— Цзян Ваньцы, с тебя хватит! Ты что, грабишь нас? Зачем так разворошила комнату сестры?
Линь Юэ стояла в дверях, глядя на царящий в девичьей спальне хаос. Она прижала ладонь к груди, всем видом показывая, что у неё вот-вот случится сердечный приступ.
— Госпожа Линь, я забираю лишь то, что мой родной дедушка подарил лично мне! — отрезала Ваньцы. — Забирать своё — это не грабёж. А вот присваивать чужое, как это делаете вы, — совсем другое дело.
Цзян Ваньцы лихорадочно запихивала вещи в чемодан. В комнате Цзян Шиши было полно дорогих безделушек, которые принадлежали не ей, а самой Ваньцы. Всё это осталось ей от дедушки перед его смертью. Но стоило Шиши заявить, что ей что-то нравится, как Линь Юэ тут же отбирала подарок у Ваньцы и отдавала его младшей дочери.
Всё в этой комнате изначально принадлежало ей. Она вернулась в семью Цзян на год раньше Шиши. И тот год был самым счастливым: Линь Юэ и Цзян Тяньдэ относились к ней хорошо, а три старших брата души не чаяли в своей единственной сестрёнке. У неё была самая большая комната и всё самое лучшее.
Но спустя год в дом привели приёмную дочь, Цзян Шиши, и жизнь Ваньцы перевернулась. Изменения были едва заметны, но постепенно она поняла: родные отдаляются. Они начали вращаться вокруг Шиши, справлять дни рождения только для неё, а Ваньцы доставалось лишь то, что Шиши брезговала брать.
Они твердили: ты старшая, должна уступать.
Они говорили: ты неразумна, раз не хочешь делиться с младшей.
Они упрекали: ты стала совсем непослушной.
Они заявляли: ты во всём уступаешь Шиши — и в учёбе, и в талантах.
Они ничего не знали. На самом деле она была гораздо способнее Шиши, и они даже не догадывались, сколько раз она тайно выручала их. Когда она осознала, что семья изменилась, было уже поздно. Никто не верил её словам. Стоило ей что-то сказать, как они тут же парировали: Разве Шиши может лгать? Не вздумай клеветать на неё только потому, что она такая послушная.
— Эти вещи уже подарены Шиши! Цзян Ваньцы, как ты можешь быть такой бесстыжей и злобной! — в ярости крикнула Линь Юэ.
— А я разве говорила, что дарю их? — Ваньцы застегнула чемодан, подняла голову и усмехнулась. — Если ты что-то подарила, вот и покупай сама. Это мои вещи, и у тебя нет права ими распоряжаться!
Сказав это, она потащила чемодан в свою комнату. По сравнению с огромной и светлой спальней Шиши, её собственная каморка была крошечной. В ней едва помещались кровать шириной полтора метра и письменный стол. У Шиши была целая гардеробная, а у Ваньцы — крохотный шкафчик.
Оглядевшись, она поняла: почти всё, что здесь есть, — это объедки с барского стола Шиши. Ни одной новой вещи, купленной специально для неё, потому что она сама этого хотела. Ваньцы опустила глаза. Взгляд её потускнел. Она так дорожила ими, а они никогда не ценили её. Сердцу всё ещё было больно. Она так и не смогла понять: почему, будучи родной дочерью, она нашла любовь только у дедушки?
Впрочем, неважно. Видимо, их любовь никогда ей не принадлежала.
Собрав самое важное в ещё один чемодан, Ваньцы вышла из комнаты.
— Ты что творишь? — нахмурившись, спросил внизу Цзян Тяньдэ.
— Ухожу из этого дома, — Ваньцы бросила взгляд на отца и трёх братьев, а затем перевела его на Линь Юэ и Шиши, стоящих на лестнице.
Она посмотрела на семейную фотографию на стене. Ирония судьбы: на снимке вся семья, кроме неё. Фото делали через год после появления Шиши. В тот день её заперли в комнате, а они спокойно ушли фотографироваться. Потом ещё и отчитали за то, что она якобы сама где-то бегала. Объяснения никто слушать не стал. По требованию Шиши снимок повесили на стену, но места для Ваньцы на нём не нашлось.
— Для вас я лишняя. Больше я не вернусь. И кстати, уведомляю вас: я расписалась с Мо Шисяо. Теперь он мой муж!
Ваньцы потянула чемоданы к выходу.
— Цзян Ваньцы, опять ты устраиваешь истерику! — Цзян Чэнхао встал с кресла. — Тебе обязательно превращать жизнь семьи в ад? Мы любим Шиши, потому что она этого заслуживает!
Ваньцы обернулась и встретилась с ним взглядом, полным насмешки.
— Конечно. Она к вам добра, а я — нет! Ноги второго брата исцелила Шиши, без неё он был бы калекой! Жизнь второго брата спасла Шиши, без неё его бы не стало! Третий брат пробился в шоу-бизнесе тоже благодаря её помощи! Надо же уметь быть благодарными! Мы благодарны Шиши, но разве мы относились к тебе плохо? Почему ты вечно соревнуешься с ней?
Ваньцы тихо рассмеялась.
— О, тогда я больше не буду.
Она спасла их, всё сделала она сама. Но смешно то, что никто в это не верит. Они свято убеждены, что спасительница — милая и добрая Шиши, а не она, злобная родная сестра.
Что ж. Она этого не заслуживает. Она уходит.
Ваньцы, не оглядываясь, потащила чемоданы прочь.
Линь Юэ, потирая грудь, раздражённо бросила вслед:
— Неблагодарная тварь! Ладно, она всегда была неудачницей. Ещё при её рождении тот даос сказал, что она принесёт нам одни беды! Ушла — и слава богу, теперь Шиши принесёт в наш дом удачу!
Цзян Чэнхао вздохнул:
— Чем старше, тем неразумнее.
Цзян Чэнъюнь кивнул:
— Пусть поживёт на воле, хлебнёт лиха. Ударится головой о стену — поймёт, что была неправа.
— Мама, не вините сестру, — начала разыгрывать спектакль Шиши. — Может, это моя вина? Я пришла в этот дом и забрала себе столько её вещей, сестре должно быть обидно.
— Да при чём тут ты? Это она ведёт себя неподобающе! Шиши, не кори себя, ты ни в чём не виновата!
***
Бо Шэньянь вернулся вечером того же дня. Он уезжал по делам в другой город и, получив звонок от Шиши, вдруг вспомнил, что свадьба уже прошла, а он даже не знает, что там случилось. Впрочем, он не особо переживал. Ваньцы любила его так сильно, что, даже если он её обидел, она не выдержит и дня, чтобы не прийти с извинениями и не начать заискивать.
В конце концов, это была всего лишь свадьба. Она так хотела выйти за него, что даже в его отсутствие наверняка нашла бы способ оправдаться перед гостями и продолжить церемонию.
Бо Шэньянь посмотрел на часы. Рабочий день заканчивался. С характером Ваньцы она, должно быть, уже извелась в ожидании встречи с ним.

Комментарии

Загрузка...