Говорят, у каждого человека есть предначертанная свыше судьба.
Кто-то рождается сыном богача и на праздновании своего первого года жизни тянется к золотому слитку, а кого-то бросают на улице сразу после рождения, и расти ему приходится на подаяниях нищих из секты Гайбан...
Люди называют это волей Небес.
Мол, всё в человеческой жизни — от рождения до самой смерти — подчинено высшему замыслу.
Я и сам склонен в это верить.
В конце концов, когда после смерти перерождаешься в мире любимого уся, не верить в подобное становится довольно трудно.
Осознав, куда именно попал, я поначалу даже обрадовался. Честно говоря, был в полном восторге.
Во-первых, меня с малых лет растили как мастера боевых искусств, так что умереть от рук какого-нибудь уличного оборванца мне точно не грозило.
А во-вторых, со всей той нечистью, которой в будущем предстояло заполонить этот мир, без труда разберётся главный герой — он ведь загребёт себе все мыслимые счастливые случаи и в пух и прах разнесёт любых врагов.
Как бы то ни было, первое воспоминание, которое всплывает в памяти с тех пор, как я открыл здесь глаза, — это день, когда я стоял перед огромными горными воротами.
Оставь меня там, я наверняка так и сгинул бы на чужбине прямо у порога. Но меня приютила секта Чханъун.
Наверное, в этом поступке была доля милосердия, но расчёт оказался простым: если сгожусь — сделают учеником, а нет — так отправят на чёрную работу.
К счастью, толк из меня всё же вышел.
Едва я впервые взял в руки меч, как все вокруг заговорили о моём таланте.
Вскоре на меня обратил внимание сам глава секты, и не успел я оглянуться, как стал его прямым учеником.
Не люблю хвастаться, но... откровенно говоря, таким поводом грех не гордиться.
В секте на меня возлагали большие надежды. Дошло до того, что глава отправил меня в академию Тхэхва, где собирались одарённые дети моего возраста.
Там отпрыски бесчисленных сект и кланов ни на миг не умолкали, без конца перемывая друг другу кости.
Мол, ученик такой-то секты одолел на поединке того-то.
Остатки Демонического культа снова подняли голову за пределами Поднебесной.
А юный гений из клана Намгун в свои семнадцать уже научился выпускать ци меча.
Поначалу это казалось просто занятными россказнями.
Однако со временем появилось странное чувство дежавю.
Имена я вроде бы слышал впервые, но они казались до боли знакомыми.
Названия сект, которые я где-то уже встречал.
Прозвища, о которых где-то читал.
Сама эта академия боевых искусств, при виде которой так и подмывало воскликнуть: «Да ладно вам! Какое же это уся?!»
Имена злодеев, которым в будущем явно суждено было огрести по полной.
И вот, спустя примерно пять лет после того, как я впервые сжал рукоять меча, и месяца через четыре после поступления в академию, до меня наконец дошло: я очутился внутри «Хёбун» — игры в жанре уся, которой зачитывался и заигрывался в прошлой жизни.
Там у каждой героини была своя ветка развития, а малейшая ошибка в выборе реплики мгновенно приводила к плохой концовке. Наверное, именно поэтому я так увлечённо её и проходил.
Хотя оказаться внутри неё на самом деле — перспектива, прямо скажем, сомнительная.
Впрочем, я и не думал отбирать предназначенные протагонисту счастливые шансы, чтобы потом причитать: «И почему это главный герой в оригинале такой слабак?» Я никогда особо не любил драки и междоусобицы, поэтому быстро выбросил подобные мысли из головы.
Великую миссию по борьбе со злом всего мира куда разумнее целиком и полностью возложить на плечи главного героя.
Я ведь не воровал его удачу и не уводил будущих соратников, а значит, со всеми злодеями, грозящими миру, свирепыми врагами боевых искусств и Демоническим культом герой без проблем разберётся сам.
Вернее... так всё должно было быть.
Но почему-то известные мастера боевых искусств вдруг начали проявлять ко мне нездоровую одержимость.
Было бы куда приятнее, вздумай они признаться мне в любви, вот только большинство из них почему-то спит и видит, как бы разлучить мою голову с телом.
Да, так уж вышло, что я убил отца собственной невесты, порубил нескольких лицемеров из так называемых праведных сект, которые на поверку оказались ничем не лучше отбросов злых сил, а потом и вовсе примкнул к Демоническому культу, дослужившись до Защитника Дхармы... Но всё же, разве они не перегибают палку?
Всё в этом мире мимолётно, словно весенний сон или осенние облака, и нет ничего проще, чем сойтись и разойтись миром.
В жизни ведь всякое случается.
Под лестницей валялись трупы.
Это были останки тех, кто до последнего оставался рядом со мной и выигрывал время.
У всех было перерезано горло или пробита грудь, и из них на каменные плиты хлестала кровь.
Стекая из ран, она струилась по ступеням, собираясь в багровые лужи.
Впрочем, бежать всё равно было некуда: десятки, если не сотни воинов праведных фракций намертво оцепили подножие лестницы моих покоев и всю секту целиком.
Вообще-то я парень довольно популярный.
Лицом не обижен, боевыми искусствами владею превосходно, стоит лишь открыть рот — вокруг сразу раздаются восторженные крики... Настоящий идол Цзянху, можно сказать.
Потому и хейтеров у меня набралось порядочно.
Несколько дней назад воины Муримского союза прибыли к Тянь-Шаню.
Говорят, некий молодой гениальный мечник в мгновение ока объединил всех и притащил сюда целое войско.
К моему великому сожалению, именно этот тип и был здесь главным героем.
Меня называют не иначе как исчадием зла да кровавым злодеем, а у того приятеля даже прозвище есть — Парящий Меч Лазурных Небес.
Уж не знаю, как всё было на самом деле. Наверное, разрыдался да умолял со слезами на глазах.
Да и вообще, с кем по жизни не бывает ошибок? Зачем же собираться такой толпой только ради того, чтобы прикончить одного меня?
Из-за этого святилище Демонического культа, которому когда-то прочили объединение всей Поднебесной, превратилось в жалкие руины.
А из-за непрерывных, без единой передышки сражений мой даньтянь был наполовину разрушен.
Хотя какая теперь разница.
Едва удерживаясь на подкашивающихся ногах, я прикинул вес меча в правой руке.
Ладонь была влажной и скользкой.
Я даже не понимал, моя это кровь или чужая.
В глазах стоявших внизу воинов плескалась неприкрытая враждебность, однако никто не спешил делать шаг вперёд.
Кому захочется умирать на самом пороге победы?
И в этот момент из толпы на ступени ступил мужчина.
Его лицевые мышцы застыли от крайнего напряжения.
Мутный взгляд, в котором смешались пополам ненависть и жажда славы, уставился на меня.
Я слегка размял запястье и шире расставил ноги.
Собрав последние крохи сил, резко оттолкнулся от пола.
Рука отвелась за спину до предела.
В плече кольнуло сместившимся суставом.
Остро... и точно.
Словно спущенная с тетивы стрела, меч сорвался вперёд.
*Чавк!*
Остриё вонзилось мужчине прямо меж бровей.
По рукояти передалась зловещая вибрация раскалывающегося черепа.
Тело, застывшее как натянутая струна, медленно обмякло — до чего же мимолётна жизнь.
Пнув мужчину в грудную клетку, я столкнул его вниз по лестнице и одновременно выдернул клинок.
Тёмно-красные брызги взметнулись в воздух.
Я снова медленно отступил назад, увеличивая дистанцию.
— Я же говорил: не приближайтесь.
— Заткнись, отродье демоническое!
— Что ж, действительно, лучше помолчать.
Говорят ведь, что воин говорит мечом.
Искусство меча Пронзающего солнце школы Дяньцан славится как быстрейший меч в Поднебесной.
К нему больше подходит слово «выстреливать», чем «рубить».
Ведь это боевое искусство создавалось ради одной цели — пронзить и убить противника одним ударом.
Не уверен, правда, изучал ли я истинную версию.
Моя ветвь откололась от школы Дяньцан, так что мы наполовину стояли на стороне тёмных фракций.
Впрочем, от того, что я изучал демонические техники, достоинства стиля меча ничуть не померкли.
Проблема была в том, что все его недостатки тоже сохранились в полной мере.
От одного лишь броска меча по позвоночнику прокатилась сильнейшая отдача.
В обычное время я бы этого даже не заметил, но моё тело, истерзанное множеством внутренних травм, уже находилось на пределе.
И всё же во мне ещё оставались силы, чтобы пробить переносицу тому, кто только что на меня орал.
С рёвом вскинув меч, он рванулся вверх по ступеням.
Решив, что на этот раз я целюсь в горло, он попытался отбить мой клинок.
Я чуть повернул кисть, едва заметно изменив угол лезвия.
Тяжёлый кусок железа рассёк воздух, так и не встретив мой клинок, и открылась зияющая брешь.
Одновременно с этим я опустил лезвие и легко рассёк ему запястье.
С холодным ощущением перерубленных сухожилий его меч со стуком упал на каменные плиты.
Не останавливаясь, я толкнул клинок вперёд и вверх, прямо в сердце.
Пройдя меж рёбер, лезвие мгновенно пронзило его насквозь.
Я выдернул меч и стряхнул кровь, очищая сталь.
Кровавый след на полу начертил полукруг.
Воспользовавшись этой заминкой, с истошным воплем на меня одновременно бросились трое воинов.
Для людей, выглядевших потерявшими рассудок, их совместная атака была на удивление выверенной.
Впрочем, если бы я собирался только колоть, то не стал бы и затачивать лезвие.
Пусть Искусство меча Пронзающего солнце и заточено под уколы и пробивание, меч по своей природе — оружие рубящее.
Пригнувшись и согнув поясницу, я крутанулся всем телом.
Скользя по лужам крови, я широко взмахнул мечом.
Наполненный центробежной силой клинок прочертил в воздухе серебристую дугу.
Из-за нехватки сил начисто снести им головы не удалось.
Но мне всё же удалось одним ударом рассечь лица всей троице.
Схватившись за лица, они повалились на землю с отчаянными воплями.
Я слегка пнул их, наблюдая, как эти идиоты кубарем катятся вниз по лестнице, разбрызгивая кровь повсюду, после чего выправил стойку и перевёл дыхание.
И в то же мгновение вокруг воцарилась тишина.
Хотя перед моими глазами собралось столько людей, вокруг было пугающе тихо.
Лишь шум дождевых капель, стекавших по черепице разбитой крыши, нарушал безмолвие.
*Кап, кап-кап.*
Никто не смел даже громко вздохнуть.
И это перед лицом умирающего калеки, у которого разбит даньтянь и который не способен собрать ни крупицы внутренней силы.
Запекшаяся на полу кровь застывала тёмно-красными пятнами.
Перед глазами всё плыло.
Мышцы на ногах были разорваны, и колени готовы были подогнуться в любой миг.
И в этот миг долгого, оцепенелого противостояния...
В дальних рядах толпа расступилась, и вперёд кто-то вышел.
Поступь была лёгкой, осторожной и едва заметно дрожащей.
Перед глазами всё застилала кровавая пелена, так что силуэт казался нечётким.
Однако я сразу же узнал её.
Сквозь едкий, тошнотворный запах крови до меня донёсся слабый, но такой знакомый аромат.
Запах белого сандала, въевшийся в ткань одежды.
В поле зрения появилось белоснежное некогда одеяние, всё залитое кровью.
Хоть оно и было перепачкано грязью и пятнами крови, крой оставался безупречно строгим.
Ю Соха, дочь главы школы Дяньцан.
Женщина, которая когда-то была моей невестой, смотрела на меня с выражением лица, которое трудно было описать словами.
Она не выглядела печальной, но и гнева на её лице не читалось — лишь нечто неясное и двусмысленное.
— Давно не виделись. Я ждал тебя.
— ...Совершив зверства, недостойные даже скота, ты, похоже, жил здесь весьма припеваючи.
— Да уж, не жалуюсь. Ты, гляжу, тоже неплохо поживала. Стала ещё красивее, чем прежде.
— Закрой свой поганый рот.
Кажется, раньше мы неплохо ладили.
Вплоть до того самого дня, когда я убил главу школы Дяньцан и перебил всех, кто находился в её стенах.
Соха остановилась у подножия лестницы.
А затем медленно обнажила меч на поясе.
Трение лезвия о ножны отозвалось холодным металлическим скрежетом.
Лёгким жестом руки она велела окружившим меня воинам отступить.
Зная, какая история связывает её со мной, они без лишних слов отошли назад.
А может, просто испугались смерти.
Соха шаг за шагом приближалась ко мне.
— Как и подобает омерзительному злодею, ты перебил столько невинных и сбежал в Демонический культ. Неужели ни капли не раскаиваешься?
— Раскаиваюсь.
— ...Что?
— Раскаиваюсь и корю себя.
— О чём ты вообще...
Остриё меча, направленное на меня, мелко задрожало и на мгновение замерло, прежде чем сорваться в выпад.
Едва клинок остановился, как она оттолкнулась от пола.
Её стойка была куда более отточенной и чистой, чем та, с которой я только что пронзил голову воина праведных фракций.
Белоснежные одежды взметнулись в воздухе, и она, словно лебедь, ринулась прямо на меня.
В тот миг, когда остриё устремилось к моей шее, я через силу вывернул кисть.
Подставив плоскость клинка, я сбил её удар по касательной.
*Дзинь!*
Мечи скрестились, и в воздухе эхом отозвался резкий металлический звон.
Оба клинка отскочили.
Однако отступили мы лишь на мгновение.
Мы снова навели острия на шеи друг друга.
И последовал выпад.
Я уклонился, дёрнув головой.
Лезвие чиркнуло по щеке, и горячая кровь потекла по подбородку.
Тут же последовал второй удар.
На сей раз — в плечо.
Я парировал его, подставив клинок.
*Дзинь!*
Девушка не останавливалась.
Укол.
Рубящий взмах.
Отвод.
Снова укол.
В точности так, как её всегда учили там, где она родилась и выросла.
Широкие рукава одеяния трепетали.
Принимая удары меча, я отрешённо думал:
Будь всё как предначертано, я бы сейчас теснил Соху.
Честно говоря, даже сейчас я вполне мог бы это сделать.
Меч Сохи быстр.
Но эта её привычка переносить вес на левую ногу перед самым выпадом...
Эта рука, которая при малейшем смятении чувств чуть-чуть запаздывает за мечом...
То, что сразу после вдоха она обязательно целится строго в центр...
Я знал обо всём.
Стоит лишь захотеть — и я смогу прорвать её оборону, отбить клинок и отсечь ей запястье.
Она и сама должна это понимать.
Что такую пропасть в мастерстве не заполнить так просто.
Вот только если я убью Соху, сюда явится разъярённый главный герой.
Отрешённо размышляя об этом, я ослабил защиту.
Стоило мне всего на полтакта замедлиться с парированием выпада Сохи, как сквозь образовавшуюся брешь скользнул клинок и глубоко вонзился мне в плечо.
*Чавк!*
Соха мгновенно выдернула клинок из моего плеча.
Кровь хлынула фонтаном, окрасив алой скверной белоснежное лицо девушки.
Грубым ударом выбив меч из моей руки на пол, она тут же приставила холодное лезвие к моей сонной артерии.
Я не стал отступать.
Сделай я хоть шаг — и шею попросту проткнёт насквозь.
— ...Ты кусок дерьма, заслуживающий только смерти.
— Знаю.
— Говори прямо сейчас, куда направился владыка культа. Тогда я хотя бы сохраню тебе жизнь.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...