Первым пришел в себя старик Цзинь. Окинув взглядом Лу Юя, он повернулся к Тянь Яни:
Первым пришел в себя старик Цзинь. Окинув взглядом Лу Юя, он повернулся к Тянь Яни:
— Девочка Ни, так это и есть тот самый юноша, Лу Юй, о котором ты говорила?
— Девочка Ни, так это и есть тот самый юноша, Лу Юй, о котором ты говорила?
— Да, старик Цзинь, именно он, — почтительно отозвалась Тянь Яни.
— Да, старик Цзинь, именно он, — почтительно отозвалась Тянь Яни.
От ее привычного высокомерия и аристократического лоска не осталось и следа; перед старейшиной она держалась на редкость уважительно.
От ее привычного высокомерия и аристократического лоска не осталось и следа; перед старейшиной она держалась на редкость уважительно.
— Вот как... — старик задумчиво кивнул и, мягко улыбнувшись, посмотрел на Лу Юя. — Здравствуй, молодой человек. Меня зовут Цзинь Вэйчжун, я возглавляю Антикварную ассоциацию Шэньши. Госпожа Яни пригласила меня, чтобы рассудить ваш спор. Нам нужно выяснить, к какой эпохе принадлежит разбитая ваза — к династии Сун, как считает она, или к династии Цин, как утверждаешь ты. У тебя нет возражений против моей кандидатуры?
— Вот как... — старик задумчиво кивнул и, мягко улыбнувшись, посмотрел на Лу Юя. — Здравствуй, молодой человек. Меня зовут Цзинь Вэйчжун, я возглавляю Антикварную ассоциацию Шэньши. Госпожа Яни пригласила меня, чтобы рассудить ваш спор. Нам нужно выяснить, к какой эпохе принадлежит разбитая ваза — к династии Сун, как считает она, или к династии Цин, как утверждаешь ты. У тебя нет возражений против моей кандидатуры?
Лу Юй тут же вспомнил о своих древних монетах эпохи Троецарствия — для их оценки ему как раз требовался авторитетный специалист. Он вежливо поклонился:
Лу Юй тут же вспомнил о своих древних монетах эпохи Троецарствия — для их оценки ему как раз требовался авторитетный специалист. Он вежливо поклонился:
— Старик Цзинь — признанный корифей отечественного антикварного дела. Если за оценку возьметесь вы, у меня не возникнет ни малейших сомнений.
— Старик Цзинь — признанный корифей отечественного антикварного дела. Если за оценку возьметесь вы, у меня не возникнет ни малейших сомнений.
Разумеется, юноша безбожно льстил. О существовании этого человека он узнал от силы пару часов назад, а до этого и знать не знал, кто он такой.
Разумеется, юноша безбожно льстил. О существовании этого человека он узнал от силы пару часов назад, а до этого и знать не знал, кто он такой.
На губах Цзинь Вэйчжуна заиграла довольная улыбка. Лесть приятна каждому, и умудренный годами мастер не был исключением. Повернувшись к хозяйке дома, он произнес:
На губах Цзинь Вэйчжуна заиграла довольная улыбка. Лесть приятна каждому, и умудренный годами мастер не был исключением. Повернувшись к хозяйке дома, он произнес:
— Ну что ж, девочка Ни, все в сборе. Неси осколки, пришло время взглянуть на твой сине-белый фарфор.
— Ну что ж, девочка Ни, все в сборе. Неси осколки, пришло время взглянуть на твой сине-белый фарфор.
— Сейчас, старик Цзинь, — покорно отозвалась она.
— Сейчас, старик Цзинь, — покорно отозвалась она.
Перед тем как подняться на второй этаж, Яни одарила Лу Юя испепеляющим взглядом своих раскосых глаз.
Перед тем как подняться на второй этаж, Яни одарила Лу Юя испепеляющим взглядом своих раскосых глаз.
Чжуан Мин, до сих пор не понимавший, что происходит, наконец улучил момент и спросил:
Чжуан Мин, до сих пор не понимавший, что происходит, наконец улучил момент и спросил:
— Господин Цзинь, объясните, пожалуйста, в чем тут дело?
— Господин Цзинь, объясните, пожалуйста, в чем тут дело?
— А, вот ты о чем, — старик скользнул взглядом по Лу Юю. — Сегодня утром мне позвонила Ни. Пожаловалась, что ей разбили драгоценную вазу эпохи Сун. Но когда зашел разговор о возмещении ущерба, виновник происшествия наотрез отказался платить полную стоимость, заявив, что это обычный цинский фарфор. Вот она и попросила меня приехать и рассудить их прямо на месте, определив истинный возраст изделия.
— А, вот ты о чем, — старик скользнул взглядом по Лу Юю. — Сегодня утром мне позвонила Ни. Пожаловалась, что ей разбили драгоценную вазу эпохи Сун. Но когда зашел разговор о возмещении ущерба, виновник происшествия наотрез отказался платить полную стоимость, заявив, что это обычный цинский фарфор. Вот она и попросила меня приехать и рассудить их прямо на месте, определив истинный возраст изделия.
Теперь Чжуан Мину все стало предельно ясно. Виновником этого переполоха был не кто иной, как его новый знакомый. Обернувшись к юноше, он изумленно спросил:
Теперь Чжуан Мину все стало предельно ясно. Виновником этого переполоха был не кто иной, как его новый знакомый. Обернувшись к юноше, он изумленно спросил:
— Лу Юй, так это ты расколотил вазу госпожи Яни?
— Лу Юй, так это ты расколотил вазу госпожи Яни?
На губах Лу Юя появилась виноватая усмешка. Он указал на своего питомца, который лениво устроился у него на плече и то и дело зевал:
На губах Лу Юя появилась виноватая усмешка. Он указал на своего питомца, который лениво устроился у него на плече и то и дело зевал:
— Не я. Это все Сяобай.
— Не я. Это все Сяобай.
— Так это ты ее разбил?! — воскликнула Тянь Синь, которая тоже внимательно прислушивалась к разговору. — Но ведь это подарок бабушки на день рождения моей тети!
— Так это ты ее разбил?! — воскликнула Тянь Синь, которая тоже внимательно прислушивалась к разговору. — Но ведь это подарок бабушки на день рождения моей тети!
Лу Юй оставил ее упрек без ответа. Вступать в перепалку с девчонкой при таких свидетелях было бы верхом невоспитанности. К чему сотрясать воздух? Скоро старик вынесет вердикт, и если ваза окажется цинской, он просто выплатит положенную сумму, закрыв этот вопрос раз и навсегда.
Лу Юй оставил ее упрек без ответа. Вступать в перепалку с девчонкой при таких свидетелях было бы верхом невоспитанности. К чему сотрясать воздух? Скоро старик вынесет вердикт, и если ваза окажется цинской, он просто выплатит положенную сумму, закрыв этот вопрос раз и навсегда.
— Погоди, А-Мин, — старик Цзинь вдруг нахмурился, словно припоминая детали их недавней беседы. — Ты ведь упоминал по телефону, что заключил с кем-то пари на лучшую антикварную находку. Неужели твоим соперником стал этот юноша?
— Погоди, А-Мин, — старик Цзинь вдруг нахмурился, словно припоминая детали их недавней беседы. — Ты ведь упоминал по телефону, что заключил с кем-то пари на лучшую антикварную находку. Неужели твоим соперником стал этот юноша?
— Именно так, господин Цзинь, — подтвердил Чжуан Мин. — Но давайте сначала закончим с вазой Яни, а к нашему спору вернемся чуть позже.
— Именно так, господин Цзинь, — подтвердил Чжуан Мин. — Но давайте сначала закончим с вазой Яни, а к нашему спору вернемся чуть позже.
— Что ж, разумно, — согласился старец. Он вновь перевел взгляд на Лу Юя и поинтересовался у Чжуан Мина: — Но скажи, неужели этот молодой человек тоже вращается в наших кругах? Странно, что я не встречал его раньше.
— Что ж, разумно, — согласился старец. Он вновь перевел взгляд на Лу Юя и поинтересовался у Чжуан Мина: — Но скажи, неужели этот молодой человек тоже вращается в наших кругах? Странно, что я не встречал его раньше.
— Лу Юй на удивление проницателен, — с улыбкой отозвался Чжуан Мин. — Он с первого взгляда определил, что старинная кистемойка относится к эпохе Гуансюй династии Цин. Меня это так раззадорило, что я просто не смог удержаться от дружеского состязания.
— Лу Юй на удивление проницателен, — с улыбкой отозвался Чжуан Мин. — Он с первого взгляда определил, что старинная кистемойка относится к эпохе Гуансюй династии Цин. Меня это так раззадорило, что я просто не смог удержаться от дружеского состязания.
Повернувшись к юноше, Чжуан Мин спросил:
Повернувшись к юноше, Чжуан Мин спросил:
— Кстати, Лу Юй, ты давно увлекаешься антиквариатом?
— Кстати, Лу Юй, ты давно увлекаешься антиквариатом?
— Вовсе нет, — покачал головой тот. — Это просто хобби. Иногда на досуге почитываю специальную литературу, не более того.
— Вовсе нет, — покачал головой тот. — Это просто хобби. Иногда на досуге почитываю специальную литературу, не более того.
Это признание лишь подогрело любопытство старейшины. Он с интересом присмотрелся к собеседнику:
Это признание лишь подогрело любопытство старейшины. Он с интересом присмотрелся к собеседнику:
— Обычный любитель книг — и такая поразительная точность? Что ж, весьма похвально. Признаться, теперь мне и самому не терпится взглянуть на осколки этой вазы.
— Обычный любитель книг — и такая поразительная точность? Что ж, весьма похвально. Признаться, теперь мне и самому не терпится взглянуть на осколки этой вазы.
Лу Юй смущенно кашлянул, чувствуя, как к щекам приливает румянец. К его облегчению, неловкую паузу прервало появление Тянь Яни. Она спустилась со второго этажа, бережно неся в руках коробку с обломками сине-белого фарфора, и все взгляды тут же устремились на нее.
Лу Юй смущенно кашлянул, чувствуя, как к щекам приливает румянец. К его облегчению, неловкую паузу прервало появление Тянь Яни. Она спустилась со второго этажа, бережно неся в руках коробку с обломками сине-белого фарфора, и все взгляды тут же устремились на нее.
Осторожно опустив ношу на столик перед мастером, хозяйка дома произнесла:
Осторожно опустив ношу на столик перед мастером, хозяйка дома произнесла:
— Прошу вас, старик Цзинь. Рассудите нас. Скажите, чья правда — моя или этого наглеца?
— Прошу вас, старик Цзинь. Рассудите нас. Скажите, чья правда — моя или этого наглеца?
С этими словами она вновь одарила Лу Юя многозначительным и весьма недружелюбным взглядом.
С этими словами она вновь одарила Лу Юя многозначительным и весьма недружелюбным взглядом.
Присутствующие затаили дыхание, следя за каждым движением эксперта. Лишь маленькая Мэнмэн не проявляла к фарфору никакого интереса — ее чистые, ясные глазенки были прикованы к белому волчонку, который устроился на плече Лу Юя.
Присутствующие затаили дыхание, следя за каждым движением эксперта. Лишь маленькая Мэнмэн не проявляла к фарфору никакого интереса — ее чистые, ясные глазенки были прикованы к белому волчонку, который устроился на плече Лу Юя.
Цзинь Вэйчжун неторопливо достал из футляра очки для чтения, водрузил их на переносицу и бережно взял один из самых крупных осколков. Он принялся изучать его с дотошностью опытного ювелира. Чжуан Мин тоже не удержался — подошел ближе и взял другую деталь вазы, пристально вглядываясь в скол.
Цзинь Вэйчжун неторопливо достал из футляра очки для чтения, водрузил их на переносицу и бережно взял один из самых крупных осколков. Он принялся изучать его с дотошностью опытного ювелира. Чжуан Мин тоже не удержался — подошел ближе и взял другую деталь вазы, пристально вглядываясь в скол.
Прошло несколько минут томительного молчания. Наконец мастер отложил осколок в сторону. Тянь Яни, уверенная в своей триумфальной победе, победоносно взглянула на Лу Юя и обратилась к эксперту:
Прошло несколько минут томительного молчания. Наконец мастер отложил осколок в сторону. Тянь Яни, уверенная в своей триумфальной победе, победоносно взглянула на Лу Юя и обратилась к эксперту:
— Ну же, старик Цзинь, откройте ему глаза! Скажите, ведь эта ваза — подлинное сокровище эпохи Сун?
— Ну же, старик Цзинь, откройте ему глаза! Скажите, ведь эта ваза — подлинное сокровище эпохи Сун?
Цзинь Вэйчжун посмотрел на нее поверх очков и мягко осадил:
Цзинь Вэйчжун посмотрел на нее поверх очков и мягко осадил:
— Не торопись, девочка Ни. — Он перевел взгляд на Чжуан Мина, который все еще крутил в руках обломок. — А-Мин, ты ведь тоже далеко не первый день в нашем деле. Что скажешь? К какому периоду, по-твоему, относится эта работа?
— Не торопись, девочка Ни. — Он перевел взгляд на Чжуан Мина, который все еще крутил в руках обломок. — А-Мин, ты ведь тоже далеко не первый день в нашем деле. Что скажешь? К какому периоду, по-твоему, относится эта работа?
Все присутствующие в гостиной тут же перевели взгляды на Чжуан Мина.
Все присутствующие в гостиной тут же перевели взгляды на Чжуан Мина.
Тот еще раз внимательно изучил черепок, поворачивая его под разными углами к свету. Лицо его приняло странное, озадаченное выражение. Скользнув удивленным взглядом по Лу Юю, Чжуан Мин вздохнул:
Тот еще раз внимательно изучил черепок, поворачивая его под разными углами к свету. Лицо его приняло странное, озадаченное выражение. Скользнув удивленным взглядом по Лу Юю, Чжуан Мин вздохнул:
— Господин Цзинь, боюсь, это действительно изделие эпохи Цин. На ощупь и по характеру глазури видно, что до сунского периода оно явно не дотягивает. Но вот точнее определить годы производства мне, увы, не позволяет квалификация.
— Господин Цзинь, боюсь, это действительно изделие эпохи Цин. На ощупь и по характеру глазури видно, что до сунского периода оно явно не дотягивает. Но вот точнее определить годы производства мне, увы, не позволяет квалификация.
— Что?! — воскликнула Тянь Синьсинь, едва не подпрыгнув на месте. Она мертвой хваткой вцепилась в рукав Чжуан Мина. — Братец Мин, ты, должно быть, ошибся! Это же подарок моей бабушки! Как сунская фамильная ценность могла превратиться в цинский фарфор?!
— Что?! — воскликнула Тянь Синьсинь, едва не подпрыгнув на месте. Она мертвой хваткой вцепилась в рукав Чжуан Мина. — Братец Мин, ты, должно быть, ошибся! Это же подарок моей бабушки! Как сунская фамильная ценность могла превратиться в цинский фарфор?!
Чжуан Мин деликатно высвободил руку из ее цепких пальцев и покачал головой:
Чжуан Мин деликатно высвободил руку из ее цепких пальцев и покачал головой:
— Здесь нет ошибки, Синьсинь. Это совершенно точно эпоха Цин.
— Здесь нет ошибки, Синьсинь. Это совершенно точно эпоха Цин.
Он с искренним восхищением посмотрел на Лу Юя:
Он с искренним восхищением посмотрел на Лу Юя:
— Признаться, я поражен. Ты так молод, Лу Юй, но сумел безошибочно определить возраст изделия на глаз. Мне, твоему старшему товарищу, остается только по-доброму позавидовать такому таланту.
— Признаться, я поражен. Ты так молод, Лу Юй, но сумел безошибочно определить возраст изделия на глаз. Мне, твоему старшему товарищу, остается только по-доброму позавидовать такому таланту.
Сам Лу Юй, конечно, прекрасно понимал, кому обязан своим триумфом. Не будь у него «Корректора памяти», он бы ни за что не отличил сунский фарфор от цинского. Для его неискушенного глаза эти осколки выглядели точно так же, как копеечные безделушки с любого уличного развала.
Сам Лу Юй, конечно, прекрасно понимал, кому обязан своим триумфом. Не будь у него «Корректора памяти», он бы ни за что не отличил сунский фарфор от цинского. Для его неискушенного глаза эти осколки выглядели точно так же, как копеечные безделушки с любого уличного развала.
Потупив взор, юноша скромно ответил:
Потупив взор, юноша скромно ответил:
— Ну что вы, брат Чжуан, не стоит преувеличивать. Мне просто повезло.
— Ну что вы, брат Чжуан, не стоит преувеличивать. Мне просто повезло.
Тянь Яни, ошеломленная этим вердиктом, растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Наконец она посмотрела на старейшину Ассоциации:
Тянь Яни, ошеломленная этим вердиктом, растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Наконец она посмотрела на старейшину Ассоциации:
— Старик Цзинь... Неужели это правда? Моя ваза... действительно изготовлена в эпоху Цин, а вовсе не при династии Сун?
— Старик Цзинь... Неужели это правда? Моя ваза... действительно изготовлена в эпоху Цин, а вовсе не при династии Сун?

Комментарии

Загрузка...