Ночной рынок на улице Эрбу гремел на весь уездный город Чуньян. В начале девяностых местная ночная жизнь была скудной и однообразной — всё развлечение сводилось к тому, чтобы перекусить у какого-нибудь лотка да сходить в кино.
Ночной рынок на улице Эрбу гремел на весь уездный город Чуньян. В начале девяностых местная ночная жизнь была скудной и однообразной — всё развлечение сводилось к тому, чтобы перекусить у какого-нибудь лотка да сходить в кино.
Гао Вэй выбрал «Глиняные горшочки семьи Ли» — пожалуй, самое популярное и людное заведение на всём рынке. Поскольку их пришло сразу восемь человек, хозяин велел расторопному пареньку сдвинуть два столика. Ради присутствия Цзо Сяоцин Гао Вэй решил показать класс и проявил редкую щедрость: заказал восемь порций — четыре с мясом и четыре с овощами, а вдобавок взял две холодные закуски, жареный арахис и мелкую рыбешку во фритюре. Столики буквально ломились от тарелок.
Гао Вэй выбрал «Глиняные горшочки семьи Ли» — пожалуй, самое популярное и людное заведение на всём рынке. Поскольку их пришло сразу восемь человек, хозяин велел расторопному пареньку сдвинуть два столика. Ради присутствия Цзо Сяоцин Гао Вэй решил показать класс и проявил редкую щедрость: заказал восемь порций — четыре с мясом и четыре с овощами, а вдобавок взял две холодные закуски, жареный арахис и мелкую рыбешку во фритюре. Столики буквально ломились от тарелок.
Большинство практикантов оказались ребятами понятливыми и на скамью справа от Гао Вэя садиться не стали — это место явно берегли для Цзо Сяоцин. Сама девушка, глядя на оставшиеся свободные места, медлила. И тут Чжан Ян, этот практикант из заштатной медшколы, начисто лишённый чуткости, без лишних церемоний уселся прямо рядом с Гао Вэем и с самым раздражающим видом протянул:
Большинство практикантов оказались ребятами понятливыми и на скамью справа от Гао Вэя садиться не стали — это место явно берегли для Цзо Сяоцин. Сама девушка, глядя на оставшиеся свободные места, медлила. И тут Чжан Ян, этот практикант из заштатной медшколы, начисто лишённый чуткости, без лишних церемоний уселся прямо рядом с Гао Вэем и с самым раздражающим видом протянул:
— Какое богатство!
— Какое богатство!
Цзо Сяоцин опустилась на скамью рядом с Чжан Яном. Остальные ребята недоумевали: с чего вдруг она сегодня так благоволит этому парню? Гао Вэй же рассудил, что девушка намеренно использует наглеца как живой щит. Больше всего его злило то, что этот недоучка оказался непроходимо туп. Неужели не видит, в каком бешенстве его наставник?
Цзо Сяоцин опустилась на скамью рядом с Чжан Яном. Остальные ребята недоумевали: с чего вдруг она сегодня так благоволит этому парню? Гао Вэй же рассудил, что девушка намеренно использует наглеца как живой щит. Больше всего его злило то, что этот недоучка оказался непроходимо туп. Неужели не видит, в каком бешенстве его наставник?
Гао Вэй, у которого окончательно испортилось настроение, взмахнул рукой и крикнул хозяину, чтобы тот принёс две бутылки «Эрготоу» марки «Красная звезда».
Гао Вэй, у которого окончательно испортилось настроение, взмахнул рукой и крикнул хозяину, чтобы тот принёс две бутылки «Эрготоу» марки «Красная звезда».
Чэнь Говэй и остальные парни тут же замахали руками, лицемерно запричитав:
Чэнь Говэй и остальные парни тут же замахали руками, лицемерно запричитав:
— Учитель Гао, что вы, мы не пьём!
— Учитель Гао, что вы, мы не пьём!
Хотя на самом деле эти оболтусы ещё в университете прошли суровую закалку алкоголем.
Хотя на самом деле эти оболтусы ещё в университете прошли суровую закалку алкоголем.
Гао Вэй добродушно рассмеялся:
Гао Вэй добродушно рассмеялся:
— Бросьте вы. Я ведь старше вас всего на пару лет. В больнице зовите меня учителем Гао, а за её стенами можете просто величать братом Гао или по имени — Гао Вэем. Как знать, может, в следующем году мы уже будем работать бок о бок!
— Бросьте вы. Я ведь старше вас всего на пару лет. В больнице зовите меня учителем Гао, а за её стенами можете просто величать братом Гао или по имени — Гао Вэем. Как знать, может, в следующем году мы уже будем работать бок о бок!
Хозяин принёс восемь гранёных стаканов. Гао Вэй заказал для девушек по банке колы, после чего принялся щедро разливать спиртное.
Хозяин принёс восемь гранёных стаканов. Гао Вэй заказал для девушек по банке колы, после чего принялся щедро разливать спиртное.
— Сегодня мы отлично потрудились, — заговорил он. — Должен признать, вы — самые способные практиканты из всех, кого мне доводилось обучать. Ну, по крайней мере, большинство из вас.
— Сегодня мы отлично потрудились, — заговорил он. — Должен признать, вы — самые способные практиканты из всех, кого мне доводилось обучать. Ну, по крайней мере, большинство из вас.
Чжан Ян прекрасно понял, что Гао Вэй вычеркнул его из этого почётного списка, но и бровью не повёл. Он спокойно залез палочками в горшочек, выудил кусок тушёной свиной кишки и, отправив её в рот, довольно причмокнул:
Чжан Ян прекрасно понял, что Гао Вэй вычеркнул его из этого почётного списка, но и бровью не повёл. Он спокойно залез палочками в горшочек, выудил кусок тушёной свиной кишки и, отправив её в рот, довольно причмокнул:
— Объедение!
— Объедение!
С вежливостью у этого парня явно были нелады. Своим вызывающим, наглым поведением он открыто демонстрировал пренебрежение к авторитету наставника.
С вежливостью у этого парня явно были нелады. Своим вызывающим, наглым поведением он открыто демонстрировал пренебрежение к авторитету наставника.
В душе Гао Вэй костерил наглеца на чём свет стоит за полное неуважение к старшим, однако статус наставника обязывал его держать лицо и демонстрировать великодушие. Он поднял свой стакан:
В душе Гао Вэй костерил наглеца на чём свет стоит за полное неуважение к старшим, однако статус наставника обязывал его держать лицо и демонстрировать великодушие. Он поднял свой стакан:
— Ну что, все сегодня изрядно натерпелись. Давайте выпьем за нашу дружбу. До дна!
— Ну что, все сегодня изрядно натерпелись. Давайте выпьем за нашу дружбу. До дна!
Что в прошлой жизни, что в этой Чжан Ян пить умел и любил. Недолго думая, он одним махом опрокинул в себя добрых полстакана крепкой «Эрготоу» — а это без малого граммов сто! Все за столом разом уставились на него в немом изумлении.
Что в прошлой жизни, что в этой Чжан Ян пить умел и любил. Недолго думая, он одним махом опрокинул в себя добрых полстакана крепкой «Эрготоу» — а это без малого граммов сто! Все за столом разом уставились на него в немом изумлении.
Сам же виновник переполоха, ничуть не смутившись, неторопливо подцепил палочками арахис, закинул его в рот и принялся с аппетитом хрустеть. Больше никто к водке даже не притронулся. Оглядев притихшую компанию, Чжан Ян с искренним недоумением спросил:
Сам же виновник переполоха, ничуть не смутившись, неторопливо подцепил палочками арахис, закинул его в рот и принялся с аппетитом хрустеть. Больше никто к водке даже не притронулся. Оглядев притихшую компанию, Чжан Ян с искренним недоумением спросил:
— Мы же вроде до дна договаривались? Я свою долю выпил в знак уважения. Гао Вэй, ты же сам предложил!
— Мы же вроде до дна договаривались? Я свою долю выпил в знак уважения. Гао Вэй, ты же сам предложил!
Гао Вэй застыл с полупустым стаканом в руке. Да, он предложил выпить, но вовсе не имел в виду глушить всё залпом! Чёрт побери, это же пятидесятишестиградусная «Эрготоу», а этот сопляк осушил её и даже не поморщился! К тому же, как он смеет обращаться к старшему по имени?
Гао Вэй застыл с полупустым стаканом в руке. Да, он предложил выпить, но вовсе не имел в виду глушить всё залпом! Чёрт побери, это же пятидесятишестиградусная «Эрготоу», а этот сопляк осушил её и даже не поморщился! К тому же, как он смеет обращаться к старшему по имени?
Но злиться было поздно: Гао Вэй сам только что разрешил им такую вольность, так что пенять оставалось лишь на себя. Он-то всего лишь хотел показать Цзо Сяоцин, что они сверстники, а в итоге этот выскочка из медшколы ловко прижал его к ногтю.
Но злиться было поздно: Гао Вэй сам только что разрешил им такую вольность, так что пенять оставалось лишь на себя. Он-то всего лишь хотел показать Цзо Сяоцин, что они сверстники, а в итоге этот выскочка из медшколы ловко прижал его к ногтю.
После слов Чжан Яна все взгляды скрестились на Гао Вэе. В глазах ребят он был непререкаемым авторитетом, лидером их маленького коллектива. И то, что кто-то посмел открыто бросить ему вызов, пускай и столь ребяческим образом, невольно вызывало у них глухое уважение к смельчаку.
После слов Чжан Яна все взгляды скрестились на Гао Вэе. В глазах ребят он был непререкаемым авторитетом, лидером их маленького коллектива. И то, что кто-то посмел открыто бросить ему вызов, пускай и столь ребяческим образом, невольно вызывало у них глухое уважение к смельчаку.
На самом деле Гао Вэя заботило лишь одно: какое впечатление он произведёт на Цзо Сяоцин. Он ведь и сам был ещё молод, всего двадцати пяти лет от роду. В его жилах бурлила горячая кровь, а уязвлённое самолюбие требовало немедленного реванша. Пить он умел — граммов триста-четыреста крепкого алкоголя одолел бы без труда. Уступить какому-то недоучке на глазах у подопечных казалось немыслимым.
На самом деле Гао Вэя заботило лишь одно: какое впечатление он произведёт на Цзо Сяоцин. Он ведь и сам был ещё молод, всего двадцати пяти лет от роду. В его жилах бурлила горячая кровь, а уязвлённое самолюбие требовало немедленного реванша. Пить он умел — граммов триста-четыреста крепкого алкоголя одолел бы без труда. Уступить какому-то недоучке на глазах у подопечных казалось немыслимым.
Гао Вэй запрокинул голову и махом осушил стакан. Поставив его на стол, он с натянутой улыбкой посмотрел на Чжан Яна, но в глубине его глаз застыла ледяная злоба.
Гао Вэй запрокинул голову и махом осушил стакан. Поставив его на стол, он с натянутой улыбкой посмотрел на Чжан Яна, но в глубине его глаз застыла ледяная злоба.
Чэнь Говэй тут же последовал примеру наставника и опустошил свой стакан. Остальные практиканты, пускай и не отличались крепким здоровьем, из юношеского упрямства тоже решили не отставать и, преодолевая отвращение, опрокинули стопки. Алкоголь быстро сделал своё дело: напряжение спало, разговоры пошли веселее, а голоса зазвучали громче.
Чэнь Говэй тут же последовал примеру наставника и опустошил свой стакан. Остальные практиканты, пускай и не отличались крепким здоровьем, из юношеского упрямства тоже решили не отставать и, преодолевая отвращение, опрокинули стопки. Алкоголь быстро сделал своё дело: напряжение спало, разговоры пошли веселее, а голоса зазвучали громче.
Пока за столом разгоралось веселье, Чжан Ян, напротив, умолк. Отчасти из-за того, что чувствовал себя чужим в этой компании, но была и другая, более веская причина. На лотке неподалёку стоял пузатый цветной телевизор с диагональю в семнадцать дюймов. Шли вечерние новости, и миловидная ведущая Хай Лань как раз зачитывала сводку происшествий в Цзянчжэне.
Пока за столом разгоралось веселье, Чжан Ян, напротив, умолк. Отчасти из-за того, что чувствовал себя чужим в этой компании, но была и другая, более веская причина. На лотке неподалёку стоял пузатый цветной телевизор с диагональю в семнадцать дюймов. Шли вечерние новости, и миловидная ведущая Хай Лань как раз зачитывала сводку происшествий в Цзянчжэне.
Поскольку Чжан Ян ушёл в себя, остальные с лёгкостью его игнорировали. Гао Вэй попытался было завязать разговор с Цзо Сяоцин, однако сидевший между ними парень мешал ему сократить дистанцию как физически, так и ментально.
Поскольку Чжан Ян ушёл в себя, остальные с лёгкостью его игнорировали. Гао Вэй попытался было завязать разговор с Цзо Сяоцин, однако сидевший между ними парень мешал ему сократить дистанцию как физически, так и ментально.
Хун Лин, будучи особой весьма проницательной, то и дело пыталась свести Цзо Сяоцин с Гао Вэем. Очень скоро она ловко перевела разговор на тему совместного похода в кино послезавтра вечером. Цзо Сяоцин, не желая продолжать это обсуждение, поспешила сменить тему. Подняв банку с колой, она предложила Чжан Яну чокнуться.
Хун Лин, будучи особой весьма проницательной, то и дело пыталась свести Цзо Сяоцин с Гао Вэем. Очень скоро она ловко перевела разговор на тему совместного похода в кино послезавтра вечером. Цзо Сяоцин, не желая продолжать это обсуждение, поспешила сменить тему. Подняв банку с колой, она предложила Чжан Яну чокнуться.
Тот в этот момент во все глаза смотрел на экран и, не раздумывая, схватил свой стакан и в очередной раз осушил его до дна. А ведь он был полон до краёв — Хун Лин перед этим щедро плеснула ему водки, надеясь проучить выскочку. Хоть Чжан Ян не произнёс ни слова, он вновь приковал к себе всеобщие взгляды.
Тот в этот момент во все глаза смотрел на экран и, не раздумывая, схватил свой стакан и в очередной раз осушил его до дна. А ведь он был полон до краёв — Хун Лин перед этим щедро плеснула ему водки, надеясь проучить выскочку. Хоть Чжан Ян не произнёс ни слова, он вновь приковал к себе всеобщие взгляды.
Улыбка Гао Вэя сделалась совсем уж натянутой. Полный стакан — это добрых граммов сто пятьдесят крепкого алкоголя! Дело было не в том, что ему стало жаль водки, просто выносливость этого парня начинала нешуточно пугать.
Улыбка Гао Вэя сделалась совсем уж натянутой. Полный стакан — это добрых граммов сто пятьдесят крепкого алкоголя! Дело было не в том, что ему стало жаль водки, просто выносливость этого парня начинала нешуточно пугать.
Чжан Ян поставил на стол абсолютно пустой стакан. Цзо Сяоцин никак не ожидала, что её робкая попытка отвлечь внимание приведёт к такому результату, и обеспокоенно прошептала:
Чжан Ян поставил на стол абсолютно пустой стакан. Цзо Сяоцин никак не ожидала, что её робкая попытка отвлечь внимание приведёт к такому результату, и обеспокоенно прошептала:
— Чжан Ян, закусить надо! Разве можно так пить без передышки?
— Чжан Ян, закусить надо! Разве можно так пить без передышки?
Чэнь Говэю и остальным ребята оставалось лишь молча качать головами от изумления.
Чэнь Говэю и остальным ребята оставалось лишь молча качать головами от изумления.
Чжан Ян лишь беспечно отмахнулся:
Чжан Ян лишь беспечно отмахнулся:
— Да ерунда, с такой дозы не окосеешь.
— Да ерунда, с такой дозы не окосеешь.
Говорил он чётко и внятно, ни единым жестом не выдавая опьянения.
Говорил он чётко и внятно, ни единым жестом не выдавая опьянения.
Хун Лин, которая уже вовсю точила на Чжан Яна зуб, поднялась и потянулась к бутылке, чтобы налить ему ещё. Цзо Сяоцин, разгадав её коварный замысел, попыталась вмешаться:
Хун Лин, которая уже вовсю точила на Чжан Яна зуб, поднялась и потянулась к бутылке, чтобы налить ему ещё. Цзо Сяоцин, разгадав её коварный замысел, попыталась вмешаться:
— Хун Лин, побереги его. Нам завтра с утра на дежурство.
— Хун Лин, побереги его. Нам завтра с утра на дежурство.
Хун Лин в глубине души всё же побаивалась Цзо Сяоцин, поэтому, услышав её замечание, неохотно вернула бутылку на место.
Хун Лин в глубине души всё же побаивалась Цзо Сяоцин, поэтому, услышав её замечание, неохотно вернула бутылку на место.
Однако в этот момент подал голос Гао Вэй:
Однако в этот момент подал голос Гао Вэй:
— Да ладно тебе, Сяоцин. У Чжан Яна, похоже, железное здоровье. Раз уж нравится человеку — пусть пьёт в своё удовольствие! Сейчас мы не на работе, нужно уметь расслабляться. В этом и заключается умение жить.
— Да ладно тебе, Сяоцин. У Чжан Яна, похоже, железное здоровье. Раз уж нравится человеку — пусть пьёт в своё удовольствие! Сейчас мы не на работе, нужно уметь расслабляться. В этом и заключается умение жить.
— Золотые слова, учитель Гао! Как точно подмечено! — поспешила польстить Хун Лин.
— Золотые слова, учитель Гао! Как точно подмечено! — поспешила польстить Хун Лин.
Подбодрённая его поддержкой, она тут же схватила бутылку и налила Чжан Яну полные края.
Подбодрённая его поддержкой, она тут же схватила бутылку и налила Чжан Яну полные края.
Цзо Сяоцин под столом незаметно задела коленом ногу Чжан Яна, призывая его держать себя в руках и не поддаваться на провокации.
Цзо Сяоцин под столом незаметно задела коленом ногу Чжан Яна, призывая его держать себя в руках и не поддаваться на провокации.
Чжан Ян никогда не любил уступать, а уж перепить его и вовсе было задачей невыполнимой. Поняв, что эти двое спелись с целью уложить его под стол, он почувствовал, как в груди закипает злость. Тем не менее, сохранив на лице беззаботную улыбку, он поднял гранёный стакан:
Чжан Ян никогда не любил уступать, а уж перепить его и вовсе было задачей невыполнимой. Поняв, что эти двое спелись с целью уложить его под стол, он почувствовал, как в груди закипает злость. Тем не менее, сохранив на лице беззаботную улыбку, он поднял гранёный стакан:
— Ну что ж... Учитель Гао, разрешите поднять тост за вас!
— Ну что ж... Учитель Гао, разрешите поднять тост за вас!
Гао Вэй не ожидал, что ответный удар последует так быстро, но деваться было некуда — пришлось потянуться к своему стакану.
Гао Вэй не ожидал, что ответный удар последует так быстро, но деваться было некуда — пришлось потянуться к своему стакану.
— Слишком много пить вредно для здоровья, так что давай без фанатизма, чисто символически...
— Слишком много пить вредно для здоровья, так что давай без фанатизма, чисто символически...
Договорить он не успел. Чжан Ян единым махом влил в себя очередную порцию крепчайшего алкоголя и с лукавой усмешкой уставился на наставника. Его взгляд прямо-таки кричал: «Я, твой ученик, осушил чашу до дна. А тебе слабо, учитель?»
Договорить он не успел. Чжан Ян единым махом влил в себя очередную порцию крепчайшего алкоголя и с лукавой усмешкой уставился на наставника. Его взгляд прямо-таки кричал: «Я, твой ученик, осушил чашу до дна. А тебе слабо, учитель?»
Гао Вэй прекрасно понимал, что опрокинуть за раз столько крепкого спиртного не сможет физически. Замявшись, он выдавил из себя кривую улыбку:
Гао Вэй прекрасно понимал, что опрокинуть за раз столько крепкого спиртного не сможет физически. Замявшись, он выдавил из себя кривую улыбку:
— Пожалуй, я всё же пригублю.
— Пожалуй, я всё же пригублю.
С этими словами он чинно отпил крошечный глоток. Гао Вэй искренне считал ниже своего достоинства опускаться до банальной пьяной дуэли с каким-то первокурсником.
С этими словами он чинно отпил крошечный глоток. Гао Вэй искренне считал ниже своего достоинства опускаться до банальной пьяной дуэли с каким-то первокурсником.
"Я твой преподаватель. Моё слово — закон, и я буду помыкать тобой так, как мне вздумается, а ты утрёшься и смолчишь"
"Я твой преподаватель. Моё слово — закон, и я буду помыкать тобой так, как мне вздумается, а ты утрёшься и смолчишь"

Комментарии

Загрузка...