ко мне, оставался абсолютно равнодушным.
— Есть ли смысл мучиться раздумьями?
Ли Дохви помешкал, но, понимая, что иного выхода нет, лишь покачал головой:
— Я вернусь за кулисы и найду способ запустить 3-й акт.
— Хорошо.
Единственное, к чему командир проявил хоть какой-то интерес, это состояние переданных ему детей.
Опустив спинку соседнего кресла, он усадил их по обе стороны от себя.
— Гидам, пойдём. А? Пойдём скорее.
Чтобы выбраться отсюда, мы обязаны досмотреть 3-й акт до самого конца.
Прервём представление на середине, и побег станет невозможным. Но если оно дойдёт до конца, Ким Рина погибнет.
Однако если я брошу старшего менеджера Ким Рину прямо сейчас, переломить характер и убеждения Ли Канхёна станет практически невозможно.
Если у человеческой жизни есть вес, то в какую сторону сейчас склоняются чаши весов?
Чаша весов Ли Канхёна всегда склоняется в строго определённую сторону.
«Решение Ли Канхёна... правильное».
Если уж и приносить кого-то в жертву, то явно не детей.
Но...
Мои весы ещё не пришли в движение.
Я не хочу сдаваться, даже не попытавшись.
«Сучий слабый ублюдок».
Я настолько беспросветно глуп, что просто не умею разжимать пальцы.
Если людям и суждено умирать, пусть делают это там, где я этого не вижу. Почему каждый раз, стоит мне к кому-то привязаться, эти люди тут же норовят сдохнуть?
«Дохён».
Хочу, чтобы они просто жили.
Смутное, ничем не подкреплённое желание.
— Я попробую.
— Думаю, у нас получится.
Я сильнее сжал кулаки.
— Что именно? — раздался глухой, сдавленный голос.
— Спасти обоих.
Первый день проекта по перевоспитанию Ли Канхёна объявляется открытым.
Мы с Ли Дохви снова направились за кулисы.
Вот только для человека, который только что с гордым видом толкал речи перед Ли Канхёном, в моих шагах было маловато уверенности.
Неужели роль того самого бесячего персонажа из фильмов про апокалипсис, который орёт: «Он ведь тоже человек, мы не можем его убить!», досталась именно мне?
Я мельком взглянул на Ли Дохви, тот, кажется, особо ни о чём не задумывался.
Напротив, идея попытаться спасти Ким Рину, похоже, настолько его тронула, что он бросал на меня пылкие, исполненные уважения взгляды.
Какой душевный человек.
«... Будь на моём месте кто-то другой с таким поведением, я бы уже трижды проклял этого идиота».
С самокритикой у меня всё в порядке.
— Ой, подожди, Гидам.
— Да?
— А где это мы?
Я остановился и огляделся по сторонам.
Это помещение было гораздо шире обычного закулисного пространства, и, похоже, мы забрели куда-то ровно посередине.
«И когда мы успели сюда дойти?»
Я просто с уверенным видом шагал вперёд, витая в собственных мыслях.
Ли Дохви, вероятно, подумал, что я знаю дорогу, и просто шёл следом, а я, в свою очередь, полагался на него.
Если я сейчас покажу, что потерялся, Ли Дохви начнёт паниковать, и его затянет в поглощение.
К счастью, в самом конце помещения виднелась знакомая серая дверь, ведущая к гримёркам.
— Для начала, чтобы запустить 3-й акт... Ах!
Я не успел договорить, как с высокого потолка на пол что-то рухнуло.
Мы одновременно навели рельсотроны на место падения. Однако рухнувший предмет разлетелся вдребезги и уже не представлял никакой угрозы.
Ли Дохви опустил оружие и пробормотал:
— Манекен?
— Нет, сотрудник.
Опустившись на одно колено, я внимательно осмотрел манекен. В его пальцах были зажаты свернутый в трубочку сценарий 3-го акта и бумажный стаканчик.
Скрип.
Голова манекена с треском повернулась.
Судя по тому, как его сломанные пальцы хаотично хватали в воздух, он явно пытался отдавать мне приказы.
Ах да, у меня же статус {Сотрудник}.
— А-а... Извините! А почему представление до сих пор не началось? Мне пока ничего не передавали... Ч-чем я могу помочь?..
Я включил режим «новичок, который периодически доводит всех до белого каления».
Стоило мне изобразить типичного новобранца, пышущего энтузиазмом, но с каждым словом теряющего уверенность и понижающего голос, как взгляд Ли Дохви нервно задрожал.
Чего это он?.. А, точно, я же забыл отрегулировать выражение лица.
То есть я сейчас с совершенно каменной миной выдал лепет испуганного ребёнка?
«А, пофиг, пусть будущий я с этим разбирается».
Мельком глянув на манекен, я заметил, как тот разочарованно опустил голову, словно думая: «Ну и бестолочь». Это даже немного задело.
Поколебавшись мгновение, манекен ткнул пальцем в одну точку.
Туда, где раньше двери точно не было.
[Открыть]
Алая дверь, которую чисто инстинктивно открывать совсем не хотелось.
Ещё минуту назад её здесь не было, похоже, она материализовалась только после того, как манекен указал на неё.
Над дверью чётко выделялась надпись «OPEN», однако сам проём был наглухо крест-накрест заклеен предупреждающим скотчем.
Вокруг красного металла нелепо смотрелись налепленные стикеры с единорогами и облаками.
Более того, из-под двери вытекала засохшая струйка крови, образовавшая на полу тёмную круглую лужу.
«Может, сбежать?»
Тихонько поблагодарив манекен, я вместе с Ли Дохви встал перед красной дверью.
Ну откроем мы её, ну запустим 3-й акт... а дальше-то что?
Представление должно начаться.
Но представление нужно остановить.
Мои весы так и не пришли в движение.
С громким треском я сорвал радужный скотч. На подушечках пальцев осталось липкое, неприятное ощущение.
— Гидам, твоя актёраская игра только что...
Ощутив на себе пристальный взгляд, я повернул голову.
Ли Дохви молча смотрел на меня.
Стоило мне беззаботно улыбнуться, делая вид, будто я ничего не понимаю, как он отвёл глаза и поспешно сменил тему:
— ... Почему ты так рвёшься её спасти?
И это всё, на что тебя хватило? Неужели по меркам этого мира я действительно ненормальный?
Хрясь, хрясь.
Я содрал оставшиеся ленты скотча.
— Просто характер такой.
— Не в обиду будет сказано, но при всей твоей внешности ты удивительно исполнительный.
— У меня лицо человека, который легко сдаётся, да?
— Ну... честно говоря, у тебя лицо парня, с которым я мог бы курить за углом.
Я не удержался от смешка.
Значит, старший менеджер думает о моей роже то же самое, что и я.
М-да, с таким лицом любимчиком начальников не становятся.
Говорят же: спасать людей куда сложнее, чем убивать.
— Мне неудобно лезть не в своё дело, но... Старший менеджер, а что для вас значит эта карусель?
— Ого, ну ты и зашёл с козырей.
Ли Дохви, сматывавший ободранный радужный скотч в тугой рулончик, на секунду опустил взгляд.
— Дерьмовый аттракцион, вот что. Чего тут спрашивать.
Ли Дохви взялся за дверную ручку.
Скрип, щёлк.
Абсолютно пустая, огромная комната. В воздухе витал густой запах новостройки и свежей уборки.
Щёлк.
Зажёгся единственный прожектор.
Прямо посреди комнаты, где секунду назад ничего не было, материализовалась карусель.
А рядом с ней яркая, задорно оформленная табличка:
{ Как начать представление! }
{ 1. Сесть на карусель }
{ 2. Сесть на карусель }
{ 3. Сесть на карусель }
Свет прожектора выхватывал из тьмы только одну лишь карусель.
Замершая конструкция стояла тихо и неподвижно, словно забытый на сцене актёр.
Та самая карусель, которую мы видели в 1-м акте.
Я невзначай хлопнул ресницами.
— Тогда и я открою одну карту. Так ведь будет честно?
Я подошёл ближе к карусели.
— Мои родители тоже умерли.
Слегка опёршись спиной о поручень, я посмотрел на Ли Дохви.
{Дзинь!}
Свет от карусели за моей спиной вспыхнул ещё ярче.
— Умерли не самым лучшим образом. Я тогда был совсем маленьким и далеко не сразу всё понял.
Игнорируя карусель, он полностью перевёл внимание на меня.
— Сперва я думал, что сам во всём виноват.
— Угу.
— И сам не понимаю, как вообще умудрился вырасти. Взрослый с душой ребёнка. Знаете, каково это?
Словно капризный ребёнок, который просто орёт и требует своего.
Мой разум застрял в том возрасте и больше не повзрослел ни на йоту.
Именно поэтому я и сейчас продолжаю капризничать.
— Но так или иначе, взрослыми мы всё-таки стали.
Время не стало ждать, пока я созрею.
Мы с Ли Дохви не настолько близки, чтобы я мог вытащить его из депрессии, как сделал бы для близкого друга.
Но одну вещь, которую я осознал сам, передать ему могу.
— Мы ведь оба это знаем.
Хватит убегать.
Хотя бы это я имею право сказать.
Ведь всё это с самого начала было не моей виной.
Ли Дохви замер как вкопанный. Его лицо исказилось так, словно он услышал слова, которые меньше всего на свете хотел слышать.
Я слишком хорошо знал это чувство, поэтому не стал ничего добавлять. Чтобы переварить такое, требуется время.
Ли Дохви рефлекторно открыл рот, чтобы возразить, но я тут же перебил его:
— Старший менеджер, пожалуйста.
Давай выгребать из этого дерьма вместе.
— Держитесь.
— Ни за что не умирайте и не поддавайтесь этому месту.
По крайней мере, не сдыхайте у меня на глазах.
На моих губах мельком скользнула улыбка, и я постарался расслабить лицевые мышцы, придавая выражению максимально непринуждённый вид. Я попытался скопировать ту самую улыбку Итана, уверенную, незыблемую, перед которой у любого человека отпадают сомнения.
Выражение лица, настолько нерушимое и убедительное, что поневоле начинаешь верить каждому слову.
Учитывая, какой характер я демонстрировал Ли Дохви до сих пор, останавливаться на этом было нельзя. Я добавил лёгкую, слегка озорную усмешку и завершил:
— А отчитаете меня потом, когда выберемся.
Я опустил голову и посмотрел на свои ладони.
Я собирался заставить их дрожать искусственно, но они и без того ходили ходуном, так что притворяться не пришлось.
После долгой, звенящей тишины Ли Дохви горько ухмыльнулся:
— ... Ну смотри у меня, выберемся, я с тобой потолкую.
— Да, можете даже врезать, когда выберемся.
— С чего ты взял, что я собираюсь тебя учить жизни?
В конце концов он прошёл мимо меня и остановился у входа на карусель.
Слегка подёргав пальцами, Ли Дохви открыл дверцу и шагнул внутрь.
Легко вскочив на деревянную лошадку, он посмотрел на меня сверху вниз:
— Быстро отворачивайся, а не то сдохнешь.
Услышав это, я тут же развернулся спиной.
Последняя проверка рельсотрона. Проверка заряда топора.
— Не смей умирать раньше меня. Умрёшь сразу после того, как мы отсюда выберемся, будет капец как стыдно, понял?
— Ага, увидимся позже.
— Давай.
{Тили-ли-ин! Тень-день-день!}
Раздались звуки запускающегося механизма карусели, и я моментально рванул к двери.
Распах!
Стоило мне выскочить наружу, как толпы манекенов уже суетливо забегали вокруг, возвращаясь к своим обязанностям.
Ш-ш-ш...
Свет за кулисами стал ещё темнее, давая понять, что представление началось.
======================
Причину смерти поглощённого, оказавшегося на сцене, установить невозможно, однако в большинстве случаев гибель наступает в соответствии с сюжетом пьесы.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...