«Прости, брат-работяга, — мысленно повинился Лу Юй. — Знаю, что тебе нелегко, но мне сейчас ещё хуже. Как там Конфуций говорил? „В бедности заботься о себе, в богатстве — помогай всему миру“. Я сейчас на грани выживания, так что придётся побыть эгоистом».
«Прости, брат-работяга, — мысленно повинился Лу Юй. — Знаю, что тебе нелегко, но мне сейчас ещё хуже. Как там Конфуций говорил? „В бедности заботься о себе, в богатстве — помогай всему миру“. Я сейчас на грани выживания, так что придётся побыть эгоистом».
«Рад бы набавить цену, да боюсь, заподозришь неладное и вообще ничего не продашь. Не переживай, как только поднимусь на ноги, обязательно отблагодарю при первой возможности...»
«Рад бы набавить цену, да боюсь, заподозришь неладное и вообще ничего не продашь. Не переживай, как только поднимусь на ноги, обязательно отблагодарю при первой возможности...»
Мужчина опешил. Растерянно моргнув, он заволновался и затараторил:
Мужчина опешил. Растерянно моргнув, он заволновался и затараторил:
— Слышь, земляк, ну ты и загнул! Это же древние монеты, медные...
— Слышь, земляк, ну ты и загнул! Это же древние монеты, медные...
— Да какие они древние! — бесцеремонно перебил его Лу Юй, смерив пренебрежительным взглядом кучку перед собой. — Ржавая медь да железный хлам, а не монеты. Сам посуди: ты тут сколько стоишь? Хоть один человек подошёл?
— Да какие они древние! — бесцеремонно перебил его Лу Юй, смерив пренебрежительным взглядом кучку перед собой. — Ржавая медь да железный хлам, а не монеты. Сам посуди: ты тут сколько стоишь? Хоть один человек подошёл?
Он усмехнулся, заглядывая торговцу в глаза.
Он усмехнулся, заглядывая торговцу в глаза.
— Этот лом даже в приёмке цветмета не всякий возьмёт. А если и возьмут, красная цена ему — десять фэней за штуку. Ты что, сериалов пересмотрел? Думаешь, махнул лопатой — и сразу клад откопал?
— Этот лом даже в приёмке цветмета не всякий возьмёт. А если и возьмут, красная цена ему — десять фэней за штуку. Ты что, сериалов пересмотрел? Думаешь, махнул лопатой — и сразу клад откопал?
С этими словами Лу Юй решительно поднялся, всем видом показывая, что разговор окончен.
С этими словами Лу Юй решительно поднялся, всем видом показывая, что разговор окончен.
— Браток, постой, не уходи! — засуетился работяга. Он торопливо приподнялся со своего коврика, ухватил Лу Юя за край куртки и взмолился, отчаянно боясь упустить единственного покупателя, как упустил давешнего солидного господина. — Договоримся, всё обсудим!
— Браток, постой, не уходи! — засуетился работяга. Он торопливо приподнялся со своего коврика, ухватил Лу Юя за край куртки и взмолился, отчаянно боясь упустить единственного покупателя, как упустил давешнего солидного господина. — Договоримся, всё обсудим!
Лу Юй, конечно, уходить и не думал — кто же в здравом уме добровольно упустит богатство, само плывущее в руки? Сделав одолжение, он нехотя опустился обратно на корточки.
Лу Юй, конечно, уходить и не думал — кто же в здравом уме добровольно упустит богатство, само плывущее в руки? Сделав одолжение, он нехотя опустился обратно на корточки.
— Ну и что ты предлагаешь? — буркнул он.
— Ну и что ты предлагаешь? — буркнул он.
Продавец на секунду задумался, взвешивая шансы, и, решившись, выпалил:
Продавец на секунду задумался, взвешивая шансы, и, решившись, выпалил:
— Слышь, земляк... Давай так: я тебе к монетам ещё и эти черепки глиняные отдам, а ты мне за всё — десять юаней. Идёт?
— Слышь, земляк... Давай так: я тебе к монетам ещё и эти черепки глиняные отдам, а ты мне за всё — десять юаней. Идёт?
Лу Юй с досадой покачал головой.
Лу Юй с досадой покачал головой.
— Ну ты и жук, приятель! С виду такой простой, а заламываешь! Эти осколки на помойку выкинуть жалко, а ты мне их за семь юаней впарить хочешь?
— Ну ты и жук, приятель! С виду такой простой, а заламываешь! Эти осколки на помойку выкинуть жалко, а ты мне их за семь юаней впарить хочешь?
При этих словах у Лу Юя в душе ворохнулся стыд.
При этих словах у Лу Юя в душе ворохнулся стыд.
— Да какие помои, браток! Я же их вместе с монетами откопал, это тоже старина! — горячо возразил тот.
— Да какие помои, браток! Я же их вместе с монетами откопал, это тоже старина! — горячо возразил тот.
Время поджимало. Лу Юй бросил быстрый взгляд на часы — прошло ещё пять минут. До конца пари оставалось всего ничего, рассиживаться было некогда.
Время поджимало. Лу Юй бросил быстрый взгляд на часы — прошло ещё пять минут. До конца пари оставалось всего ничего, рассиживаться было некогда.
Прервав словоизлияния торговца, Лу Юй решительно протянул ладонь.
Прервав словоизлияния торговца, Лу Юй решительно протянул ладонь.
— Кончай зубы заговаривать. Давай так: пять юаней за всё про всё, забираю весь твой лоток подчистую. Согласен? Если нет — я ушёл.
— Кончай зубы заговаривать. Давай так: пять юаней за всё про всё, забираю весь твой лоток подчистую. Согласен? Если нет — я ушёл.
Продавец явно струсил. Немного посомневавшись, он махнул рукой.
Продавец явно струсил. Немного посомневавшись, он махнул рукой.
— Ладно! Чёрт с тобой, забирай всё за пятёрку!
— Ладно! Чёрт с тобой, забирай всё за пятёрку!
Лу Юй мысленно возликовал. Не притрагиваясь к заветному конверту с тысячей юаней, он пошарил по карманам, выудил измятую пятиюаневую купюру — сдачу после утреннего завтрака — и протянул её мужчине. Тот ловко сцапал деньги и извлёк откуда-то из-под колен рваный целлофановый пакет, принявшись торопливо сгребать туда монеты вместе с осколками керамики.
Лу Юй мысленно возликовал. Не притрагиваясь к заветному конверту с тысячей юаней, он пошарил по карманам, выудил измятую пятиюаневую купюру — сдачу после утреннего завтрака — и протянул её мужчине. Тот ловко сцапал деньги и извлёк откуда-то из-под колен рваный целлофановый пакет, принявшись торопливо сгребать туда монеты вместе с осколками керамики.
У Лу Юя сердце в пятки уходило при виде того, как нещадно этот грубиян обращается с бесценными раритетами эпохи Троецарствия. Он едва сдерживался, чтобы не закричать, боясь, что монеты побьются друг о друга.
У Лу Юя сердце в пятки уходило при виде того, как нещадно этот грубиян обращается с бесценными раритетами эпохи Троецарствия. Он едва сдерживался, чтобы не закричать, боясь, что монеты побьются друг о друга.
Выхватив заветный пакет из рук работяги, Лу Юй сверился со временем — до истечения заветного часа оставалось всего семь минут. Больше нельзя было терять ни секунды, и он во весь дух помчался к месту встречи.
Выхватив заветный пакет из рук работяги, Лу Юй сверился со временем — до истечения заветного часа оставалось всего семь минут. Больше нельзя было терять ни секунды, и он во весь дух помчался к месту встречи.
Когда Лу Юй прибежал к назначенному месту, Чжуан Мин и Тянь Синь уже ждали его. Стоило ему показаться, как девушка небрежным жестом швырнула ему плотный пакет. Лу Юй поймал его на лету — внутри лежал его собственный конверт, в котором от прежних десяти тысяч осталось девять.
Когда Лу Юй прибежал к назначенному месту, Чжуан Мин и Тянь Синь уже ждали его. Стоило ему показаться, как девушка небрежным жестом швырнула ему плотный пакет. Лу Юй поймал его на лету — внутри лежал его собственный конверт, в котором от прежних десяти тысяч осталось девять.
Чжуан Мин дружелюбно улыбнулся.
Чжуан Мин дружелюбно улыбнулся.
— А ты пунктуален, Сяо Юй. До истечения часа осталось всего три минуты.
— А ты пунктуален, Сяо Юй. До истечения часа осталось всего три минуты.
Стоявшая рядом Тянь Синь недовольно надула губы и проворчала себе под нос:
Стоявшая рядом Тянь Синь недовольно надула губы и проворчала себе под нос:
— Ещё бы чуть-чуть...
— Ещё бы чуть-чуть...
Но стоило её взгляду упасть на грязный пластиковый пакет в руках парня, как она залилась звонким издевательским смехом.
Но стоило её взгляду упасть на грязный пластиковый пакет в руках парня, как она залилась звонким издевательским смехом.
— Ты что, умудрился спустить целую тысячу на этот мусорный мешок? — прыснула она.
— Ты что, умудрился спустить целую тысячу на этот мусорный мешок? — прыснула она.
Лу Юй лишь ухмыльнулся и, запустив руку в карман, вытащил нетронутую пачку банкнот.
Лу Юй лишь ухмыльнулся и, запустив руку в карман, вытащил нетронутую пачку банкнот.
— Вообще-то, за это добро я отдал ровно пять юаней, — невозмутимо парировал он.
— Вообще-то, за это добро я отдал ровно пять юаней, — невозмутимо парировал он.
Чжуан Мин и Тянь Синь остолбенели. Первой опомнилась девушка. Она недовольно повернулась к спутнику:
Чжуан Мин и Тянь Синь остолбенели. Первой опомнилась девушка. Она недовольно повернулась к спутнику:
— Братец Мин, ну я же говорила! Какой из этого официантишки знаток старины? Одно недоразумение. Только время зря на него потратили!
— Братец Мин, ну я же говорила! Какой из этого официантишки знаток старины? Одно недоразумение. Только время зря на него потратили!
Чжуан Мин тоже озадаченно перевёл взгляд на Лу Юя.
Чжуан Мин тоже озадаченно перевёл взгляд на Лу Юя.
— Сяо Юй, но как же...
— Сяо Юй, но как же...
Надо признать, к Чжуан Миню Лу Юй испытывал искреннюю симпатию. Этот парень, несмотря на своё высокое происхождение, совершенно не походил на типичных заносчивых мажоров. С ним вполне можно было иметь дело.
Надо признать, к Чжуан Миню Лу Юй испытывал искреннюю симпатию. Этот парень, несмотря на своё высокое происхождение, совершенно не походил на типичных заносчивых мажоров. С ним вполне можно было иметь дело.
— Братец Мин, наберись терпения, скоро сам всё увидишь, — заговорщически подмигнул Лу Юй.
— Братец Мин, наберись терпения, скоро сам всё увидишь, — заговорщически подмигнул Лу Юй.
— Вот как? Похоже, в твоём мешке скрывается настоящее сокровище, — понимающе улыбнулся Чжуан Мин. В руках он держал изящный кожаный футляр, где, без сомнения, покоилась его собственная добыча.
— Вот как? Похоже, в твоём мешке скрывается настоящее сокровище, — понимающе улыбнулся Чжуан Мин. В руках он держал изящный кожаный футляр, где, без сомнения, покоилась его собственная добыча.
— Ой, братец Мин, ты слишком хорошего мнения о нём! — фыркнула Тянь Синь. — Откуда у простого слуги возьмётся чутьё на раритеты?
— Ой, братец Мин, ты слишком хорошего мнения о нём! — фыркнула Тянь Синь. — Откуда у простого слуги возьмётся чутьё на раритеты?
С этими словами она бесцеремонно протянула руки к плечу Лу Юя, пытаясь сцапать притаившегося там Сяобая.
С этими словами она бесцеремонно протянула руки к плечу Лу Юя, пытаясь сцапать притаившегося там Сяобая.
— Пари проиграно, так что договор дороже денег! С сегодняшнего дня этот щеночек принадлежит мне!
— Пари проиграно, так что договор дороже денег! С сегодняшнего дня этот щеночек принадлежит мне!
Однако Сяобай был не заурядной комнатной собачкой, а настоящим вожаком волчьей стаи. Стоило пальцам девушки приблизиться, как зверёк угрожающе оскалил клыки и издал глухой предупреждающий рык. Тянь Синь в испуге отшатнулась, отдёрнув руку.
Однако Сяобай был не заурядной комнатной собачкой, а настоящим вожаком волчьей стаи. Стоило пальцам девушки приблизиться, как зверёк угрожающе оскалил клыки и издал глухой предупреждающий рык. Тянь Синь в испуге отшатнулась, отдёрнув руку.
Потерпев фиаско, она уставилась на Лу Юя своими огромными, блестящими чёрными глазами и возмущённо прикрикнула:
Потерпев фиаско, она уставилась на Лу Юя своими огромными, блестящими чёрными глазами и возмущённо прикрикнула:
— Мы же договаривались! Ты мужчина или нет? Как не стыдно жульничать!
— Мы же договаривались! Ты мужчина или нет? Как не стыдно жульничать!
— Наше пари ещё не окончено, — спокойно осадил её Лу Юй. — Главное, чтобы кое-кто другой не пошёл на попятную, когда придёт время платить по счетам.
— Наше пари ещё не окончено, — спокойно осадил её Лу Юй. — Главное, чтобы кое-кто другой не пошёл на попятную, когда придёт время платить по счетам.
— Ах ты... — Тянь Синь уже набрала в грудь воздуха для новой гневной тирады, но Чжуан Мин мягко удержал её за плечо.
— Ах ты... — Тянь Синь уже набрала в грудь воздуха для новой гневной тирады, но Чжуан Мин мягко удержал её за плечо.
Он с улыбкой перевёл взгляд с одного на другого.
Он с улыбкой перевёл взгляд с одного на другого.
— Ну у вас и манеры. Стоит вам встретиться, как летят искры. Прямо классическая парочка влюблённых врагов.
— Ну у вас и манеры. Стоит вам встретиться, как летят искры. Прямо классическая парочка влюблённых врагов.
— Влюблённых врагов?! Да это же чистой воды оскорбление, братец Мин! — вскинулась девушка, смерив Лу Юя презрительным взглядом.
— Влюблённых врагов?! Да это же чистой воды оскорбление, братец Мин! — вскинулась девушка, смерив Лу Юя презрительным взглядом.
В груди Лу Юя тоже закипело раздражение. Он сухо процедил:
В груди Лу Юя тоже закипело раздражение. Он сухо процедил:
— Взаимно.
— Взаимно.
— Ладно вам, — примиряюще поднял руки Чжуан Мин. — Давайте сбавим обороты, хотя бы ради меня. Договорились?
— Ладно вам, — примиряюще поднял руки Чжуан Мин. — Давайте сбавим обороты, хотя бы ради меня. Договорились?
В ответ оба лишь сердито отвернулись, но спорить больше не стали.
В ответ оба лишь сердито отвернулись, но спорить больше не стали.
— Вот и славно, — кивнул Чжуан Мин. — Теперь нам нужно решить главный вопрос: найти беспристрастного судью, который оценит наши находки и определит, чья добыча ценнее.
— Вот и славно, — кивнул Чжуан Мин. — Теперь нам нужно решить главный вопрос: найти беспристрастного судью, который оценит наши находки и определит, чья добыча ценнее.
Тянь Синь искоса взглянула на соперника и пожала плечами:
Тянь Синь искоса взглянула на соперника и пожала плечами:
— Братец Мин, но ведь ты сам состоишь в Антикварной ассоциации Шэньши. Разве ты не можешь всё оценить?
— Братец Мин, но ведь ты сам состоишь в Антикварной ассоциации Шэньши. Разве ты не можешь всё оценить?
— Исключено, — покачал головой тот. — Я — лицо заинтересованное, так что выступать судьёй в собственном споре мне не пристало.
— Исключено, — покачал головой тот. — Я — лицо заинтересованное, так что выступать судьёй в собственном споре мне не пристало.
Чжуан Мин задумался на мгновение, а затем его лицо просветлело.
Чжуан Мин задумался на мгновение, а затем его лицо просветлело.
— А впрочем... Ты натолкнула меня на отличную мысль. Глава нашей ассоциации, старый мастер Цзинь, — признанный авторитет и настоящий столп антикварного дела во всей стране. Если он согласится рассудить нас, лучшего и желать нельзя.
— А впрочем... Ты натолкнула меня на отличную мысль. Глава нашей ассоциации, старый мастер Цзинь, — признанный авторитет и настоящий столп антикварного дела во всей стране. Если он согласится рассудить нас, лучшего и желать нельзя.
Он повернулся к Лу Юю с мягкой улыбкой:
Он повернулся к Лу Юю с мягкой улыбкой:
— Вопрос лишь в том, Сяо Юй, доверяешь ли ты моему выбору?
— Вопрос лишь в том, Сяо Юй, доверяешь ли ты моему выбору?
— Конечно, братец Чжуан, — поспешил заверить его Лу Юй. — Твоему выбору я доверяю целиком и полностью.
— Конечно, братец Чжуан, — поспешил заверить его Лу Юй. — Твоему выбору я доверяю целиком и полностью.
— Вот и договорились, — рассмеялся Чжуан Мин. — Сейчас же наберу его и узнаю, свободен ли он сегодня.
— Вот и договорились, — рассмеялся Чжуан Мин. — Сейчас же наберу его и узнаю, свободен ли он сегодня.
Будучи человеком дела, он тут же достал мобильный телефон и набрал номер. Спустя пару гудков на том конце провода ответили. Поговорив немного, Чжуан Мин с улыбкой произнёс в трубку:
Будучи человеком дела, он тут же достал мобильный телефон и набрал номер. Спустя пару гудков на том конце провода ответили. Поговорив немного, Чжуан Мин с улыбкой произнёс в трубку:
— Да, мастер Цзинь, я всё понял. По счастливому совпадению, мы сейчас как раз вместе с племянницей госпожи Тянь Яни. Мы сейчас же приедем к вам.
— Да, мастер Цзинь, я всё понял. По счастливому совпадению, мы сейчас как раз вместе с племянницей госпожи Тянь Яни. Мы сейчас же приедем к вам.
Выслушав ответ, он попрощался и нажал отбой.
Выслушав ответ, он попрощался и нажал отбой.
У Лу Юя, который краем уха уловил этот разговор, в душе зашевелилось смутное предчувствие. Ну не может мир быть настолько тесен... Неужели всё действительно так совпало?
У Лу Юя, который краем уха уловил этот разговор, в душе зашевелилось смутное предчувствие. Ну не может мир быть настолько тесен... Неужели всё действительно так совпало?

Комментарии

Загрузка...